Игра с судьбой

На улице было по-прежнему очень холодно. В этот темный сентябрьский вечер каждый прохожий спешил пробиться к себе домой сквозь завывающий ветер и мелкий противно моросящий дождь. В доме напротив постепенно зажигался в окнах свет. Люди возвращались с работы, готовили ужин, смотрели телевизор, занимались своими делами в окружении близких или наедине с собой. Где-то в подъезде залаяла собака, и вновь все стихло. Темноволосый мужчина стоял у окна в гостиной, вглядывался в полумрак двора, после чего занавесил шторы и вернулся обратно на кухню. — Ну что, теперь твоя очередь, — он кивнул на лежащий на кухонном столе хромированный револьвер «Смит-Вессон», повернутый дулом на кухонную плиту. — Легко, — без капли сомнения высокий светловолосый парень, сидящий на широком подоконнике, взял его и поднес вплотную к виску. Он сидел на подоконнике и курил, держа сигарету в левой руке, а пистолет в правой. Белая майка была запачкана кровью. На разбитой брови кровь уже запеклась, и образовалась бордовая корочка, а на скуле расползался синяк от удара. — Теперь давай, рассказывай про нее, про вторую, — прижав на секунду ладонью щиплющую разбитую губу, Арсений скривился. Посмотрев на руку, он вытер еле заметные следы крови о занавеску. Он сидел напротив в своей разодранной белой хлопковой футболке и серых бриджах. — Про какую вторую? Я тебя что, в прошлый раз головой о стену сильно приложил? — непонимающе переспросил парень. — Пару минут назад ты сказал, что было две. Первой оказалась твоя одногруппница Нина, — Арсений запнулся. — А вторая? — Ира, — зажмурившись, парень нажал на курок. Механизм провернул барабан и раздался четкий щелчок. Револьвер не выстрелил. С облегчением вздохнув, Антон опустил его и положил обратно на стол. Арсений вздрогнул, сглотнул, а затем взял револьвер и, раскрутив барабан, на мгновение посмотрел на довольного Шастуна. Парень затянулся дымом и кивнул, намекая, чтобы он не мешкал. С каждым разом становилось все страшнее. Один к шести, что может не повезти в этой жизни. Раскрутив барабан еще раз для своего успокоения, Попов наконец приставил к виску пистолет. Обстановка накалялась с каждой секундой. — А ты мне как часто изменял? — спросил Антон тоном следователя на допросе. — Иногда, — уклончиво произнес Попов и хотел было уже нажать на спусковой курок, но Антон его перебил. — Как часто? — Раз в неделю, — и не дожидаясь бурной реакции, мужчина с холодным взглядом испытал судьбу. Нажав на курок, он услышал, как барабан медленно провернулся. Снова удача. Арсений швырнул пистолет на стол и поднялся с места. — Ну что ж, моя очередь, — протянул Антон, пододвинул к себе револьвер, затянулся дымом, взял рукоять дрожащими пальцами, закусил губу и приставил дуло к своему виску. — Ты меня вообще когда-нибудь любил? — с тоской в голосе произнес Попов, гипнотизируя взглядом стену напротив. Оборачиваться не хотелось. — Нет, — сухой ответ вместо выстрела, который так и не прозвучал, когда Антон резко нажал на курок. Сердце учащенно забилось, да так, что можно было расслышать каждый стук в неловкой молчаливой тишине. — Зачем ты тогда со мной остался… Зачем? — прошептал Арсений с заметным огорчением в голосе, а затем взял револьвер в обе руки и открыл барабан, чтобы посмотреть на заряженный патрон. Лишь одна попытка отделяла от выстрела. Внутри кипели злость и обида. Полтора года всего прошло после того, как они стали жить вместе. Когда все полетело к черту? В какой момент они стали ненавидеть? Почему все так? Неужели они ошиблись друг в друге? Как много вопросов, но ни одного ответа. Защелкнув обратно барабан, Попов раскрутил его и поднес револьвер к своему виску. На улице под окном проехала машина с громко играющей музыкой. Стрелки настенных часов сошлись на цифре восемь. — А я тебя любил… — Почему в последнее время ты начал пить? — Шастун снова закурил, кажется, седьмую за последние сорок минут. — Я просто устал от всего, — поникнув, Арсений посмотрел в пол. — Сейчас скажешь, что и от меня устал? — Антон усмехнулся и вдохнул носом дым. — Д-а-а, — рыкнул мужчина. — От тебя… Последнее время ты стал просто невыносим! — Опять начинаешь. Ты на меня это с самого утра выплескиваешь! Может, уже хватит мне мозг ебать? — Нет. Не хватит! — Жми на курок, — Шастун отвернулся к окну, зло прошипев: — Достаточно уже разводить. Сжав крепче рукоять, Арсений нажал на курок. Револьвер не выстрелил. Швырнув его с шумом в сторону парня, мужчина облизнул пересохшие губы и уперся кулаками в стол. Антон обернулся, и их взгляды пересеклись. — Зачем весь этот цирк? Почему тебе просто не свалить в свой Питер, как ты делал это всегда, когда хотел от меня отдохнуть? — голос парня приобрел истеричные нотки. — Убирайся к черту, слышишь! — Ты хотел разобраться по-мужски, — прошипел Арсений и пнул рядом стоящий стул. — Стреляй уже! Или зассал? — Иди в жопу! — зло рыкнул парень и нажал на курок. Раздался сухой щелчок, револьвер был отброшен в сторону. — А знаешь, почему ты меня бесишь? — Даже не догадываюсь, — издевательски усмехнулся Попов и подтянул револьвер к себе ближе.  — Ты забил на меня. С тех пор, как мы съехались, тебе стало посрать. Ты добился своего и забил на меня болт. — Ну конечно, я впахивал с утра до ночи именно для этого! Чтобы ты на Мальдивы со своей Ирочкой слетал? Думаешь, я не знаю, где ты был весь август? — зло прошипел мужчина, крепче сжимая рукоять револьвера. — Ну что, есть еще что предъявить? — У нас пропала страсть, ты не хочешь со мной спать. — Неправда, — Арсений опустил револьвер на колени и покачал головой. — Это ты меня не хотел. — Я не хотел? Ты, блять, в своем уме? Ты приходил пьяный под утро со своих корпоративов и просто тупо уползал спать. Мне что, надо было тебя хотеть в это время или в те дни, когда ты был трезвым? Ты вспомни, что ты мне сказал в прошлые выходные вечером. — Что сегодня я не в настроении и чтобы ты не приставал ко мне. — А потом?! — Что потом? — Потом… Ты сказал, что раз я такой озабоченный, то шел бы я в ванную под душ… — несколько мгновений тишины, а после Антон безразлично выплюнул: — Стреляй давай, не затягивай вечер воспоминаний. Арсений медленно кивнул, а затем взял револьвер. В этот раз Антон глаз от него не отводил и смотрел внимательно, с каким-то садистским наслаждением. А в голове воображение уже нарисовало картину, где револьвер выстреливает и пуля разносит череп Арсения Попова. Бездыханное тело валится со стула на пол, а он лишь радостно улыбается, смахивая капли крови со своего лица. Но выстрела в реальности не последовало. Открыв глаза, Арсений с облегчением выдохнул и положил револьвер на стол. — Какие же мы с тобой везучие, — с особым цинизмом произнес он и, ухмыльнувшись, достал из заднего кармана своих бриджей патрон. Подняв его, мужчина повертел на свету, словно внимательно изучая выгравированные буквы и цифры на цоколе. — Пора переходить в следующий тур… — Давно пора, — Антон кивнул. — Мне это все уже осточертело. Твои игры задолбали, пафосные, как ты. Арсений молча взял в руки револьвер и зарядил второй патрон, пропустив две ячейки от первого. Закрыв барабан, он раскрутил его и передал оружие сидящему напротив парню. В этот раз тот направил ствол не на себя, а на Попова, целясь чуть ниже виска. — Смотри, целься аккуратно, как я тебе показывал, чтобы было похоже на самоубийство, — показывая, мужчина постучал указательным пальцем по виску. — Вот сюда целься. Если что, не забудь вложить пистолет в мою руку… — Да знаю я, — револьвер еле заметно трясся, и парень выдохнул. Руки предательски дрожали то ли от усталости, то ли от страха. — Мой вопрос… Зачем ты ушел из шоу? Из-за меня? — Кто тебе такое сказал? — улыбнувшись, Арсений посмотрел вверх и погладил себя по подбородку. Двухдневная щетина остро кололась. — А если и из-за тебя, то что? — Ничего, — прошипел Шастун, а затем, прищурившись, поднял пистолет к виску мужчины и, выдохнув, нажал на курок. Барабан провернулся, раздался щелчок, и парень тихо произнес: — Твой ход… Улыбнувшись, Арсений взял оружие в руки, чувствуя тепло нагретой рукоятки. О чем-то задумавшись, он встал и подошел к холодильнику. — Есть хочу. Надеюсь, ты не против? — открыв дверцу холодильника, мужчина внимательно осмотрел полупустые полки. — А почему у нас нет в доме еды? — Потому что кое-кто забыл, что его очередь закупать продукты и готовить, а я в няньки тебе не нанимался. — А на что ты вообще способен? — процедил Арсений и, не дожидаясь комментариев в свой адрес, нажал на курок. Раздался опять лишь звонкий щелчок без выстрела. — Давай. Мой черед, — Антон дрожащей рукой выхватил пистолет, несколько мгновений на него смотрел, а затем отвернулся к окну и через мгновение прошептал: — Неужели у нас нет шанса начать сначала? Может, стоит попробовать? Я не хочу, чтоб все закончилось так. — Думаешь, мы сможем друг друга простить? — скептически спросил Попов и вздохнул. — Вряд ли, Шаст. — Я смогу, — осторожно ответил парень. — Смогу, если и ты меня сможешь простить… — А вот в этом я не уверен… — В чем? — повернувшись, Антон посмотрел на когда-то любимого человека. Теперь Арсений казался каким-то чужим, хладнокровным и жестоким. Или это свет так падал, заставляя лицо мужчины приобретать незнакомые до сей поры черты. — Что я смогу простить… — Сможешь! Ты должен! Арс… Ты… — парень запнулся. — Должен? — наклонив голову на бок, Арсений удивленно приподнял бровь и улыбнулся. — Я никому ничего не должен, Антош, да и тесно нам двоим на одной планете. Стреляй, не томи уже. — Какой же ты все-таки эгоист! Манерный, самовлюбленный эгоист! — зло прошипел Антон, сжимая рукоять револьвера. — Какой есть, — меланхолично пожал плечами Арсений и прикрыл глаза. Ни на секунду не задумываясь, не целясь, Антон выстрелил в него. Но выстрела не последовало. Арсений скривил губы в ухмылке. — Быстрый ты. — А чего тянуть? Мы уже и так очень долго испытываем судьбу. — Действительно, — мужчина раскрутил барабан и так же быстро и неожиданно вскинул руку и нажал на курок… Щелчок. Антон успел едва заметно вздрогнуть, а затем часто-часто заморгал, пытаясь выдавить улыбку и показать, что ему не страшно. — Кто-то там наверху нас с тобой очень любит, — иронично произнес светловолосый парень, и снова револьвер оказался в его руке. Помедлив несколько секунд, он нажал на курок. Бах! Пистолет с шумом выстрелил. На этот раз взаправду. Шастун мгновенно понял, что это не больные фантазии, а настоящая реальность. Запахло порохом. Уши слегка заложило от громкого выстрела. Арсений повалился на пол лицом вниз. Осознав что только что произошло, Антон от бессилия зарычал, почти закричал, отбрасывая оружие в сторону, сполз с подоконника, дрожа подполз ближе к бездыханному телу, закрыл лицо руками, боясь коснуться и не нащупать живого человеческого тепла. В этот короткий миг он жалел обо всем: об их ссорах, пьянках, изменах, жалел, что согласился на эту чертову игру с судьбой, повелся на провокацию Арсения. Слезы сами собой катились по щекам и капали на пол. — Арс, что же мы натворили? Господи, прости меня, я не хотел. Нужно было остановить все это… Прекратить… Я… Я же хотел… Я пытался, — шептал Антон, глотая соленые слезы. — Нужно было, — внезапно произнес без пяти минут труп, а затем перевернулся на спину, приподнимаясь на локтях. — Твою мать, — Шастун ошарашенно отпрянул, зажимая рот рукой, чтобы подавить судорожный всхлип. — Неужели ты думал, что я действительно зарядил настоящие патроны? — Арсений издал короткий смешок, а после подполз к сидящему на полу парню и потряс его за плечо. — Я зарядил холостые! Смотри. На мне нет ни капли крови. — Сука, — протянул Антон цепляя глазами одежду Арсения, на которой не было и следа от выстрела. — Я тебя придушу, скотина ты такая, — завопил в следующую минуту Шастун, кидаясь на смеющегося темноволосого мужчину, толкая его в грудь и заваливая на пол, а затем замер, уткнувшись лбом в чужое плечо, и тяжело задышал. — Знаешь, я согласен… Начать все сначала, — внезапно прошептал Арсений, а затем крепко прижал к себе подрагивающее тело. — Я тоже согласен, — так же прошептал Антон, ластясь о колючую щеку. — Мне представить страшно, что я мог тебя потерять. — Прости, — шепнули теплые губы, приникая к другим теплым напротив. Руки Арсения заскользили по спине, цепляя края майки, сдирая ее с худощавого тела. Мужчина с жадностью кусал зубами выпирающие ключицы, шею, руками сжимал ягодицы. Антон, тяжело дыша, выгибался, ласкался, ерзал на чужих бедрах, ожесточенно стаскивая с мужчины штаны. Арсений подмял его под себя, сжал в объятьях, впился в приоткрытые губы, кусая шею и оставляя там багровые метки. Страстно, порывисто, грубо. О нежности речи не шло, только страсть, желание, похоть. Несколько пальцев, наскоро смоченных слюной, стремительно растягивали, парень внизу шипел, стонал, задыхался, вскрикивал, когда Арсений брал его грубо, входил до конца, сам не сдерживая стона наслаждения, вбивался в податливое тело, словно оглашенный. Парень под ним скулил, срывался на крик, когда член мужчины раз за разом ударял по простате. Правой рукой Арсений ему надрачивал, левой — больно хватал за волосы, заставляя прогнуться. Мужчина прошипел в открытые губы: "Я люблю тебя". Шлепки тел друг о друга и хриплые стоны заполняли собой все пространство. Уже после, лежа в постели под одним одеялом, они, тесно прижавшись друг к другу, слушали тишину. — Прости, — первым ее нарушил Антон. — Прости за все, что наговорил тебе. Я так испугался, что потерял тебя навсегда, мне стало по-настоящему страшно. — И ты меня прости, — Арсений вздохнул. — Судьба подарила мне тебя, а я не оценил. Двое мужчин еще долго о чем-то шептались, а после заснули, так и не разомкнув объятий. На улице по-прежнему шел дождь, барабанил по окнам, по крышам домов. Антон проснулся первым, когда на часах было почти семь. Мокрые капли дождя сползали по стеклу, а небо заволокло тучами. Тихо выскользнув из крепких объятий спящего, парень направился на кухню, где вчера оставил сигареты, поставил чайник, открыл окно, и прохладный ветер ворвался в помещение. Шастун чиркнул зажигалкой, прикрывая огонек ладонью, и уставился на револьвер, все еще лежащий на кухонном столе. Бах! Арсений, как ужаленный, подскочил на кровати, взъерошенный, все еще сонный, тяжело дыша, как после марафонского забега, он рукой нащупал еще теплое место на другой половине кровати. — Антон! — громко позвал он парня и, не дожидаясь ответа, опрометью кинулся в сторону кухни. В дверях мужчина замер, отпрянул, едва не вступив во что-то багрово-черное, заскользил взглядом по полу. Первым на глаза попался револьвер, а после… — Какие же мы с тобой везучие, — прошептал мужчина, медленно оседая на пол. Тишину раннего утра прорезал тревожный вой машины скорой помощи, а дождь все усиливался, стучал в стекло. Стрелки настенных часов сошлись на цифре восемь…