Подарок

      Темно-синее платье простого покроя с белым кружевным воротником, как нельзя лучше подчеркивало точеную фигурку Софии. Волосы, собранные в пучок и повязанные лентой, демонстрировали длинную шею и прямую спину девушки. Уинифред постаралась на славу, чтобы представить её сыну в выгодном свете. Жаль только задумке этой не суждено было воплотиться в жизнь.       Размеренным шагом волшебница шла по коридору, неся на руках новорождённого принца. Она стараясь не думать о несчастье, которое постигло короля, а вместе с ним и её разнесчастного сына, но мысли эти безжалостно крутились голове, не давая сосредоточиться ни на чём другом.       София с посохом в одной руке и малышкой принцессой в другой, тенью следовала за ней. Завернутая в одеяльце девочка зашлась пронзительным плачем, который одновременно и раздражал, и пугал её.       Войдя в гостиную, они наткнулись на Бейливика, сидящего за столом и нервно дёргающего себя за пальцы. Увидев женщин, он поднялся со стула и поклонился.       — Добрый вечер, Уинифред. — спокойно и учтиво произнёс он, хотя по его поведению было видно, насколько сильно он обеспокоен происходящим. — А кто эта молодая особа? Не имею чести быть знаком.       Волшебница, разбирающая в дворцовом этикете, прекрасно понимала, что не имела никакого права тащить в замок никому неизвестную девушку. Но губить свою репутацию мудрой женщины она не собиралась и быстро придумала выход из сложившейся ситуации.       — Это София — няня. Я обещала королеве найти достойную кандидатуру и она, как нельзя лучше подходит на эту должность.       Она обернулась к девушке и незаметно подмигнув, продолжила.       — К сожалению, она ещё не представлена королю, но думаю с этим придётся повременить.       — Очень приятно познакомиться, — София чуть было не сделала реверанс, но быстро опомнилась и лишь слегка поклонилась церемониймейстеру на манер замковых слуг.       — И мне тоже. — ответил он, оценивающе смотря на девушку, которая поставив к стене свой жезл, взяла поудобнее орущий свёрток и стала напевать ласковую колыбельную, пытаясь укачать ребенка.       — Бейлевик. Сэр Гудвин просил передать вам, что из-за сложившейся непростой ситуации нам придётся задержаться в замке на какое-то время. Распорядитесь, что бы для нас приготовили наши апартаменты.       Он понимающе кивнул в знак согласия.       — Ваши комнаты всегда готовы. Что касается Софии, я распоряжусь, что бы для неё приготовили комнату рядом с детской.       И он, отвесив учтивый поклон, отправился раздавать указания прислуге.       София села в кресло, всё ещё пытаясь успокоить новорождённую принцессу.       — Дети наверно хотят есть. — догадалась она. — Нужна кормилица.       — Это подождёт. — Уинифред наколдовала бутылочку и протянула её Софии.       — Вот, возьми рожок, покорми принцессу, а я разберусь с принцем.       София кормила малышку и наблюдала за волшебницей, которая вновь вернулась к мрачным мыслям. Она металась по комнате, не находя себе покоя.       — Вы волнуетесь за родных?       — За Седрика. Гудвин умён и хитёр, он всегда мог постоять за себя. А сын слишком молод. Месяц назад мы отметили его девятнадцатый день рождения. Ну сама посуди, каково в таком возрасте быть придворным магом. К тому же он слишком добр и совершенно не умеет отказывать. И сегодня эта его мягкотелость сыграла с ним жестокую шутку.       Она огляделась по сторонам, как будто пытаясь что-то найти, а потом ласковым и тихим голосом обратилась к малышу, засыпающему у неё на руках.       — Ну вот, мой хороший, ты и наелся. Сейчас мы уложим тебя спать.       Обнаружив пару стульев возле тлеющего камина, она превратила их в миленькие колыбельки в одну из которых и положила малыша.       София стала тихо напевать колыбельную, пытаясь убаюкать маленькую принцессу, глаза у которой уже слипались от усталости. Она даже не заметила, как жезл хранительницы времени, тихим перезвоном бубенцов, начал наигрывать мелодию в унисон её голосу. В этот момент в гостиную вошёл Седрик, явно ищущий свою мать. Выглядел он смешно и жалко одновременно. Коротко остриженные волосы ёршиком вздымались на макушке, а отросшая челка болталась по бокам. Под левым глазом наливался огромный синяк, а на скуле кровоточила приличных размеров ссадина. Руки волшебника по локоть были испачканы в крови, ровно как и льняная рубашка, выбившаяся из-под облегающих тонкие ноги, бриджей.       — О Седрик, Седричек, — воскликнула женщина, подбегая к нему. — Ты ужасно выглядишь, бедный мой. Это Роланд? Неужели он ударил тебя?       — Мама. — всхлипнул он, давая волю чувствам. — Мама, я ведь старался, честно. — жалобно протянул он. — Я сделал всё, что было в моих силах, но не смог… — комок подступил к горлу и слёзы потекли у него из глаз.       — Сынок. Ты ведь спас детей. Разве этого мало? — мать обняла сына.       Слёзы душили его и он более не мог сказать ни слова.       София смотрела с большим сожалением на молодого волшебника. Он всегда был очень восприимчив даже к самым малым проступкам. И она представила, как плохо ему приходится сейчас.       — Тише, тише. — успокаивала его мать, поглаживая по спине. — Всё утрясётся. Всё уладится. — твердила она.       Но Седрик не успокаивался. Его как будто накрывала волна боли и печали. Плач его перерос в стон, стон в рёв, рев в крик.       — София. — громко крикнула волшебница. — Поставь пожалуйста кресло к окну, так, что бы на него падал солнечный свет. У нас тут беда, беда.       Положив убаюканную малышку в колыбельку, девушка передвинула тяжелое кресло от стола к окну.       — Помоги усадить его. Что-то мне подсказывает, что с ним творится что-то не ладное.       И она была совершенно права. Как только солнечные лучи коснулись бьющегося в истерике Седрика, женщины увидели серебряную паутину, окутывавшую своей сетью всё его тело.       — Что это? — испуганно вскрикнула София.       — О, это самые ужасные существа — жители темного мира. — пояснила Уинифред. — Они — паразиты, живущие за счет боли и страданий других существ. Они могут попасть в наш мир, только посредством использования чёрной магии.       — И что же теперь будет?       — А ничего не будет. Гудвин наверняка помог королю избавиться от них, а мы сейчас поможем Седрику. Держи его так крепко, как только сможешь. Я прочту заклинание очищения.       София подошла к креслу сзади и обхватила Седрика руками, сцепив пальцы своих рук. Уинифред начала ворожить. Седрик, начал вырываться.       — Мне не удержать его. — выкрикнула девушка, чувствуя, как её пальцы расползаются в разные стороны под сильным натиском мага.       — Тогда сядь ему на колени и прижми к спинке. Только сделай всё быстро, что бы он не успел вырваться.       Она придержала сына ровно на секунду, пока София в точности не выполнила её распоряжение.       — Молодец, девочка. Держи его сильней, осталось не долго. — она продолжила читать заклинание.       София прикладывая неимоверные усилия со своей стороны, чтобы взбесившейся маг, змеей извивающийся под ней, не смог улизнуть. Но сил её не хватало. В последний момент, когда заклинание было закончено, а серебряная паутина исчезла под действием чар, Седрик совершил резкий рывок и они с Софией полетели на пол.       Девушка лежала на спине и смотрела на Седрика своими огромными, голубыми глазами. Его заплаканное лицо, синяк, цвета темных дождевых облаков, и кровоточащая ссадина придавали его молодому лицу иной вид. Сейчас он выглядел старше и это напомнило ей, зачем она прибыла в это время.       Придя в себя и обнаружив, что лежит на полу в обществе прекрасной незнакомки, он несколько смутился. Однако чувство это снова сменилось великим горем, когда девушка, кончиками своих пальцев, слегка дотронулась до его скулы, напомнив тем самым о печальных событиях сего дня.       Он внимательно смотрел на неё пытаясь понять, откуда знает это милое личико, но так и не мог вспомнить. Голос матушки, послышавшийся откуда-то сверху, вернул его в суровую реальность.       — Седричек, вставай уже, милый. Мне кажется, Софии не очень-то комфортно лежать на холодном полу.       На это замечание матери он отреагировал мгновенно и вскочив на ноги, подал девушке руку.       — Прошу прощения. — заикаясь выдавил он из себя, исподлобья наблюдая за незнакомкой и помогая ей встать.       — Ничего страшного, мистер Седрик. — по старой привычке произнесла София, опуская глаза.