Фантазм

В образ жизни Аэлиты Вуд определённо не входило просыпаться с гудящей головой на голой мерзлой земле. События вчерашнего дня были окутаны очень характерным туманом, но женщина точно знала одно: происходящему можно найти любое объяснение, кроме того, что она хоть как-то контактировала с алкоголем. Придворная ведьма она или кто? С усилием поднявшись и отряхнувшись от пыли, Лита оглянулась, изучая местность. Выглядело, как обыкновенный не тронутый цивилизацией пустырь; где-то вдалеке виднелось единственное в поле зрения здание, в той же стороне гудела автострада. В противоположном направлении стеной возвышался лес, казавшийся не сильно приветливым в данной ситуации. Лита стиснула зубы и сделала, как ей на тот момент казалось, единственный возможный выбор: идти вперед, превозмогая головокружение. Если ее уже ищут, то точно не здесь — где бы она ни находилась.

***

И вот — дожили: Аэлита Вуд, придворная ведьма, в прошлом — Верховная ведьма Сообщества, семейная, в конце концов, женщина, лежит на кушетке в психиатрическом отделении больницы и втыкает в потолок. Она не знала, на какой жизненной развилке пошла не туда, чтобы это случилось. Возможно, к тому зданию идти и не стоило; возможно, поняв, что это больница, она была должна не заходить туда, а идти к автостраде ловить попутку. Вероятно, она поймала не того санитара, чтобы попросить о помощи. И фразу выбрала не ту: «Здравствуйте, извините, я не смогла открыть переход домой, видимо, вчера со мной что-то случилось по дороге из министерства, не могли бы вы вызвать патрульного и позвонить моей жене?» Да, от взъерошенной немолодой женщины это явно звучало абсурдно; конечно, парень мягко отвел ее к врачу, а врач, в свою очередь, удалил в палату: «Спокойно, мы окажем вам помощь, только не волнуйтесь». Лита не могла не волноваться: дома ее ждала семья, о чем она не прекращала напоминать докторам, которые смотрели на нее очень странными взглядами; к тому же, она обнаружила, что все ее силы пропали, а это точно не предвещало ничего хорошего. Об этом она тоже сообщила доктору, который осматривал ее очень внимательно, но почему-то больше вопросов задавал скорее о ней самой, о ее положении в обществе (конечно, она прохватилась о своем посте — отчасти из тщеславия, не без греха), о внезапно пропавшей силе. Искренние надежды на то, что ей вызовут такси и отпустят домой, развеялись после распоряжения врача, назвавшегося Рэньярдом Бренди, выдать ей больничную одежду… и заявления, что ни ведьм, ни министерства, в котором она работает, не существует. Разумеется, просто так Лита ситуацию не отпустила. Первым делом вступила в силу, как и положено, фаза отрицания: она не так поняла, ушиблась головой — конечно, ее оставили на передержку! И вообще это может быть сон. Или коматозное видение. Или что угодно, лишь бы не… Санитары вели ее в палату, а она именно это пыталась у них спросить — разумеется, лишь усиливая тем самым не самое удачное впечатление: «Вы же не считаете меня сумасшедшей, правда? Это какая-то ошибка, я ведь просто шла домой… Вы же дадите мне позвонить?» Но ее молча провели в палату и оставили там. Тогда началась стадия гнева. До Литы медленно стало доходить: это не ошибка и не сон, ее правда приняли за сумасшедшую, отправили в дурку; ее силы исчезли, она никому ничего не сможет доказать, а все эти люди почему-то ей не верят — то есть, не знают того, что для нее абсолютно очевидно и единственно правильно. Уже через полчаса Аэлита, обычно спокойная, рыдала и надорванным голосом просила ее выпустить — то ли людей снаружи, то ли дверь, в которую стучалась изо всех сил, оставляя на костяшках пальцев болезненные синяки. — Я не сумасшедшая. Я не сумасшедшая… я не… Она медленно осела на пол, упираясь лбом в деревянную преграду перед собой и обхватив плечи ладонями. Ведь не сумасшедшая, правда?

***

Стадию торга прошла быстро: понимала, что помощи просить не у кого. От безнадеги обратилась к «тому» — тому, который «тот», если вы понимаете, о чем я; «тот», как, собственно, и всегда, ниспослал ей в ответ ноль внимания, кило презрения. Ну и ладно. Сами разберемся. В следующий раз, когда доктор Виски изъявил желание с ней поговорить, Лита уже опять была спокойна, как дверь. Легла на кушетку, как и было предложено, взглядом стала изучать побелку над собой и спокойно отвечала на вопросы, полностью отдавая себе отчет, что в каждой ее реплике ищут подвох. — Расскажите подробнее о своей жене. Как она выглядит? Вопрос об Адне вызвал легкое покалывание в области груди. Аэлита знала: эта точно не оставит никого в покое, будет искать до последнего, вынесет мозг каждому, кто будет стоять на пути и сдохнет, но разберется. Представила, как Адна всю ночь не спала, нервно пила кофе и делала вид, что не переживает, а напряженно думает. Со рваным вздохом зажмурилась. — Она… высокая. Короткие темные волосы, карие глаза. Не умею описывать людей. — Этого достаточно, если вам сложно продолжать. Как вы познакомились? Лита не торопилась отвечать. — Зачем рассказывать долгую историю, в которую все равно не поверят? — Кто знает, может, это меня переубедит. Ложь, конечно. Лита слышала, что многие врачи, связанные с психическими отклонениями, носят очки именно для того, чтобы отгородиться от эмоций больного и остаться объективными; в тот момент она осознала, насколько это правдиво: взгляд из-за тонких прямоугольных стекол был нечеловеческим, изучающим, таким, каким точно не был без них. Это его работа, уверила себя ведьма. Не нужно на него злиться, он-то по-настоящему пытается помочь. — Это было очень давно. Видите ли, ведьминская сила не передается по наследству, а если ее никому не передать… Ну, это отдельный аспект, который еще дольше объяснять. Нужно иметь преемника, которому отдашь свою Силу перед смертью, и этим преемником должен стать первый ребенок своих родителей, причем родителей, любящих друг друга… Ведьму никакой адекватный мужчина полюбить не в состоянии, это понятно. Так что приходится заключать договоры на первенцев… на крови, то есть, заручаясь гарантией «того». — Она вяло приподняла руку и указала пальцем вверх. Бренди заинтересованно поднял на нее взгляд: — Какого? Лита приподняла брови от неожиданности, а потом вспомнила, где находится. — «Тот» — это как высшая сила, которая всем управляет. Никто не знает, как он выглядит, как появился и сколько проживет, но периодически он дает о себе знать. — Знамениями? — Этим тоже, конечно, но реже. Чаще наказаниями за невыполненные договоры… ну, в нашей практике. — Нервно сглотнула. — Когда договор заключается между ведьмой и человеком, его обязаны выполнить и ведьма, и человек. И так как-то глупо вышло, что отец пообещал первенца мне, а мать — Адне… — Адне? — Ариадна, моя жена. Таким образом вышло, что мы обе были обязаны забрать одного и того же ребенка и жить с ним до двадцати одного года. Без попыток схитрить — «тот» подобное быстро пресекает. — А сейчас вашей дочке, если я не ошибаюсь, двадцать четыре? — И мы все еще живем вместе, да. Поначалу было довольно трудно, но время творит чудеса… и попытка убийства тоже. Доктор дал ей выдержать необходимую паузу, прежде чем задать следующий вопрос: — И что же, вы официально в браке? Я имею в виду, в… нашем, — видимо, решил временно пойти больной на уступки, — мире они разрешены далеко не везде. Лита пожала плечами: — В моем тоже, но нам в этом плане со страной повезло. Президент наш, Полуэкт-ясно-солнышко-Убершвальц, тоже… — ведьма ухмыльнулась, прежде чем продолжить: — так сказать, грешит подобным. Как только приступил к обязанностям — сразу на государственном уровне разрешил однополые браки. Мы с Адной еле выкроили время для регистрации — вы бы видели, сколько таких же, как мы, ломанулось… — Вы, наверное, и вправду друг друга любите, — задумчиво произнес Бренди. — Наверное, — хохотнула Лита, но тут же опять поникла, представив, как Ариадна дома мечется, не зная, что делать. Подавив нахлынувшие эмоции, продолжила: — С того времени Адна уже успела заключить еще один контракт, чтобы и самой иметь наследника. Так и живем… Самое ироничное, что мы с ней поссорились, когда я уходила на работу. Почему такие вещи всегда случаются после того, как любящие люди ссорятся? Это «тот» так насмехается или что? Напряжение врача от проницательной Литы, которая к тому времени смотрела уже на него, не ускользнуло. Многолетняя работа с людьми и ее не оставила без навыка чтения собеседников, как открытых книг. — У вас с женой тоже не все в порядке, верно? Ладно, не отвечайте, — добавила она сразу, — понимаю, что неприятно о таком говорить. У вас есть дети? — Дочь, — сдержанно ответил доктор Бренди. — Камилла. Ей пять. — Ровесница нашего Ульриха. Тогда вы тем более понимаете, что я им нужна… а лежу здесь. Причем совершенно не понятно, где — «здесь». Но вы ничем не можете мне помочь, правильно? — прервала она сама себя. — Вы просто делаете свою работу, а я ничего не могу доказать, потому что все силы внезапно испарились. Обидно, конечно, но что поделаешь… Я бы пошла в свою палату, если вы не против. И… пожалуйста, не назначайте мне медикаментозное лечение пока что. Я буду спокойно себя вести и исправно делать все, что вы мне скажете, но по крайней мере недолго — пожалуйста, без таблеток. Доктор задумался, а затем кивнул и встал, жестом приглашая к двери. Лита облегченно вздохнула и посмотрела на него с благодарностью. — На сегодня наш разговор окончен, но вы ведь понимаете, что рано или поздно мне придется назначить лечение. — Понимаю, — тихо ответила Лита.

***

Она в конце концов перестала считать, сколько здесь находится. На каждом сеансе пыталась переубедить доктора Бренди в своей нормальности — и в какой-то момент ей показалось, что очки медленно перестают прятать от него истину. Во время, свободное от терапии, ей оставалось лишь смотреть в стену, думая, как семья справляется без нее и тщетно ища способы вернуть силу. В один из дней ее от этого занятия отвлек доктор Бренди, пришедший в необычное время и при этом впервые за неделю — он уезжал на конференцию психиатров, не исключено, что рассказывать именно о ее случае. Лита даже обрадовалась его появлению, а сам доктор выглядел дружелюбным, но почему-то немного растерянным. — Миссис Вуд, я хотел бы кое-что с вами обсудить. Как вы относитесь к перелетам?