Женатики

Семейная жизнь..она… Ну, знаете, с годами ваши отношения, по сути, должны потухнуть однажды, как свеча, вот только у Намджуна с Сокджином это происходит в точности, да наоборот. Огонь их отношений с каждым, не то что месяцем или годом, а днем, разгорается всё больше и больше и этому удивляются даже их друзья. У обычных семейных пар постоянные ссоры, крики и ругань, потому что устают друг от друга, а эти вот, уже как пять лет в браке, а до сих пор в конфетно-букетном периоде словно находятся, хотя этот период должен бы был закончиться эти самые пять лет назад. А эта парочка словно души друг в друге не чает: частые прогулки по паркам, поездки на море или просто в другую страну, когда отпуски совпадают( хотя, по секрету, Джин выпрашивает в тихую у своего босса именно на ту дату, когда начинается отпуск у Намджуна), частый(читать «постоянный») секс и просто квартира, в которой обитают, пропахшая насквозь запахом романтики. Но вот зимой, а если быть точнее, 12 декабря, что-то пошло не так. Нет, они тоже ссорились, конечно, вот только мирились очень быстро и чувственно, скорее всего, потому что ссоры эти были какими-то глупыми. Но вот сегодня, Намджун чувствует, произошло что-то серьезное. Начиная с самого утра. Когда они просыпаются, то Сокджин просто встает с кровати и уходит в ванну, даже словом не обмолвившись. По началу, младший думает, что это просто бзиг утренний, у каждого такое бывает, вот только дальше только хуже. Даже когда старший готовит завтрак, он молчит. А обычно, между прочим, это происходит под обсуждение новостей, которые у него произошли вчера на работе или просто какие-то шутки, против которых младший все ещё не смог придумать оружие. — Сокджин, что происходит? – не выдерживает Намджун и чуть ли не рукой по столу хлопает, надеясь, что хотя бы так привлечет внимание своего мужа. — А ты сам не знаешь типа, да? – будничным тоном вдруг отвечает старший, удивленно изгибая бровь, как бы говоря, мол, «ты серьезно не понимаешь?». — Я понятия не имею, что мог такого натворить с самого утра, — без доли лжи отвечает Намджун, на что получает лишь короткое молчание и вздох, как бы говорящий, « из тебя отвратительный лгун». И Намджун загружается мыслями чуть ли не на весь день. Сначала он думает, что, может, как-то перестарался ночью, но по походке Сокджина и не скажешь, что ему не понравилась или есть какой-либо дискомфорт. Затем, когда тот одевается, проверяет на кухне стоящий в шкафу миксер, может он сломать его умудрился, но и ни в чем не повинная техника жива. И тогда Ким сдается, ну, до поры до времени. — Джин, прекрати на меня дуться. – говорит младший, сжимая кожаную обивку руля ладонями и всеми силами старается следить только за дорогой. Они, конечно, могли бы и сейчас продолжать эту тему с «что я такого натворил?», но желание Намджуна довезти их обоих до работ преобладает как-то побольше. — Огонь в моей душе потух, а ты все ещё петух, — фыркая, отвечает Сокджин и показательно скрещивает руки на груди, все ещё смотря в окно и убеждая самого себя, что смотреть на то, как люди чистят асфальт от снега куда интереснее, чем объяснить Намджуну причину своей обиды вселенского масштаба. — Хоть ты и дуешься, но умудряешься шутить. Твои шутки гейские, значит, ты не так сильно и обижен, — заключает парень, прежде обдумав в голове сказанное своей маленькой истеричкой. — Для тебя стараюсь, — писклявым голоском отвечает старший, и замолкает. И ведь молчит всю оставшуюся дорогу, пока Намджун не паркуется рядом с зданием, где работает Джин. Последний, даже выйдя из машины, не отправляет свой фирменный воздушный поцелуйчик( «а ведь обычно он всегда так перед уходом делает!») и просто напросто уходит. Намджуну ничего не остается, как вновь завести машину и уже отвезти себя любимого на работу. Благо, это отвлекает его от назойливых мыслей о всё том же «да что я такое, черт возьми, сделал?», но не достаточно, потому что все равно находится время, чтобы думать. Сейчас декабрь. Начало декабря. А поженились они как раз…Погодите! Ким чуть ли не за волосы хватается, чем пугает сидящем рядом Хосока, который тут же подкатывается на своем стуле ближе и трясет за плечо, спрашивая очевидное «эй, ты чего?!», на что получает слабое покачивание головой из стороны в сторону. Младший впредь более сдержанный со своими эмоциями. Он же не мог забыть о… — Сокджин, серьезно, — говорит парень, когда он, где-то ближе к «19:30» едет с старшим домой. Игнорирование и обида продолжаются, похоже, до сих пор, — я понятия не имею, что такого натворил. Потому, будь добр, скажи, какого хера происходит?! – нервы явно начинают сдавать, а Джин лишь издает тихий смешок. — Вот так вот ты значит с нашими отношениями? Что? — В смысле? — Сегодня годовщина нашей свадьбы, Намджун. И младший готов был ударить себя ладонью по лбу, да только за дорогой надо было следить. И он почти готов был признать свою вину и извиниться, как в голове резко заработали шестеренки. Сейчас декабрь. Начало декабря. Но поженились они 21 декабря. То есть…Сокджин пытается уличить его в том, чего Намджун даже не делал?! — Джин, — вкрадчиво говорит младший, пальцами сжимая крепче руль, а правый глаз даже дергаться начинает. То есть он, весь день думал, что же такого сделал, а на самом деле ничего и не делал, а просто подвергся таким необоснованным обидам! – наша свадьба 21 декабря. — Нет, наша свадьба была сегодня. — Когда мы приедем домой, я заставлю тебя переворошить все документы, лишь бы ты убедился, что день ебанной свадьбы 21 декабря, а не 12! – не выдерживает Намджун и прикрикивает. Дорога до дома проходит в каком-то напряженном молчании. Сокджин думал, что Намджун правда пошутил, когда говорил, что заставить переворошить документы. Но вот только это ни черта не шутка. «Он серьезно заставил меня проверять документы?!» — возмущается про себя Джин, сидя на полу их спальни и перебирая папку с различными документами и спиной чувствуя на себе пристальный взгляд Намджуна, удобно расположившегося на кровати. --Ищи-ищи, принцесса, — с усмешкой говорит инициатор этих поисков, скрещивая руки на груди. И когда Сокджин находит, то закусывает губу. Потому что свадьба была 21 декабря, но никак не 12, и становится ужасно стыдно: за то, что забыл, и за то, что обижался по выдуманной причине. — Ну…Ну прости, Намджун-а, — говорит старший, подходя к парню и присаживаясь на его колени, когда беспорядок, который сам же навел, оказался устраненным, — Я просто…забыл? — То есть ты просто забыл, но это не помешало тебе обвинить меня в том, чего я даже не делал? — Ну и что мне сделать? — Ты прекрасно знаешь, что тебе делать. И ведь Сокджин прекрасно знает, как успокаивать своего мужа. Потому усмехается и, встав с коленей, тянет его за галстук за собой, ведя к кровати. Джину и делать то ничего не нужно, действуя по простой и давно изученной схеме: « отдаться и получить тоже самое взамен». И Намджун рад, что его муж такой понятливый и никогда не идет против, потому что просто не способен отказать в чем-то подобном. В этом Ким убеждается всегда, когда из раза в раз слышит тихие, но частые стоны, вперемешку с какими-то поскуливаниями, и просьбы не останавливаться и «черт возьми, ещё». И Намджун всегда готов дать своей забывчивой принцессе это самое «ещё».