Старший Аркан

Город пробуждался, омытый ночным ливнем. Золотистый зимний свет пробивался сквозь рваные облака, заставляя мокрые крыши сверкать, как полированное серебро. Наталья стояла у приоткрытого окна, вдыхая воздух, наполненный запахом далекой Темзы. Её босые ноги ощущали холод паркета, под тонким шелковым пеньюаром виднелось стройное тело. Капли дождя повисли на паутинах, превратив их в хрустальные люстры. В руках она держала газету, где крупным шрифтом было выведено: «Князь Орлов намерен обвенчаться с младшей дочерью Разумовских». Александр спал непривычно глубоким, мирным сном мужчины, познавшего ночью страсть и усталость. Его обнаженное тело укрывало легкое одеяло. Ресницы отбрасывали тени на щеки, дыхание было ровным. Наталья скосила на него взгляд и задумчиво, с обидой в голосе сказала: — Лена выходит замуж? Ты не говорил мне. Последовала долгая пауза. Под одеялом зашевелились и перевернулись на бок. — Граф сделал ей предложение, — лениво ответил Александр, уткнувшись лицом в подушку. — Речь не о графе, — фыркнула Наталья. Разумовский открыл глаза и приподнял голову. Сон как рукой сняло. — О чем ты? Наталья насмешливо взглянула, подошла к постели и протянула утренний выпуск. Он зажег лампу, и свет упал ровно на злосчастную строчку, и в этот миг мир перевернулся. Губы его онемели, будто после удара шпагой в лицо. Пальцы, привыкшие к тонкому фарфору и кожаным переплетам книг, сжали бумагу с грубой силой, превратив страницу в бесформенный комок. Во рту внезапно пересохло, по спине пробежал холодок, словно кто-то провел обнаженным клинком. Мысли метались в голове. Орлов? Не может быть! Когда они сблизились? Заметка в газете — наглая ложь. Елена никогда не выйдет за человека, чья честь опорочена. Он не позволит. Он не даст своего согласия. Александр встал так резко, что Наталья вздрогнула. Его лицо вдруг стало чужим — бледным, с резкими тенями под скулами. — Похоже, Лена тебя не предупредила. — Замолчи. Девушка поджала губы, схватила со стула одежду и начала быстро одеваться. Разумовский был невыносим. Семью всегда ставил на первое место, трясся над сестрой и матерью, как курица над цыплятами, и никогда не заботился о ней. Что между ними? Связь или нечто большее? Когда он приходит к ней по вечерам, что им движет? Страсть или трепетное чувство? Он дает ей деньги, но так бы поступал любой мужчина его сословия. Иметь любовницу — это нормально, правильно. Так кто же она ему? Александр собрался быстро, не говоря ни слова. Схватив газету, он хлопнул дверью. Наталья выпрямилась, держа в руке бюстгальтер. Даже не попрощался. Так на него похоже. Анна Викторовна завтракала, когда в холле громыхнула дверь. Свежий номер газеты лежал перед ней. Она выпрямилась, приготовившись к бою с собственным сыном. Дверь распахнулась. — Маменька. — Голос Александра был подобен стали. — Вы видели это? — Разумовский бросил газету на стол и заметив второй экземпляр. — Полагаю, да. Княгиня отложила столовые приборы и медленно подняла взгляд. — Я хотела поговорить с тобой об этом. — Вы удивительно спокойны, маменька, будто для вас это не новость. — Это необходимость. — Простите? — Орлов не убивал. Удалось выйти на след преступника, убийца охотится за Еленой, она… — О чем вы говорите? — Его голос задрожал от ярости. — Орлов под следствием! — Александр, — голос матери, как всегда, был спокоен, но в нём появилась стальная нотка. — Маменька, — ответил он, и слово это прозвучало как формальность, лишённая привычного, сыновьего тепла. — Только не говорите мне про духов, спиритические сеансы. — Знаю, ты не веришь в то, чего нельзя увидеть. Орлов не убивал Дженну. Ее убил доктор Картрайт. Орлов невиновен. Картрайт хочет добраться до Елены. Александр замер. Тишина. Его глаза — точь-в-точь как у отца, когда тот был зол. Наверху хлопнула дверь — сестра проснулась и вот-вот спустится в столовую. — Ты можешь мне не верить, но все улики подтверждают невиновность Орлова. Полиция ищет Картрайта, он… — Кто такой Картрайт? — Врач психиатрической клиники в Швейцарии, где лечилась Дженна. Они были любовниками. Александр выдохнул и взъерошил волосы на затылке. Он перестал понимать что-либо. — Зачем ему сестра? — Картрайт знает о чувствах Орлова. Разумовский нахмурился. Он начал догадываться о сути отношений сестры с этим мужчиной. Они тайно виделись. Как часто? Несмотря на его запрет, Елена поступала по-своему. Как далеко они успели зайти? — Тогда для чего понадобилась помолвка? — Полиция не поймает его. Он заляжет на дно, пока не закончится судебное разбирательство. Я же хочу ускорить процесс поимки настоящего преступника. Александр переменился в лице. Он понял план. — Хотите сделать из Елены наживку? — Ей угрожает опасность, для нее же будет лучше, как можно скорее избавиться от «Дамоклова меча». — Как прикажете объяснить это графу? Аркадий Петрович наверняка прочел статью! Какой конфуз! — щеки Александра пылали. Анна Викторовна сдвинула брови к переносице. — Ты обещал ему Елену? Александр вскинул подбородок. — Граф — порядочный человек. Княгиня поджала губы. — Ты дал согласие, не спросив меня? Напряжение в столовой нарушил лёгкий стук каблуков по лестнице. Елена остановилась на пороге, замершая между светом и тенью. Утреннее платье бледно-голубого цвета подчеркивало её хрупкость. — «Согласие»? — спросила княжна, и голос её дрогнул. — Ты дал согласие за меня? — Полагаю, сейчас это не первостепенная проблема, — с этими словами брат бросил перед ней газету. — Достаточно экспрессии, Александр. — Анна Викторовна вышла из-за стола и сцепила в замок руки перед собой. Тишина повисла в комнате, пока Елена читала заявление Орлова. Брови ее взметнулись вверх, губы вытянулись в тонкую нить. Румянец покрыл щеки. Рассерженный Разумовский-старший расхаживал по столовой. — Ты в курсе этого безумия? — спросил брат. — Она не знает, — ответила мать. — Я приняла решение. — Mama! — воскликнула княжна и побледнела. — Что это значит? Как вы могли, не спросив меня? — Заявление — фикция, — спокойно ответила Разумовская, — необходимость, чтобы поймать преступника. — Я не понимаю… — Наша maman, — вмешался Александр, он не мог совладать с гневом, — считает, что только таким способом можно поймать убийцу. Полиция нынче ни на что не способна. — Дух отца усмехнулся. — Только сделав тебя приманкой, Орлов будет спасен. — Ты сгущаешь краски, — нахмурилась Анна Викторовна. — Разве не так вы мне сказали? — Алексей Дмитриевич невиновен, — сказала Елена. — Если такой шаг поможет спасти его от тюрьмы, я согласна. — На что? — голос брата взорвался, как выстрел. Он шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Орлов – подозреваемый в убийстве! Его имя перемазано грязью, а ты… Елена не отступила. В её жилах текла та же кровь, что и в его — горячая, упрямая. Кровь их отца. — Он невиновен, — перебила она. — И ты готова рисковать жизнью, потому что нашей матери привиделись духи? — Александр! — Анна Викторовна впервые повысила голос. — Я видела Дженну. Я говорила с ней. — Чепуха! — князь ударил ладонью по столу, заставив посуду звенеть. — Орлов использует тебя! Он хочет денег, связей, чтобы выгородить себя! Если Орлов такой замечательный, то почему позволил рисковать ей? — спросил Александр у матери. — Он не защитил Дженну, не сможет и Елену. — Прекрати! — воскликнула сестра. — Ты говоришь ужасные вещи. Я приняла решение. Если статья ускорит поимку… он уже просил моей руки… и я не вижу препятствий… если… — Руки? — Губы Александра побелели. — Ты не выйдешь за него. — Ты не имеешь права, — вспылила Елена. — Я — глава семьи. Я не дам благословения. — И не надо! — Довольно! Хватит. — Княгиня встала между ними. Впервые. Раньше она вставала между старшим сыном и Владимиром. — Мне стыдно слушать вас. Опомнитесь! Что вы говорите? Как вам не стыдно. Мы же одна семья. Эта статья в газете ничего не значит. Я сказала Орлову ее разместить. Убийца ходит по тем же улицам, что и мы. Вместо того, чтобы ругаться и спорить, нам нужно объединиться. — Объединиться? Для чего? Может быть, мне похлопотать и устроить брак? — Александр! — глаза Анны Викторовны опасно сузились. — Ты переходишь всякие границы. — Границы? Орлов пришел в мой дом, поставил под удар мою семью… и вы говорите о границах? — А что насчёт тебя? — не выдержала Елена и пошла в наступление. — Создал образ героя, а сам… мне все известно о тебе и Наталье! — Сейчас речь идет не обо мне. — Конечно, ведь ты неприкосновенен, ты не совершаешь ошибок, не оступаешься. Все должны жить так, как считаешь ты. Владимир поэтому и сбежал ночью! Во взгляде Александра вспыхнуло что-то дикое. Он отступил, оглядев мать и сестру. Предательство. — Если Картрайт действительно существует… — в его глазах горел холодный, расчетливый огонь, — ...то Орлову стоит молиться, чтобы я нашёл его первым. Княжна ахнула. Анна Викторовна сделала шаг вперёд. — Это битва Орлова, сын. — Я так не думаю. Теперь это мое дело. Своеобразная дуэль. Между тем, кто прячет сестру за своей спиной... — его взгляд скользнул к Елене, — ... и тем, кто готов пожертвовать ею, лишь бы обелить себя перед обществом. — Ты не понимаешь… — начала княгиня. — Мне понятно все. — Он отрезал. — Орлову нужна приманка, сестре — геройская жертва, а вам, матушка, — спиритические откровения. Но никто из вас не подумал, что этот маньяк может просто перерезать тебе горло вместо долгих наблюдений. — Александр… — Вот мои условия, — продолжил он, уже более спокойно. — Первое. Статья вышла, я закрою на это глаза и не брошу ему вызов. Но помолвки не будет. Второе. Я займусь Картрайтом, и если найду хоть одну улику против Орлова... — он сделал паузу, — ему лучше бежать. Потому что я не стану вызывать на дуэль. Я пристрелю его, как бешеную собаку. Елена побледнела. — Ты не сделаешь этого… — Сделаю. Если ты права, и Орлов невиновен — тебе нечего бояться. А если нет... — он посмотрел прямо в глаза, — ...то мёртвые не женятся. Александр вышел, хлопнул дверью. Дух Разумовского довольно усмехнулся.