И такое бывает

По мнению Артёма, Серёга никогда не чувствует себя одиноким. Типичный экстраверт с кучкой друзей на каждом этапе жизни, из-за чего он вряд ли знает, что значит серьезные проблемы: армия верных знакомых, доверительные отношения с семьей и учителями, а еще - настоящий круговорот девушек, которые нескончаемым потоком сменяют друг друга до сих пор. Впрочем, это вовсе не удивительно: он красивый, с хорошим чувством юмора, можно сказать, настоящий обаяшка; кому такой не понравится? Разве что лезбиянке или импотенту, и даже Тёма не относится ни к первой категории, ни ко второй. И ни одно событие не происходит без участия Сергея, будь то мини-тусовка в общаге или день рождения никому не известного студента. Без него уже это было бы слишком непривычно, точнее, наоборот, обыденно, как заверяют люди. Прошествовав до аудитории, Артём вбирает в легкие побольше терпкого, пропитанного затхлым ароматом пустых коридоров воздуха и в одно мгновение распахивает дверь настежь. Внимание заполненной аудитории тут же переключается на него. Осмотреть, узнать и забыть - именно так действует разум каждого из находящихся здесь при виде еще одного студента. И это устраивает абсолютно всех. Недолго думая, Артём занимает место ближе к концу кабинета, чтобы слиться с массой и не раздражать слизистую никого из присутствующих, хотя парочка комментариев от ярых гомофобов все-таки настигает его. Парень лишь слегка улыбается: им и невдомек, как же ему все равно на их тупые лица и не менее тупые слова. Бросает вещи на стол, нащупывает карандаш среди них и тут же расслабленно улыбается. Сегодняшняя пара пройдет как обычно. С криками в наушниках и графитом на бумаге. Конечно же, от его взгляда не ускользает и то, что через пару рядов сзади располагается Серёжа, увлеченно рассказывающий какую-то историю из жизни. Девчонки вокруг - с неровным слоем тонального крема, слипшимися от туши громадными ресницами и вызывающе-яркими шмотками под белоснежными халатами - одновременно начинают хихикать, словно по команде, из-за чего у Артёма неприятно скручивает живот. Парни из этой компании толкают Серёгу в плечо, громко, слишком громко высказывают своё мнение, которое - удивительно! - наверняка полностью совпадает с его мнением; насчет этого Тёма уверен: они же обычное стадо. Да, Серёжа прекрасно ладит с другими, порой безбашенный и веселый, всё по канону, однако люди видят только то, что хотят видеть, игнорируя очевидное. Он собирает вокруг себя толпу обожателей, но даже тогда Артём различает, насколько же приторная и слащавая у парня улыбка. Словно он отстранён и думает совершенно о другом. Словно он не тот, за кого себя выдает. Прямо сейчас. Артём хорошо помнит: началось же всё с того, что кто-то каким-то образом - сосед по комнате - засёк Тёму за просмотром гей-порно. Как он умудрился спалиться - непонятно, но, невзирая на всякие отговорки, слух быстро заполонил мозги однокурсников. Большинство до сих пор придерживается нейтралитета, а меньшинство пытается бросить вслед одну-другую уморительную (по их мнению) шутку. По размеренным шагам лектора парень осознает, что очередная бесполезная лекция из расписания наконец вступает в свои права. Рано или поздно все бы узнали эту маленькую тайну. Годом раньше или годом позже - для Артёма это не играет разницы. Только с Серёгой всё обстоит иначе. Вставив наушники, Артём включает первую попавшуюся мелодию на телефоне. Как ни странно, это песня из разряда "тупо, громко, но годно", и он, вооружившись карандашом, проводит тонкую серую линию в уголке конспекта. "Всё-таки карандаши HB - чуть ли не самые универсальные."-Удовлетворительно кивнув, Артём делает очередной штрих, более уверенный и профессиональный. Линия за линией, графит поверх испещренной клетками страницы, резкие движения запястья - всё это идёт неразлучно друг от друга, создавая мало-помалу скромный шедевр. Это небольшой набросок, очередной скетч без смысла, возможность занять себя хоть чем-то, своеобразный барьер от тысяч мыслей в голове. Он редко рисует без музыки и специфического настроения сродни меланхолии. Или же это можно назвать кратковременной депрессией с примесью вдохновения? Чем бы ни считалось такое состояние, мелодия и срывающиеся в хрип голоса, поющие о высоком или приземленном - без знания английского языка сложно догадаться наверняка - обволакивают и уничтожают изнутри одновременно, давят на ушные перепонки, разрывают их; только так Артём чувствует себя отстраненным от всего насущного и полностью погруженным в замысловатое искусство. А тяжелые воспоминания тем временем и не думают отступать. Грёбаный лицемер. Только так Тёма отзывается о нём и никак иначе. Когда эти двое сдружились, мало кто был удивлен. Когда же они оставались на протяжение многих лет лучшими друзьями, это так же приняли как должное. Когда их пути разошлись, ничего в особенности тоже не изменилось. Но расстояние губит любые зачатки крепкой дружбы (да впрочем, и всего), и в конце концов связь оборвалась. Затем последовал универ, и по стечению обстоятельств их дороги вновь пересеклись. В начале года Артём и Серёжа вполне неплохо ладили, даже зарождалось хрупкое подобие прежней дружбы, но, как и любую хрупкую вещь, ее ожидал печальный конец. Случайно пущенный слух разрушил всё раз и навсегда. Забавно: когда вокруг никого нет, Серёга до сих интересуется у Тёмы его самочувствием. Зачем? Странный вопрос без ответа. Задает другие смешные вопросы. Пытается улыбаться. Артёма обычно выворачивает от жалких стараний бывшего друга что-то исправить. Но как только на горизонте появляется одногруппник, тот замолкает и отдаляется. Или это всего лишь так кажется? Внезапно музыка обрывается, а ниточки наушников исчезают в чьей-то руке. Пока до Артёма доходит произошедшее - ему довольно сложно свыкнуться с басом профессора на фоне тишины - справа слышится комментарий знакомого надоедливого голоса: - Ну такое. - Что именно? - автоматически выдает Артём, а потом, резко спохватившись, захлопывает конспект с незаконченным рисунком. Он узнает этот грёбаный голос из тысячи. Облокотившись на стол и слегка прищурившись, Серёжа излучает настоящее спокойствие и уверенность в себе. Того, чего так не хватает Артёму, который глубоко прячется в недостатках и тайно ненавидит всех успешных и общительных людей. И таких красивых, как Серёга. Один из наушников, зажатый между большим и указательным, грустно свисает аж до самой парты, а другой оказывается прижат к левому уху парня. Артём едва различает биты из припева, что сдавленно доносятся со звукоизлучателей. - Верни,- шипит он, в тайне надеясь, что "идеал универа" не занимается порчей имущества. Серёга с вызовом накручивает шнур на палец. - Ты, кажется, нарываешься,- с насмешкой произносит Тёма, скрывая свою раздраженность. - А ты правда думаешь, что можешь кого-то запугать? - Парень приподнимает бровь и выдерживает длинную паузу. "Конкретно тебя - да, если бы ты только узнал, сколько раз в неделю я на тебя дрочу",- думает Артём, разглаживая невидимые складки на белоснежной рубашке. Но, к счастью или к сожалению, читать мысли Серёга не умеет. Хорошо, что он раньше даже не подозревал, как много значит для Артёма. И вовсе не в дружеском русле. Он всё так же бы издевался над наушниками, если бы Тёма не вытащил шнур из побитого телефона и не протянул ладонь, жестом намекая отдать это волшебное изобретение человечества. Рука предательски дрожит. Посмотреть в глаза "оппоненту" он тем более не в состоянии: еще покроется румянцем, а там не отвертеться. Словно школьница, находящася так близко к предмету вожделений, и это ощущение ему совсем не нравится. Серёга вальяжно пожимает ему ладонь. - Наушники. Быстро,- почти приказным тоном произносит Тёма вполголоса, разжав пальцы руки из крепкой хватки. Лекция продолжается. "Он поспорил с кем-то, что ли? Уговор - вывести меня за пару минут?"- разочарованно мелькает мысль, и Артём, отвлекшись, закрывает глаза. Интересно, что бы изобразилось на лице Серёги, если бы он узнал такую вещь: из-за него один человек немного... бисексуален? Немного потерял ориентацию? Немного, блять, запутался? Наверно, он бы конкретно охренел, а потом заржал и высмеял прилюдно. "Тяжелый у меня случай, но пройдет",- заверяет себя Тёма, уставившись теперь куда-то в сторону. Он часто прокручивает в голове, что случилось, если бы Серёга был в курсе. Но всё заканчивается одинаково: позор, издевательства и тому подобное. Это успокаивает, потому что чем ярче Артём представляет что-нибудь, тем меньше шансов, что это вообще случится. Даже в такой безвыходной ситуации. - Это ты рисовал? Одна секунда на осознание. Тёма переводит взгляд на парня, сидящего справа. Он, уставившись на лист бумаги, удивленно рассматривает карандашный набросок, сделанный совсем недавно рукой самоучки. Две - на решение проблемы. В голове тут же срабатывает пусковой рычаг. Тёма вырывает злосчастный конспект и моментально отталкивает Серёгу, и тот, беспомощно разведя руки в стороны, с застывшим удивлением в глазах покачивается на стуле и, угрожающе зависнув в пустоте, всё-таки соприкасается с полом под звучный "бтыщ". В одно мгновение каждый случайный писк или крик растворяется в собственном эхо, а монотонное жужжание баса прерывается, хотя его отголоски всё еще разносятся по аудитории, отражаясь от ставней закрытых окон. Слова напряженно повисают в воздухе. Тёма судорожно хватается за угол парты, чтобы иметь какую-никакую опору, и машинально протягивает руку бывшему лучшему другу. На мгновение он ощущает все презрительные взгляды и всё давление собственной совести, которая, к слову, чаще молчит, чем так явно проявляется, и решение помочь Сергею улетучивается. Он же навряд ли примет такой дружеский жест на виду у всех, ведь так? Парень осматривается по сторонам и, предварительно отряхнувшись, поднимается на ноги. Протянутая рука тут же неуверенно опускается и исчезает, будто ее никогда там и не было. Под смех вокруг Серёжа победно улыбается и приземляется обратно на место; кто-то одобрительно хлопает в ладоши, и Артёма передергивает. - Наверно, это больно,- сквозь зубы процеживает Артём без капли сожаления в голосе. Но Серёга равнодушно пожимает плечами, возвращая наушники в целости и сохранности, и всё оставшееся время парни сидят в полнейшей тишине. Немой вопрос. Закрытый конспект. Неаккуратно сложенные наушники. Лишь к концу пары, когда Артём собирает вещи в ровную стопку, то слышит отчетливое "извини" где-то справа от себя. Не успев даже отреагировать встречным "я тоже не специально", Тёма оказывается заткнут последующими репликами о всякой ерунде, из-за чего ощущение неловкости возрастает в геометрической прогрессии. Почти пустая аудитория, где их разговор и не бросается в глаза. Ну конечно. Предложения сливаются в сплошной поток фраз, из которого Артём улавливает только крупицы, важные для продолжения диалога. Когда ты взволнован, то пытаешься переключиться на что-то другое. Только если твое волнение не вызвано человеком напротив тебя, ведь иначе попросту не скрыться. Бессмысленная беседа о том, для чего люди рисуют, почему волосы Артём красит и осветляет настолько часто и для чего они оба вообще поступили на медицинский факультет. Разговор выглядит таким естественным, словно они до сих прекрасно ладят друг с другом и нет никаких внешних причин это менять. "Чёрт побери, как же это странно",- играя с подолом медицинского халата, Артём мысленно пытается успокоиться, посчитать до 10 и обратно, но глухой стук в ушах явно не собирается исчезать. Пульс больше походит на бой доисторических настенных часов с кукушкой. - Ну, уже пора на анатомичку, так что... Артём нехотя кивает. Кажется, будто за пару минут они пережили столько всего, хотя, по сути, ничего и не происходило... Серёга демонстративно разворачивается, но затем, словно вспомнив что-то, вновь оборачивается и пристально всматривается в напряженные черты лица Тёмы. - Ты реально на анат собираешься? Всегда же прогуливал,- недоверчиво замечает Артём, сцепив руки в замок за спиной. - Да блин, не хочу отрабатывать: на этой неделе дэ эр как бы. И кстати,- тут же переходя на шёпот, Серёжа непозволительно близко наклоняется к уху парня, нарочито растягивая гласные, - мне понравился тот портрет меня. Заходи послезавтра как-нибудь: дарить торжественно будешь, м? "О черт",- и Тёме кажется, будто он падает в стянутую неизвестностью бездну.