Подарок

      «Как нелепо получилось. Рождение детей и смерть матери. Вместо радости, лишь горе, вместо праздника, похороны.» — думал король, выходя из спальни.       — Орман, попросите Бейливика в мой кабинет, пожалуйста, — обратился он к одному из лакеев.       — Да, Ваше Величество. — кивнул человек и быстрым шагом отправился на поиски церемониймейстера.       — Гудвин. Вы всё ещё здесь?       — Разумеется Роланд. Вы сейчас не в том состоянии, чтобы оставаться одному.       — Вы весьма предусмотрительны, старый друг. За это я Вам премного благодарен.       — Спасибо Роланд.       — А где дети? Мне наверно стоит увидеть их? — спросил король.       — Они под опекой Уинифред. Я просил унести их отсюда, когда вы с Седриком…       — Ой, Седрик. — Роланд хлопнул себя ладонью по лбу и вытер лицо. — Я сильно побил его?       — Жить будет.       — Простите меня, сэр Гудвин. Я был не в себе.       Гудвин похлопал короля по плечу.       — Эх, молодые вы оба. Сколько дров наломаете, пока научитесь слышать друг друга. — спокойно сказал Гудвин. Надеюсь, сегодня вы оба получили хороший урок.       Роланд виновато опустил глаза.       — Ладно. Идёмте, Ваше Величество. — позвал его волшебник. — У вас теперь есть дела поважнее напрасных сожалений. Вы стали отцом и теперь на Вас лежит ответственность вырастить и воспитать достойных людей.       — Вы как всегда правы, Гудвин.       Меж тем, Уинифред, усадив сына обратно в кресло, ворожила над его физиономией, пытаясь избавиться от растекшегося на пол лица, фингала. София, разложив на столе одеяло и поставив тазик с теплой водой, любезно принесенный с кухни расторопной служанкой, меняла пеленки проснувшейся принцессе. А Седрик, которому уже порядком надоело мамино лечение, косился на неё и быстро отводил взгляд, когда она поворачивалась к Уинифред спрашивая совета.       Гудвин и Роланд, внезапно появившиеся в гостиной, нарушили эту идиллию. Роланд поздоровался с волшебницей, кинул виноватый взгляд на Седрика, и вопросительно посмотрел на девушку.       — Познакомьтесь, это София. Она какое-то время будет исполнять обязанности няни. — насколько взволнованно сказала Уинифред.       — Приятно познакомится.       София поклонилась.       — Прошу прощения, могу я сказать, что близнецы просто очаровательны, Ваше Величество. — обратилась она к монарху, укладывая малышку в колыбель. — Посмотрите на них.       Он вымучено улыбнулся её такому внезапному порыву и склонился над колыбельками.       — Они так похожи на мать! — грустно сказал король, смотря на маленьких, беззаботных крошек, сопящих в своих кроватках.       Сердце его, наполненное скорбью и печалью, сжалось. Боль утраты была настолько велика, что король не выдержал.       — Простите меня, но я не могу, не сейчас. — выдавил он из себя, виновато посмотрев на окружающих и вышел прочь.       С сожалением посмотрели волшебники на убитого горем короля.       — Идите за ним. Ему сейчас как никогда, нужна ваша поддержка и понимание. Постарайтесь отвлечь его от мрачных мыслей. Загрузите его делами, какими угодно. И ради бога не говорите больше о королеве и детях. — приказала Уинифред мужу и сыну.       — Да, да. Конечно дорогая. Как будто без тебя не ясно. — огрызнулся Гудвин, хватая разобиженного Седрика за рукав и исчезая с глаз долой.       В тот день Роланд, не без помощи волшебников и Бейливика, который сегодня был призван исполнять обязанности секретаря, успел выполнить много полезных дел. Для начала он издал два указа: -«Об объявлении траура в связи с кончиной королевы» и «Об отмене праздника в связи с рождением детей».       Кроме этого он распорядился пригласить в замок похоронных дел мастера для организации печального мероприятия. Подписал около трехсот приглашений на похороны, которые Седрик быстренько состряпал из старых, никому не нужных бумаг и распорядился утвердить Софию на должность няни.       После всех этих дел, Роланд с компанией, которая судя по всему не собиралась покидать его, отправился смотреть комнаты в восточном крыле. Находиться в старых апартаментах он больше не собирался, что бы не травить свою убитую душу. Южное же крыло замка, где прежде обитала королевская фамилия, по его распоряжению следовало опечатать на целый год, что бы не одна живая душа не смела туда попасть.       Вопреки ожиданием Бейливика, король остановил свой выбор на совсем маленькой комнате с весьма аскетичной обстановкой.       — Вашему Величеству наверно следует подобрать более просторную комнату? — вопрошал церемониймейстер.       — Нет, Бейливик. — коротко ответил он.       Одноместная кровать, прикроватный стол и небольшой комод, вот и всё, что было нужно сейчас королю.       Для детской, Роланд выбрал небольшую, но уютную комнату, три окна которой выходили на юг, а большая стеклянная балконная дверь — на восток. Комната эта была примечательна тем, что делилась на две части воздушной перегородкой, что, как подумалось королю, будет удобно и для детей, и для их няни.       Вечером комнаты эти были заняты новыми хозяевами.       Весь следующий день король просидел в своей комнате. Еще с утра он поклялся Гудвину, что с ним всё будет в порядке, что он не будет заниматься самоедством и не наложит на себя руки.       — Мне просто нужно побыть одному. — сказал он волшебнику.       Но Гудвин был мудр и не хотел понапрасну рисковать. Незаметно для Роланда он сотворил оберег, призванный защитить жизнь короля, даже от него самого и незаметно положил ему в карман. После чего спокойно отправился в башню Седрика, учить несчастного уму-разуму.       На третий день состоялись похороны, на которых присутствовали все многочисленные родственники обеих королевских династий.       Похоронная процессия, медленно идущая по дороге в сторону городского кладбища, растянулась на приличное расстояние. В начале, как полагается, шествовал оркестр, исполняющий душещипательную мелодию похоронного марша. Волынка и скрипка терзали сердца достопочтимых родственников, друзей и простых горожан, прибывших проводить почившую в последний путь.       Роланд нёс букет прекрасных белых лилий, которые так любила его жена. Рядом, держась под руки, шли матушка короля с сестрой Матильдой. За ними следовали родственники почившей королевы. Позади всей этой честной компании, в сопровождении придворного волшебника и его отца шли София и Уинифред, неся на руках младенцев, оставшихся без самого близкого и любящего человека.       Роланд склонился над телом своей погибшей супруги, даря ей прощальный поцелуй. Осознание того, что он более никогда не увидит её лучезарных глаз, не почувствует её сладких губ, не зароется в копне этих золотистых волос, убило в нем желание жить. Теперь он мог только существовать в этом огромном мире.       Крышка гроба захлопнулась. Священник прочел молитву. Роланд бросил горсть земли в могилу и закусив губу, пошёл прочь.       Вечером, на поминках, Роланд ограничился лишь парой фраз. Все остальное время он молча сидел за столом, пытаясь держать себя в руках. Думал в этот момент он только об одном. «Скорее бы всё это закончилось, и я наконец смог бы остаться один наедине со своим горем».       Наконец, его это желание исполнилось. Гости отправились восвояси, а он, наконец ушёл в свои покои предаваться своему горю.