С милым рай и в бане

Евгений Мохов (Гений для мамы, Жека для остальных) сидел на пороге домика, задрав голову к небу. Звёзды тут, конечно, не сравнить с городскими: огромные, яркие, так и сияют, да и воздух чистый. Всё-таки не зря он приехал в эту глушь. Деревню Ладошки под Саратовом Жеке «сосватал» однокурсник Михаил, которого все звали Майком. Единственный, кого Жека мог бы с натяжкой назвать приятелем. – Года три назад мне этот дом в наследство остался, – пояснил Майк. – После двоюродной тётушки. Я всё никак туда не выберусь – дорога долгая, да и незачем. Что я, кур, что ли, разводить буду? А тебе в самый раз, отдохнуть да материала набрать на исследование. Что верно, то верно – работа здесь у Жеки шла хорошо. Во-первых, не мешали соседи по комнате, во-вторых, доброжелательные сельчане, узнав, что заезжий гость интересуется историей района, наперебой принялись вспоминать былые времена, многие даже предоставили юному учёному возможность покопаться у себя на чердаке со всякой рухлядью. В результате таких «обысков» студент оказался обладателем старых дореволюционных подсвечников, утюгов на углях, а также нескольких альбомов с пожелтевшими фотографиями. Жека почти месяц разгребал эти богатства, фотографировал, делал выписки из документов, составлял план, систематизировал данные, а потом вдохновенно писал. Теперь оставалось только оформить окончательный вариант. Всё было бы прекрасно, если бы не скука, которая наваливалась на Жеку сразу после набора в ноутбуке очередной части текста. Пойти в деревне было совершенно некуда. Бродить без цели по лесам? Глупо. Дискотека отпадала сразу – не любил парень эти тесные зажималки в маленькой комнатке, зовущейся залом (впрочем, на улице возле клуба было немногим лучше), и деревенские красавицы его нисколько не прельщали. Если уж говорить начистоту, то Жека скорее выбрал бы кого-нибудь из крепких трактористов, но увы, среди тех не было никого, к кому он мог бы подкатить без риска получить травму. Мужской пол в Ладошках, как назло, отличался беспросветной натуральностью. Нельзя сказать, что и в Саратове Мохову в этом плане везло. В его личной жизни случилось только одно недоприключение – полгода назад Жека чуть было не сошёлся со студентом-математиком по прозвищу Дим-Дим. Тот красиво ухаживал, дарил книжки, звал Женечкой и смотрел с вожделением. Но Жека быстро догадался, что Дим-Дим из разряда «охотников» – считает тех, кого удалось затащить в койку, своими трофеями и стремится увеличить их число. Без труда подобрав пароль к телефону «ухажёра», Жека обнаружил записную книжку, где Дим-Дим перечислял свои победы и прикидывал, за сколько дней уломает очередной «цветочек». После этого исследователь древностей разорвал с математиком все контакты. Но ласки хотелось, конечно. Ещё как! Да что там – просто был бы рядом кто-то, способный понять, принять, обнять... Узнал бы кто-нибудь на курсе об этом – упал бы в обморок от удивления: Жека слыл в институте самым безэмоциональным и отстранённым студентом (а с кем общаться, если вокруг одни идиоты?). Старший брат Макар не раз повторял: чувства мешают логике и препятствуют карьере. Кому знать, как не ему – вице-губернатору области... Жека вздохнул, встал с крыльца и, сделав несколько шагов, улёгся на густую траву, вобравшую в себя тепло солнечного дня. В сон пока не тянуло, хотя домик, в котором он жил, сохранился неплохо и был довольно уютным; правда, забор, окружавший его, уже наполовину развалился, а бывшие грядки заросли сорняками. Майка, судя по всему, это не заботило, а Жеку тем более. Всё равно скоро уезжать. Внезапно парня вырвал из задумчивости шум, раздавшийся поблизости. Как будто приближалась группа людей, переговаривающихся шёпотом. Жека поднял голову – около старой бани во дворе появилось четыре фигуры. – А вдруг он проснётся и увидит? – Пф! Эти городские даже под машинный гул умудряются дрыхнуть, – презрительно произнёс женский голос, и Жека узнал Ирку, главную заводилу. Он встревожился. Что девчонкам тут понадобилось? Пришли устроить ему какую-то каверзу? – Окошко высоко, не достать, – сказала вторая девушка, её имени Жека не знал. – Давайте прикатим бочку от тёти Наташи. Гостьи ненадолго исчезли, но вскоре снова послышались голоса, на этот раз пыхтящие, их сопровождало деревянное погромыхивание. – Сюда давай. Осторожнее! С той стороны толкни. Сильнее! – командовала Ирка. Наконец бочка встала совсем рядом со старой баней. О строении этом следовало бы сказать особо. Баня, насколько знал Жека, была возведена ещё во времена прадеда Майка. Любил старик попариться. Но дети его после смерти отца уехали в город. Тётка Майка Елизавета вернулась через пару десятков лет, выбрав деревенскую жизнь, но баней не пользовалась – опасалась за сердце и давление, поэтому оборудовала в доме душевую кабинку. С годами банька обветшала; крыша просела, дощатый пол кое-где провалился. По-хорошему бы надо было её снести, но у тёти Лизы всё руки не доходили, а сам Майк, как уже говорилось, не был заинтересован в принципе. Девчонки тем временем окружили притащенную бочку, поглядывая на окно бани, из которого давно вылетело стекло. – Чур, я первая! – заявила Ирка. Она взгромоздилась на бочку и, будто ребёнок в детском саду под Новый год, принялась читать стишок: Батюшка-банник, Открой мне тайну, Покажи рукой, Муж мой Будет какой. Если богатый, Коснись рукой мохнатой. Коль жить в бедности, несладко, Коснись рукой гладкой. Если драчливый, Поставь синяк-сливу. Если доброму быть, Изволь с лаской отпустить. После чего бесстыдно стянула брюки вместе с бельём и втиснулась голым задом в окно. И тут же вскрикнула, рванувшись обратно. – Что? Что? – взволнованно загомонили девчонки. – Он меня шлёпнул! – возмущённо ответила Ирка, добавив ещё с полдюжины непечатных слов. – Ой, неужто правда?.. – Да ладно, – не поверила та, имени которой Жека не мог вспомнить. – Там, небось, спрятался кто-нибудь. – Может, сам энтот... хозяин дома? – робко спросила Поля. Ирка пренебрежительно фыркнула, натягивая одежду: – Куда этому доходяге! Ни на сеновал, ни на лесоповал! Пробовала я к нему прислониться, так он аж с лица сбледнул и заикаться стал. Скорее его кто-нибудь заквасит, чем он... Жека, по-прежнему лежавший в траве, покраснел. Ирка и правда подходила к нему как-то на улице, пыталась флиртовать. Своих не очень приличных секретов девица не стеснялась, поэтому уязвить её было сложно. Жека в тот раз едва отвертелся. – Небось, там Юрка Кривой со своим дружком, – продолжала Ирка. – Сейчас проверю. – Я с тобой, – вызвалась безымянная девушка. Обе, подсвечивая себе мобильниками, отправились на разведку. Слышно было, как внутри бани шипел Иркин голос: – А ну выходь, кто тут есть! Щас живо оторву всё, что без дела висит! Прошло несколько минут, и добровольцы вернулись обескураженные: – Нет там никого... – Ой, девочки, как интересно! Банник существует! – Значит, шлёпнул тебя, Ир? – поддразнил кто-то из девчат. – Драчливый муженёк попадётся. – Ну и ладно, я ить тоже знаю, как сковородой махать, – отрубила Ирка. – А рука какая была, гладкая или мохнатая? – заинтересовалась толстая Светка. Ирка задумалась. – Вроде мохнатая, – протянула она неуверенно. – Богатый, – хором сказали все и засмеялись. – Теперь я. Подсобите мне, девчонки. С помощью трёх подруг Светка с трудом взобралась на бочку. – Что сказать-то надо? Ирка снова прочитала «стихотворение», Светка с грехом пополам сумела его повторить, после чего задрала юбку и попыталась просунуть свою мощную филейную часть в окошко, но не преуспела. – А, и половины хватит, – решила она и, повернувшись чуть боком, протолкнула дебелую ягодицу в темноту бани. И тут раздался такой визг, что если бы Жека действительно спал, а не хихикал сейчас среди зелени, он бы точно подскочил в кровати. Светка кубарем слетела с бочки, едва не снеся по пути кого-то из товарок. – Он меня ущипнул!!! Любительницы гаданий на миг онемели. – Больно? – Нет, – засмущалась Светка. – Приятно. – Что ж это значит? – принялись судить все. – Шаловливый будет, верно. – А я и не против, – кокетливо отозвалась Светка. – Давай теперь ты, Поля. – Ой, нет, я боюсь. Стеснительную Полю пришлось долго уговаривать. Наконец она согласилась. – Только станьте вокруг, чтобы никто не видел. Фу, срамота какая... Поднявшись к окошку и произнеся без запинки нужные слова, Поля огляделась, аккуратно приподняла сзади юбочку, так что случайному зрителю даже не удалось бы что-то заметить, и нерешительно приблизилась пятой точкой к раме. Её ротик открылся в беззвучном «о». – Ну? Что? Как? – изнывали внизу остальные. Поля опустила юбку и пролепетала: – Погладил... – Мохнатой рукой или гладкой? – ревниво спросила Ирка. – Гладкой... – Ха, бедный будет, – бросила Ирка. – Зато добрый, – счастливо улыбнулась Поля. – Врёте вы всё, – внезапно заявила четвёртая девушка. – Выдумываете. Сейчас я залезу и сама проверю. Она ловко взметнулась вверх, лениво протараторила сквозь зубы волшебный стишок, забыв пару строчек и сделав несколько оговорок, потом с видом «плевала я на всё» тоже сунулась задницей в окно. Спустя несколько секунд она с каменной физиономией спустилась. – Людка, чего? – Как я и говорила: ничего там нет, вы всё врёте, – отрезала Людка. Девчонки переглянулись, подмигнув друг другу, а Жека зажал рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух: звучный шлепок был слышен на добрый десяток метров. Ещё немного возбуждённо поболтав, девчонки покинули его двор. А бочка осталась.