Женатики

Семейная жизнь мало чем отличается от той, если находиться в простых отношениях. Отличия, разве что, в наличии кольца на безымянном пальце левой руки. А так всё ровно, как и прежде, хотя, возможно, так только у них получается. Потому что любое утро начинается с тихого Сокджиновского «доброе утро, Намджун-а» куда-то в шею и долгих объятий, прежде чем, наконец, встать с кровати и начать собираться на работу. Вечером же, совместный ужин перед телевизором, по которому фоном крутятся новости, а после всё те же долгие объятия и мягкие поцелуи по всему лицу, пока Джин не мычит тихо, тем самым оповещая, что пора бы ложиться спать. Так и проходит жизнь от понедельника до пятницы, вот уже две недели, потому что на работе у обоих какие-то завалы: то секретарь заболел и встал процесс по договору с крупными компаниями, то какие-то документы вдруг исчезли, а Намджун так вообще «порадовал» новостью о том, что в субботу должен выйти на работу, потому что главный менеджер «слёг с очень сильным гриппом». Не нравится это ни Джину, ни самому Намджуну, но что же уж поделаешь? Потому весь субботний день старший проводит дома, в компании самого себя и телевизора, после чего вдруг решает, что вечером обязательно надо будет помочь младшему, который, наверняка, придет уставшим, справиться со стрессом. Для этого есть вполне известный метод. Именно поэтому, когда Намджун приходит, наконец, домой, то Сокджин, поначалу, встречает его привычными объятиями, легким чмоком в щеку и помогает снять пальто, которое после отправляется на вешалку. — Я устал настолько, что мое единственное желание, это кони двинуть, где-нибудь в спальне, — воет младший, отчего Джин лишь усмехается и, без лишних слов, ведет Намджуна в комнату. Прежняя идея как-то начинает угасать, ведь его возлюбленный в самом деле неплохо так устал, но попытаться, возможно, всё-таки стоит. Потому, когда парень усаживает Намджуна на кровать, то садится к нему на колени, под предлогом того, что сам поможет ему раздеться и уложит спать. Раздеть то разденет, но вот спать ещё под вопросом. Сокджин дотрагивается пальцами до черного галстука и ослабляет его, после чего снимает через голову младшего, укладывая уже ненужную вещь куда-то в сторону. Намджун же не делает ничего, разве что мягко укладывает свои руки на талию мужа, немного сжимая. Джин не стремится ещё рассматривать это как за «какой-то супер-дупер-знак», потому просто переходит к пуговицам на белоснежной и идеально (читать «Лично им») выглаженной рубашке, начиная аккуратно расстегивать их и, как бы, ненароком касаясь постепенно открывающихся участков кожи. Со стороны доносится слабое мычание и судорожный вздох, и Джин поднимает свой взгляд на Намджуна, видя, как в глазах того начинают слабо плясать черти. — Джин-а, я не настолько дурак, чтобы не понять, чего ты добиваешься. Кажется, его план раскрыт. — Я всего лишь хочу помочь тебе расслабиться. Ну, может у тебя есть немного сил на меня, хоть у нас обоих на работе были постоянные завалы эти две недели, но я… — договорить не дают, прерывают поцелуем в губы, тягучим и нежным настолько, что распаляет ещё больше. Намджун, правда, не любит, когда Джин болтает настолько много, а особенно не по делу. Но старший больше и не стремится продолжать свою болтовню, ему куда больше интересно отвечать на поцелуй, запуская одну руку в короткие волосы на затылке младшего, слегка ероша их, и плевать, что рубашка осталась расстегнутой лишь на половину. Сокджин отстраняется вскоре, но лишь для того, чтобы опуститься губами к шее Джуна и словить ещё один слабый и судорожный вдох. Признак того, что парень на верном пути. — Детка, не распаляй меня. — Я только этого и добиваюсь. И это, такое смелое, заявление, становится для Намджуна отправной точкой. Джин так думает, потому что в следующую секунду он оказывается опрокинутым на поверхность кровати, и вот теперь его очередь приходится плавиться под чуткими прикосновениями и горячими поцелуями. Сокджин податливый и это один из многих плюсов, за которые Намджун его так обожает. Ему нравится, как тот выдыхает, рвано и часто, когда Ким из раза в раз проходится губами по оголенной груди старшего (его футболка полетела куда-то на пол буквально за несколько секунд, после чего туда же отправилась и рубашка Джуна), как выгибается, когда Нам проходится в опасной близости губами от резинки домашних шорт. Такое заводит покруче любого порно. Либо же парень просто слишком влюблен. — Джун~и, — тихо выстанывает Джин, когда терпеть становится ужасно сложно. Его муж всегда любил изводить его столь долгими и чуткими ласками, желая уделить внимание каждому кусочку тела старшего. Наверное, именно поэтому он сейчас выцеловывает икру на правой ноге парня, предварительно положив её аккуратно на свое плечо, благо растяжка Сокджина позволяла. — Да, малыш? — на секунду оторвавшись от такого интересного занятия, спрашивает Намджун и опускает ногу Кима, дабы в следующее мгновение оказаться рядом с ухом и несильно прикусить лишь губами мочку уху, срывая ещё один тихий, но такой чуткий стон. — Пожалуйста, прекрати это и войди уже в меня, — шепчет Джин и хнычет в подтверждение своих слов. Намджуна дважды просить не надо. Именно поэтому он кивает и вновь отстраняется, но лишь для того, чтобы наконец снять с Сокджина домашние шорты на пару с нижним бельем и получить шумный выдох, ведь так гораздо легче. С члена старшего тонкой струйкой течет естественная смазка и Намджун в очередной раз усмехается. — Детка, потерпи совсем немного. Мне будет нужно растянуть тебя, чтобы было не так больно. Ты же хорошая детка и потерпишь? В ответ следует лишь слабый кивок. Джун улыбается и встает с кровати, но лишь для того, чтобы отойти к столу и достать из него небольшой пузырек с смазкой (вишневой, потому что такая Джину нравится больше всего) и блестящим квадратиком. Младший заодно и себя освобождает полностью от остатков одежды, дабы после не тратить на это время. Взглядом невольно натыкается на Сокджина, который сейчас так тихо стонет, поджав колени к себе и слегка прогибается в спине. Член дергается от такой картины и парень решает, что больше не намерен мучать ни себя, ни свою принцессу. Потому уже совсем скоро вновь садится на кровати, разложив свое «добро» где-то рядом. — Намджун, пожалуйста, — тихо, почти как скулеж. Намджун же лишь кивает, открывая пузырек и выливая на пальцы достаточно количество смазки и, согрев ее в пальцах, подносит их к дырочке, которая почти сразу же начинает невольно сжиматься. Мгновение и палец Джуна полностью входит в Джина, а до ушей доносится сдавленное мычание, а пальцы на ногах второго сжимаются. — Потерпи, малыш. Ты же знаешь, что потом будет приятно. И Сокджин знает. Потому терпит, когда сначала один палец начинает несильно двигаться, а через какое-то время к нему добавляется и второй, отчего выгибается настолько сильно, что в спине раздается слабый хруст. Намджун волнуется лишь чуть-чуть, когда разводит пальцы в стороны, как ножницы, и слышит тихий всхлип где-то сверху. Это пройдет. Какое-либо волнение отступает, когда Сокджин резко вновь прогибается в спине и громко стонет. Под веками темнеет, а внизу живота начинает тянуть ещё сильнее. — Намджун, — вновь просит старший, когда ощущает себя достаточно растянутым и, дабы подтвердить это, сам начинает насаживаться на длинные пальцы, благо те под нужным углом, и это доставляет неимоверное удовольствие. Младший же молча кивает и вытаскивает свои пальцы, вытирая о простынь. Её все равно надо бы постирать. В следующее мгновение он уже разрывает зубами блестящий квадратик, а после раскатывает презерватив по члену, левой рукой поглаживая колено Сокджина, дабы немного успокоить. Сил сдерживаться, правда, больше нет никаких, потому секунда — и Намджун входит в старшего, сразу, заполняя собой полностью, на что получает тихий вскрик. Он не затыкает его и позволяет выразить свои чувства полностью, в такие моменты на, вероятно, спящих соседей, плевать абсолютно. Но привыкнуть он все же позволяет. Не двигается до тех пор, пока Джин не подается бедрами назад, давая разрешения. А вот после терпение срывает полностью и парень входит в тело полностью, резко, из раза в раз ускоряя темп своих толчков и постоянно меняя угол, пока вновь не слышит громкий стон. В этом направлении он продолжает двигаться дальше, срывая все чаще громкие стоны вперемешку с всхлипами. Сокджин обвивает талию Намджуна ногами и руками тянется к нему, и тот понимает, потому наклоняется ближе, позволяя обвить свою шею руками и целует, опираясь руками по обе стороны старшего, дабы было удобнее двигаться. — Намджун-а, ещё, — в перерывах между поцелуями хнычет Ким и младший просто не может, не смеет отказывать, потому увеличивая темп своих толчков до предела. Оргазм подкрадывается медленно и незаметно, потому Намджун даже замирает на секунду, когда тело под ним вдруг вздрагивает и сильно сжимает в себе, выгибаясь, а в следующую секунду комнату озаряет слабое «Джун-и», а на груди Сокджина появляется множество белесых капель. От такой картины не выдерживает и Намджун, делая кое-как пару толчков и изливаясь внутрь, наваливаясь всем телом на старшего, упираясь лбом на его грудь. — Черт, это было так… — Потрясно, — продолжает за него Джин, будучи лежащим где-то рядом и прижимающимся так сильно. Они лежат так уже минут десять, презерватив лежит скрученным на полу. Намджун пообещал убрать его утром. — Ты ведь завтра дома? — Будто я буду работать все эти семь дней. Сокджин негромко смеется и дарит мягкий поцелуй в щеку Намджуна. Он бы и сам его не пустил. Время летит так быстро, что ни один, ни второй не замечают, как сон медленно забирает в свои объятия. Но никто против и не выступает.