Под небом Пандоры...

      Лилс задорно смеется и трясет рыжими волосами, когда очередной противник превращается в горстку пепла. Она ловко крутится на месте, исчезая в фиолетовой вспышке, и возникает в нескольких десятках метрах впереди.       Мордехай закатил бы глаза, но, увы, для него это ужасная роскошь. В прицел он выхватывает голову вражеского медика и мягко нажимает на спусковой крючок. Лилс снова исчезает, и Мордехаю ужасно хочется привязать ее за ногу к ближайшему камню, чтобы ее висок совершенно случайно не оказалась на пути у снайперской пули: тот период, когда это «случайно» имело совершенно иной оттенок, они прошли уже давно.       Лилс задорно смеется, когда за спиной раскрываются огненные крылья, и отталкивает от себя десантника, расплавляя несчастному лицо. Она врезается в самую гущу солдат, опаляя атласовцев разбушевавшейся силой. Огонь не щадит никого, и под суровым небом Пандоры вновь и вновь раздаются отчаянные крики сгорающих заживо.       Мордехай скрипит зубами, потому что крылья феникса — это чертовски красиво, но они закрывают весь обзор, и стрелять приходится практически вслепую.       Лилс задорно смеется, стоя среди развороченных тел солдат. Стряхивает с рук пепел, неосознанно размазывая по коже кровь, и устало поводит плечами, прежде чем начать обшаривать трупы. Это привычная рутина, давно переставшая казаться мерзкой — даже в те моменты, когда приходится копаться в скагговой блевотине. Жить хочется больше, чем не марать руки, а для этого нужны деньги и патроны. Скагги часто жрут и то, и другое вместе с людьми.       Мордехай вылезает из укрытия, выискивая в небе Кровокрыла. Тот кружит над телами, наверняка выискивая кусочки посочнее. Мордехай закидывает снайперку за спину и спешит присоединиться к боевой подруге: вдвоем они наберут куда больше.       Лилс радостно взвизгивает, вытаскивая из кровавого месива эридианский дробовик; ее страсть к элементальному оружию больше не удивляет, да и, если говорить на чистоту, Мордехай сам бы завизжал как девчонка, достань он такое чудо. Лилс взвешивает в руках дробовик, примеривается, любовно гладит, не обращая внимание на то, что выглядит вещичка по-инфернальному жутко. А потом тонко-тонко вскрикивает и как-то неестественно заваливается вперед, в мгновение ока исчезая в фиолетовой вспышке. Кровокрыл со страшным клекотом камнем падает вниз, безошибочно находя укрытие притаившегося инженера. Мордехай ныряет за ближайший камень, вновь расчехляя винтовку, но в этот же самый момент рядом вываливается Лилс, больше напоминающая окровавленный куль.       Руки трясутся, когда Мордехай оттаскивает подругу под защиту валуна и вкалывает ей стимуляторы. Кровокрыл с грозным клекотом раз за разом пытается достать атласовского солдата, пока Мордехай осторожно приподнимает голову Лилс и дает ей напиться. Стимуляторы действуют, кожа приобретает розоватый, а не мертвецки-синюшный цвет, и Мордехай шумно выдыхает. Была б его воля — не выпускал бы Лилс из-за собственной спины. Но ее навыки заточены под ближний бой, и Мордехай не может отрицать, что чрезвычайно полезны. Но Лилс постоянно подставляется, и ничто не может заставить ее быть хоть чуточку осмотрительнее: сначала он пытался уговаривать, потом — шантажировать, что не будет ее прикрывать. Но Лилс лишь трясла своими невозможно-рыжими волосами и гордо вскидывала подбородок: мол, и без тебя справлюсь.       Поэтому всякий раз, когда Лилс задорно смеется, Мордехай вновь взводит курок.