Отпрыск планеты Земля

— Как, говоришь, это правильно называется? — поинтересовался Арджампер. — Кайролингуализм, — спокойно произнесла в ответ Синтэлл. Её настрой сейчас, на удивление, можно было определить как радушный. — Звучит слишком длинно и непонятно, так что можешь этого не запоминать. Тут важно понять саму суть процесса. Арджампер сидел напротив и открыто улыбался. Именно так теперь вела себя фембот, находясь в компании неутомимого юнглинга. Тот, в свою очередь, при нынешних стеснённых обстоятельствах постоянно находился рядом с ней. Сидящий за штурвалом «Отбойника» Уилджек не смел вмешиваться в их идиллию. Разрушитель лишь довольно ухмылялся, негласно рассуждая о том, как здорово вышло, что между этими двумя столь противоположными Искрами наладилась такая интимная связь. — Если говорить простым языком, это разговор руками, — продолжала объяснять фем. — О, я слышал о таком! — тут же выпалил мех. — На Земле так общаются люди, которые не слышат или не могут говорить сами. Они для этого целый отдельный язык придумали! А ведь их на Земле и без того немало, представляешь? — Что ж, звучит и правда похоже, — согласилась Синтэлл. — И всё же вряд ли это то же самое. В кайролингуализме важен именно тактильный контакт с «собеседником». Тебе нужно прочувствовать импульс, исходящий от меня, а мне — от тебя. А теперь постарайся сосредоточиться на ощущениях в своих кистях. Арджампер утвердительно кивнул и охотно сцепил свои манипуляторы с манипуляторами подавшегося вперёд фембота. Не успел он и глазом моргнуть, как мехлинг ощутил направленную в его сторону стимуляцию нервных цепей. Те плотной сетью пронизывали его запястья, ладони и пальцы. Бот с немым восхищением отметил, что это было не менее приятно, чем интересно. Подобный опыт взбудоражил его до дрожи. И пусть юнглинг изо всех сил старался не подавать вида, в настоящий момент он явно пребывал в самом что ни на есть детском восторге. Столкнувшись с этой взрывной реакцией на своём фейсплейте, Синтэлл едва заметно усмехнулась и отвела взгляд куда-то вниз. В окулярах юного меха искрил тот самый разящий наповал энтузиазм, с которым он некогда встретил её на совершенно чужой для неё земле. Тогда он ластился к ней, как преданный домашний питомец, неустанно клянчащий внимание у любимого хозяина. С того момента ей так и не удалось понять, что же могло привлечь столь невинного бота к такой депрессивной и апатичной личности, как она. Впрочем, фем давно прекратила обдумывать этот вопрос. Ей это было ни к чему. Они давно находились в пути, хотя особо и не задумывались о том, куда именно направляются. Такой подход был в фирменном духе непостоянного Уилджека. Синтэлл изначально не имела предпочтений относительно маршрута, прокладываемого пилотом, и никогда не возражала. Что же до юного Арджампера, для него всё было в новинку, а потому вызывало бурный интерес. И хотя он то и дело удовлетворял свои познавательные потребности, черпая информацию из словесных источников, время от времени, всматриваясь в матовую глубину космоса, юнглинг вспоминал о своей дани. В такие моменты он не мог не скучать по ней или по другим членам оставленной на Земле семьи. В его голове роилось множество вопросов, и никто из близких ботов не мог дать на них точного ответа. Спасением для юного мехлинга, переживавшего внутренний кризис, стала возможность односторонней связи с автоботской станцией «Омега-1». Трудно было сказать, как быстро отправленные сообщения смогут достичь всё более удаляющейся от них солнечной системы. Тем не менее Арджампер, за редким исключением, не отказывал себе в этом удовольствии и отправлял хотя бы одно короткое сообщение в привычные для него земные сутки. В основном он писал, что у него всё хорошо, намеренно упуская некоторые подробности путешествия, а также задавал риторические вопросы о последних новостях с Земли. Особенно его интересовали дела близких ему человеческих подростков. Юнглинг жалел, что у них не вышло должным образом проститься. Такие вещи никогда не проходят идеально. Они просто не могут. В подобном размеренном темпе протекали орны и ротации, а «Отбойник» всё не приближался ни к чему стоящему. Так длилось до тех пор, пока Уилджек не заметил, что они ступили на знакомую ему территорию. Выяснилось, что шаттл шёл на сближение с безжизненным куском планетообразного камня и его спутником — Укдахом-1 и Укдахом-2. В своё время это было лучшее и, главное, совершенно свободное место для образования кибертронских колоний. Период военных действий превратил их в базовые точки для представителей обеих сторон конфликта. В конечном счёте тесное соседство привело противников к полному взаимоуничтожению. Сейчас же это место походило скорее на братскую могилу, чем на руины развитой цивилизации. — Ты уверен, Уилджек? — осторожно спросил разрушителя Арджампер. — Мы вполне можем лететь дальше. Не думаю, что нам стоит бередить столь мрачное прошлое. — За кого ты меня принимаешь, малыш? — отмахнулся бравый вояка. — Кто тут собрался что-то бередить? Не переживай. Это будет не страшнее прогулки по музею. По очень мрачному музею. — Не самая лучшая твоя идея, — подала голос критично настроенная Синтэлл. — Впрочем, других я пока ещё не видела. Приняв её слова за определённую форму согласия и даже распознав в них скрытую благодарность, разрушитель предпочёл придерживаться выверенного курса. Колкое замечание фембота напомнило старшему мехлингу о некогда взыгравшем в нём приступе безрассудства. Безрассудства, благодаря которому эта самая фем имела сейчас возможность лично сказать ему эти слова. Кто бы ещё, кроме него, рискнул беспричинно напасть на вражеский конвой, даже если бы он состоял всего из нескольких уступающих «Отбойнику» кораблей? Наверняка только другой такой разрушитель. Каждый из них слыл в своём кругу крайне отчаянным и предприимчивым ботом. В первую очередь это и делало их подходящими кандидатами для зачисления в ряды боевого братства, каждое из заданий которого считалось самоубийственным. Тот случай проявления агрессии был особенным. Дело в том, что незадолго до инцидента, волей высшего Провидения, во время своих странствий бот наткнулся на старого камрада. Оба меха радовались неожиданной встрече, произошедшей буквально посреди необъятной вселенной. Однако их радости не суждено было длиться долго. Утраченная бдительность привела к тому, что разрушитель лишился старого боевого друга. Фактически эта утрата была сравнима с потерей родни по Искре. Уилджек не стал медлить со сведением счётов и отомстил. А затем отомстил ещё раз. Тому вражескому эскорту просто не повезло оказаться у него на пути. Распознать десептиконское построение кораблей не стоило разрушителю никаких усилий. Элемент неожиданности, высшие навыки пилотирования и неукротимый гнев мастерски сыграли свои роли в этой постановке. Мехлинг подчистую разбил врага, который не сумел вовремя сообразить, что к чему. Когда же он взошёл на борт более-менее уцелевшего шаттла, чтобы убедиться в чистоте выполненной работы, бот обнаружил там полуживого охранника и пленницу, что покоилась в стазисе. Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять: эта фем не была отступницей, дезертиркой или кем-то ещё, кто мог бы легко попасть в чёрный список десептиконского подразделения правосудия. Она была из своих. И сегодня ей просто несказанно повезло. Уилджек ни за что не оставил бы всё как есть. Теперь это стало его ответственностью, хоть мех и терпеть не мог находиться в ограничивающих свободу рамках. Немного погодя им всё же удалось познакомиться, пусть всё и началось с вялого удара только что пробудившегося фембота. Разрушитель оценил это. За неугасаемый боевой дух он не мог её не зауважать. Впрочем, это было единственным проявлением инициативы с её стороны. На поверку незнакомка оказалась на редкость апатичной и закрытой особой. Что бы мехлинг у неё ни спрашивал, как бы ни пытался растормошить, фем даже собственного позывного ему не назвала. Это только добавляло проблем. Уилджек правда не знал, что делать. Единственное, что пришло на ум — доставить спасённого фембота к проверенным союзникам. Очевидным выбором стала Земля. Там находилась пусть и маленькая, но надёжная команда, которая могла бы как следует о ней позаботиться. Туда они и направились. И, к великому удивлению меха, именно там погружённая в себя фем, точно закрытый в заморозки бутон, начала постепенно раскрываться. Сейчас же Синтэлл, как и в их первое совместное путешествие, сидела позади разрушителя. С той лишь разницей, что в этот раз её поведение не ограничивалось депрессивным молчанием и безвольным принятием всего происходящего. Напротив, даже по сравнению с кратковременным пребыванием на Земле, здесь она заметно оживилась. Вне всяких сомнений, причиной тому Уилджек считал позитивное влияние неустанно тянущегося к ней юнглинга. Оно и понятно. После первого провального опыта с односторонней заинтересованностью, не считая разрушителя, о котором бот многое слышал, Синтэлл стала его единственной новой знакомой за долгое время. С другой стороны, в новоприбывшей фемботе присутствовали некоторые черты его альфы, что также могло привлечь юного меха к ней. Тот факт, что они собирались посетить одно из тех мрачных мест, которые до этого он видел только в архивных записях, заметно напряг Арджампера. Изменение в его эмоциональном фоне не могло остаться незамеченным. Ощутив возросшее беспокойство юнца, находящаяся рядом фем незамедлительно взяла его за вытянутое запястье, а затем парой умелых движений передала тактильное сообщение: «Всё в порядке». Ощутив прикосновение чужих пальцев, задумавшийся юнглинг вздрогнул. Однако, вмиг расшифровав легко выученное послание, он просиял благодарной улыбкой. Мгновением позже их кисти уже были соединены воедино. В это время «Отбойник» уверенно приближался к намеченной цели. Совсем скоро экипажу довелось увидеть показавшийся вдалеке пункт назначения. В каком-то смысле Укдах с кружащим вокруг него спутником отдалённо напомнил юному меху покинутый родной дом. Различие заключалось лишь в том, что его родина бурлила органической жизнью. Земля, море, небо — она была везде. Укдах же даже до освоения пребывал в состоянии давно погребённого мертвеца. После посещения Крома лицезреть подобное оказалось довольно трудно. Местом для автоботских баз послужил Укдах-2 — спутник Укдаха-1. Именно к нему Уилджек направил корабль. Оказавшись почти вплотную к поверхности, странствующие мехи впервые смогли как следует её разглядеть. Представшее перед их окулярами зрелище полностью оправдывало ожидания. Звезда этой системы располагалась так далеко, что её бледно-амарантовые лучи едва достигали поверхности космического тела. Его скудно обтёсанная почва топорщилась скалистыми шипами-возвышенностями, что придавало спутнику угрожающе неприветливый вид. Однако наиболее яркое впечатление произвела не это, а развёрнутая панорама полностью уничтоженных войной построек. Особенно сильно это повлияло на самого юного члена команды. Арджампером вновь овладела лёгкая ипохондрия. Ведь, кроме руин, то тут, то там можно было заметить различные части неубранных и давно забытых тел. При виде этого в мыслях юнглинга непроизвольно возник образ погибшего опи, и то, как ему повезло удостоиться обряда погребения в кругу дорогих друзей и соратников. Шагая подле подозрительно смолкшего юнца, Синтэлл не могла не озаботиться его состоянием. — Арджи, может быть, этого и не скажет, но я спрошу, — с лёгкими нотками неодобрения заговорила фембот, обращаясь к старшему. — Что мы тут забыли? Здесь ничего нет. На развалины мы все уже должны были вдоволь насмотреться. Сам же такое говорил. — Разве вам не хочется размяться? — спросил возглавляющий движение Уилджек. — К тому же есть тут одно местечко, которое стоит проверить. Надеюсь, оно не сильно пострадало. Давайте, не отставайте. Вперёд! Мехи продолжили молча следовать за проводником. Идти по разбитой и местами заваленной дороге оказалось не так просто. Благо пробираться через нагромождения пришлось недолго. Неплохо ориентирующийся разрушитель быстро вывел спутников к частично обрушившемуся зданию. К счастью, вход оказался цел, поэтому попасть внутрь не составило труда. Однако если снаружи ещё можно было обойтись без дополнительного освещения, то по ту сторону дверей царил полный мрак. Немного пошаманив над чем-то в дальнем углу, Уилджек сумел подать слабое электричество на уцелевшие светильники, и помещение озарилось блёкло-сиреневым светом. Арджампер огляделся. Судя по всему, не считая последствий погрома, эти апартаменты походили на стандартное жилище без излишеств. — Где это мы? — поинтересовался юнглинг, продолжая озираться. — Считай, у меня дома, — отозвался разрушитель. — Пойдём, малыш. Я кое-что хочу тебе показать. Юнец смутился, но покорно последовал за старшим ботом. Синтэлл не отставала. Троица поднялась на второй этаж, где располагалось помещение с проломанной крышей. Рябящий свет настенных ламп озарял скромный набор необходимых любому кибертронцу вещей: стул, стол, полку, платформу для подзарядки и что-то, что юный мех не сумел узнать с первого взгляда. Без лишних слов приблизившись к платформе, Уилджек наклонился и, стряхнув щебень и грязь, поднял с пола какую-то коробку. Поставив увесистый предмет на край платформы, мехлинг снял крышку и пригласил своего протеже подойти ближе. Юный бот охотно кивнул. Он издалека сосредоточил внимание на содержимом таинственного контейнера. Однако, несмотря на освещение, разглядеть, что там, было трудно. Но даже в потёмках меху удалось рассмотреть некое устройство: нечто вроде широкой продолговатой трубки с соединённым с одним из её концов гибким шлангом, уходящим внутрь коробки. — А что это? — озадачился Арджампер. — То, что ты хотел, — ответил Уилджек, одновременно считывая безмолвный вопрос юнглинга: «Разве я чего-то хотел?» — Ну же, парень! Неужели забыл? Или впервые видишь? Это мой личный краскопульт. Оставил здесь за ненадобностью. Но, как видишь, он пригодился. Помнишь, мы говорили о твоём посвящении? Вот оно. — Как-то поздновато для этого, — подала голос фем. — Боевое крещение он давно прошёл. — Ой, да что ты такое говоришь, — отмахнулся разрушитель, возвращаясь к подопечному. — Признаюсь, выбор здесь не ахти какой большой. Но, надеюсь, ты сможешь найти то, что тебе понравится. Выбирай. — В таком случае, можешь мне помочь? — обратился юнец к Синтэлл. — Я выберу один цвет, а ты — второй. Согласна? — Я? — Голос фембота говорил о том, что она никак не ожидала такого предложения. — Хорошо… Если ты правда этого хочешь. — Конечно хочу! — ответил Арджампер привычным бодрым тоном. — Я хочу быть похожим на тебя. Поэтому основным цветом я выберу этот. С этими словами палец юнглинга уверенно указал на вынутый из ящика наполнитель с угольно-чёрной краской. — В таком случае, я остановлюсь на этом, — недолго думая, фем указала на ёмкость с тёмно-ультрамариновым цветом. — Что ж, если вы так быстро определились, — заговорил Уилджек, — полагаю, здесь вы справитесь и без меня? Тогда оставляю вас одних. Посмотрим, какие ещё полезные вещи могли тут остаться. Развлекайтесь. После того как разрушитель покинул помещение, Синтэлл на удивление живо взяла процесс покраски в свои руки. Полностью доверившись её опыту, очарованный происходящим мехлинг превратился в податливую марионетку. — Скажи, почему ты выбрала именно этот цвет? — поинтересовался Арджампер, не отрывая взгляда от того, как краска ровно ложится на его манипулятор. — Просто потому, что он тебе подходит, — без раздумий пояснила Синтэлл и добавила: — И потому, что это цвет твоей дани. Я ведь вижу, как ты по всем ним скучаешь… Мне жаль, что ты так и не получил ответа на свои сообщения. Не знаю, как скоро вы снова встретитесь, так что… — Да, жаль, — согласился юнглинг, чей голос на миг подёрнулся тоской. — Но я всё ещё надеюсь получить ответ. — А знаешь?.. — вдруг вымолвила фембот, прерывая работу. — Я вспомнила… Ещё это был цвет моего лейтенанта. То была его последняя покраска. Знаю, — словно очнувшись от раздумий, продолжила Синтэлл. — Мы уже говорили об этом. Не стоит поднимать тему снова. Я в порядке. Более чем. Теперь уже точно. — Нет-нет, если хочешь что-то сказать — говори, — услышав компаньонку, Арджампер был настроен поддержать её. Ценя его рвение, собеседница юного бота просияла в ответ приятной усмешкой. Эти двое уже о стольком успели поговорить. Однако история о том, через какие события вселенское предопределение решило свести никогда не встречавшихся ботов, до сих пор не была рассказана должным образом. Фем решила исправить это упущение хотя бы перед юнглингом. А начать решила непосредственно со своих последних воспоминаний. Дальнейший период своей жизни, аккурат следующий за миссией по эвакуации выживших с территории полевого лагеря, Синтэлл оценивала как безвольное прожигание всего сущего. Поначалу она считала, что способна справиться с этой потерей. Каждый переживает утраты по-своему. Кто-то повышает нагрузки, стремится вымотаться так, чтобы на скорбные мысли не оставалось ни сил, ни времени. Кто-то находит утешение в пагубных вариантах снятия стресса: злоупотреблении некачественным сверхзаряженным или наркомании с использованием прямых стимуляторов. Были и те, кто обращался к специалистам, способным посредством хирургии «удалить» изводящую боль. Даже имея свободный доступ ко всем перечисленным вариантам, фембот благоразумно предпочла первый вариант реабилитации. Для неё почивший Чифиджер был всем: другом, защитником и просто дорогим Искре мехом. Но, как ей казалось, в несколько углублённой степени расшифровки этого понятия. И хотя мехлинг вёл себя одинаково со всеми, для Синтэлл это была особенная связь. Так она чувствовала. И вот его не стало… Поначалу фем, которая и до этого не была открытой книгой, ещё сильнее свела общение с камрадами на нет. Вместо этого она посвятила всё свободное время планомерному личному развитию, а конкретно — практикам и тренировкам. Фембот стала всё чаще и дольше занимать общий зал. Когда выпадала возможность спарринга, многие наблюдавшие замечали, что Синтэлл переходит черту дозволенного. Доведение себя до изнеможения она оправдывала тем, что, стань она совершеннее, случившееся с Чифом никогда не повторится ни с кем под её началом. Вскоре эта мысль, переходящая в тревожное самоедство, привела к первому приступу череды кошмаров. Кошмары видели все, и в большинстве случаев они случались наяву. Но эти… Эти видения отличались от них. Необыкновенно реальные, они действовали как стойкий сонный паралич, оставляя жертву в полной беспомощности. Посещая фем всё чаще, кошмары закрепились в ней на постоянной основе, сделав её ещё более замкнутой и духовно ослабленной. У неё больше не было того, с кем можно это обсудить, а в медперсонале не было соответствующего специалиста. Всё усугубилось, когда Синтэлл стала воспринимать оппонентов на ринге как реального врага. Нанесённые травмы не были критичными, но не могли не обеспокоить командование. Ввиду предыдущих заслуг и понимания утраты она отделалась разъяснительной беседой, больше похожей на монолог. Вразумительного сказали много, усвоили — мало. Фем ограничилась кивками и, выйдя, оставила всё как есть. Вскоре всё меньше ботов добровольно вызывались встать с ней в пару, особенно если в упражнениях фигурировало оружие. Те, кто решался, на раз-два получали вывих и навсегда бросали эту практику. Большинство мехов стали сторониться Синтэлл. И дело было не в страхе. Фембота просто не узнать. Без надлежащей терапии, с увеличивающимися нагрузками и преследующими кошмарами, ввергающими в чувство вины, она быстро превратилась в закрытую, апатичную и колкую личность с депрессивной аурой. Стая голодных турболис на её фоне выглядела бы добрее. Командование всерьёз засомневалось в адекватности подчинённой и временно отстранило её от миссий — чтобы восстановилась. Такой исход был лишь вопросом времени. Получив известие, фем потрясённо восприняла решение как попытку отнять единственное, чем она ещё могла жить. В сжигающем гневе Синтэлл явилась в тренировочный зал. Застав её за избиением тренажёра, крепкий мехлинг предложил встать с ним в пару. На его беду, фембот не была против. Только вот теперь в нём она видела тот же бездушный тренажёр. В какой-то момент что-то щёлкнуло, и фем, не осознавая ситуации, выставила скрывающийся в рукаве шип, проткнув бок навалившегося партнёра. Неловко ахнув, бот отступил и, затыкая пробоину, подкосился, точно преклонив колено. — Ты что творишь?! — донеслось со стороны. — Совсем обезумела?! Сознание Синтэлл заполонил белый шум. Возвышаясь над сникшим мехом, она замерла, приняв вид отстранившейся пустой оболочки. На поникшем манипуляторе остался след преступления. Произошедшее мигом предали огласке. Последствия были незамедлительны: — Вы это серьёзно?! — негодовала фембот. — Хотите упечь меня в психушку?! — Ты всё понимаешь не так, — пытались вразумить её. — Пойми, это пойдёт тебе на пользу. Ты не в порядке! Фем оказалась лишена выбора. Добровольное лечение или принудительное? Во вред себе она предпочла третий вариант — бегство. Увы, это не решило проблему. Этим поступком она лишь обделила себя поддержкой лояльной группы. Отшельничество пошло ей ещё меньше. Теперь она вела войну одна, и по меркам одного бойца — вполне успешно. Однако, как часто бывает, это длилось только до переломного момента. Но даже за это время фембот успела заработать себе имя: засады, диверсии, выходы один на один, когда Праймус отворачивался от детища — она выработала свой стиль. Отличительным знаком её работы стала пробитая вражеская символика. Интересно, что каждый раз это делалось тонким острым предметом. Отсюда и прозвище — «жало». Но сколько бы Синтэлл ни боролась, результаты были ничтожны, а порой казались бессмысленными. Никому не становилось лучше, особенно ей. Поначалу ей всего было мало. Но теперь… она ни во что не верила. Даже собственная жизнь утратила значение. «Откуда я пришла и куда иду?» — именно это привело её к краху. Поймать «жало» оказалось достижением — особенно если учесть, что это удалось заурядному солдату, способному попасть разве что по неподвижной мишени. Только заслуженная репутация спасла фембота от немедленной расправы. Противник на себе ощутил её талант и не стал распылять его. Вместо этого пленницу отправили в колонии. Синтэлл слушала и уже не сопротивлялась. Она понимала: Кибертрон не спасти. И было неважно, кто победит. Планета, как и её жители, выгорела дотла. Фем не могла точно сказать, через сколько транспортировок прошла. Одна карцерная клетка сменялась другой. За каждой дверью скрывалась ещё одна. Заточение и бессилие обостряли приступы самобичевания. Она чувствовала вину перед лейтенантом и сопротивлением. Если бы могла делать себе больно, её броня была бы давно ободрана до шестерёнок, но ограничители не давали такой возможности. В особо ярких приступах она истошно кричала: «Покончите с этим!», просила о наихудшем. В такие моменты ей пытались внушить новую высшую цель, не заканчивающуюся с гибелью планеты. Но Синтэлл упорно противилась. С ней просто не было смысла работать. И загвоздка была не в силе духа. Когда это стало очевидно, противник задумал отправить её в «заморозку» — оставить нестабильный, но ценный ресурс про запас. Разумный ход, ведь обе стороны довели вражду до грани вымирания. Фем оказалась в плену долгого стазиса. Пробуждение выдалось тяжёлым. Но первое, что она почувствовала, вновь осознав себя целостной, была необычная лёгкость, дарованная свободой от оков. Подняв голову, Синтэлл едва могла сфокусироваться. Единственное, что удалось разглядеть — странное серое пятно перед фейсплейтом. Должно быть, очередной комендант. Как частый побочный эффект, выход из стазиса повлёк неразбериху в мыслях. Аудиовосприятие тоже нуждалось в калибровке. Но когда чужие манипуляторы легли на плечи, инстинкты взяли верх, и ботка совершила выпад. Только спустя брийм она поняла, что к чему. Не стала извиняться. Ни о чём не жалела. Вошедший в положение разрушитель провёл осмотр, задавая вопросы, на которые ей не хотелось отвечать. Все решения Синтэлл оставила за хозяином судна. Таким был конец её истории. Об остальном юнглинг знал и сам. Не смея перебивать, Арджампер замер в нерешительности. Рассказ оставил его в смешанных чувствах. Он сомневался, как себя вести — ведь эта часть жизни подруги отличалась от той, что была озвучена ранее. Единственный выход он видел в тактильном контакте, который говорил громче слов. Ладонь меха мягко легла поверх кисти смолкшей фем. Мгновением позже его палец скользнул к запястью, и он повторил трюк со стимуляцией нервных цепей, который недавно показала сама Синтэлл. Прочувствовав сообщение, фембот поделилась с ним улыбкой. Кликом позже они продолжили обновлять внешний вид юнца. Тем временем, оставив неравнодушных друг к другу ботов наедине, Уилджек направился к пристройкам. Пробираясь сквозь руины, он никак не мог понять, что послужило причиной его внезапной тревоги. Врождённое чутьё подсказывало: здесь что-то не так. Вскоре он заподозрил, что за ними наблюдают. Раздобыв немного полезных вещей, мехлинг предпочёл вернуться, искусно не подавая настороженного вида. — Малыш, выглядишь… обновлённым! — воодушевлённо прокомментировал Уилджек новый образ подопечного. — Тебе действительно идёт. Теперь просто вылитый член братства! — Спасибо, Джеки, — ответил довольный Арджампер. Краска сохла мгновенно, что не могло не радовать. — Не благодари, — своевременно подала голос Синтэлл, хлопнув юного бота по плечу тычком, передающим информацию. Тот немного стушевался. — Ладно, довольно, — вступился разрушитель. — Смотрю, вы тут успели и повеселиться, и побраниться. Но сейчас не время. Без шуток. Довожу до сведения: велика вероятность, что это место не такое уж заброшенное. — Что ты имеешь в виду? — напрягся юнглинг. — Ты что-то видел? — Не берусь утверждать на сто процентов, — продолжил Уилджек. — Но я чувствую за нами слежку. Как выйдем — будьте настороже, но не подавайте вида. Это может уберечь от неприятностей. Будем надеяться, что сталкера волнует его безопасность. Если нет — застать врасплох у него уже не получится. Оба бота понимающе кивнули. Однако Арджампер, в отличие от спутников, озадачился: «А что, если это союзник? Что, если ему нужна помощь?». Разрушитель посоветовал не переживать: будь это так, неизвестный непременно обозначил бы себя. Покинув старую кварту, группа направилась к «Отбойнику». Чтобы избежать провокации, не спешили — тем более манипуляторы некоторых были заняты грузом. Но стоило приблизиться к шаттлу, как хозяин почуял неладное. Уилджек поспешил вперёд. Остальные — за ним. Вбежав на борт, мехлинг застал неизвестного бота, который суетливо копошился в запасах топлива. Тот уже успел осушить несколько склянок. Схватив воришку, разрушитель вышвырнул его наружу, аккурат под ноги подоспевшим товарищам. Неизвестный оказался коном — о чём свидетельствовал расцарапанный символ на груди. — Нет-нет! Постойте! — выпалил испуганный мех, чьи габариты уступали даже возвышающейся над ним фем. — Выслушайте! Мне жаль! Правда! Я не хотел, но!.. — Хорош заливать! — прервал его возмущённый Уилджек. — Кто дал право брать чужое? Думал провернуть такое и уйти? Что ещё успел сцапать? Или уже подумывал об угоне? — Нет! В мыслях не было! Поверьте! — жалостливо оправдывался кон. — Прошу, войдите в положение! Я беглец! У меня ничего нет! Простите, что посягнул! Должно быть, сам Праймус направил вас сюда, иначе мне пришёл бы конец! — Вот, полюбуйся, Арджи, — обратился к протеже разрушитель, указывая на распластавшегося в позе подчинения десептикона. — Вот тот самый «союзник», который, как ты говорил, мог оказаться в беде. И что думаешь? Как поступишь? — Я… — юнглинг опешил. — Думаю, я… выслушаю его. Молча дав отмашку, старший бот проследовал внутрь для ревизии. Предпочтя остаться возле Арджампера, Синтэлл подала манипулятор всё ещё лежащему меху, помогая встать. Облюбовав место для беседы, юнглинг задал важные вопросы: «Как тебя зовут?» и «Что случилось?». Курп — такой позывной носил беглый кон — поведал свою историю. В ней он представал заурядной шестёркой в иерархии врага, которых десятками и сотнями пускали в расход. Он сам выбрал этот путь. Сам выбрал борьбу. Но сделал это ещё тогда, когда борьба имела совсем другое значение. Курп не был в восторге от того, во что превратилось некогда великое революционное движение. Он не поддерживал «мир через тиранию» и однажды имел неосторожность критически высказаться. Стоило опомниться, как было поздно закрывать рот. Всевидящие очи и всеслышащие уши уже поставили его на учёт. Кон не знал, повезёт ли ему и слова останутся незамеченными, или за ним придут представители подразделения правосудия, с жестокостью искореняющие отступничество. Не защити его тогда Праймус — его постигла бы ужасная участь. Но он был храним, и ему удалось уйти. Курп разорвал все связи, расцарапал ненавистный знак и бежал. Последним пристанищем стал Укдах. Во время скитаний кон потерял всё, в том числе транспорт. Став падальщиком на безжизненном куске камня, он рыскал по автоботским базам. В поисках топлива не брезговал трупами. Но этого было мало. Когда Курп впал в уныние, к Укдаху приблизился неизвестный корабль. Мехлинг испугался, приняв его за отряд ДПП, и залёг на дно. Но прибывшие не были палачами, хотя друзьями бы не стали. Зато у них было то, в чём так нуждался беглец. Воспользовавшись моментом, кон проник в шаттл в поисках энергона. Найдя хранилище, он не удержался и начал поглощать жидкость на месте. Так его и поймали. Выслушав рассказ, Синтэлл обратила взгляд к юнглингу, в котором читался вопрос: «И что дальше?». Юнец молчал. — Как жаль, — прокомментировал разрушитель. — И чего ты от нас ждёшь? Не думаешь же ты, что, зная про этих убийц, мы рискнём взять тебя с собой? — Нет… — тихо ответил Курп. — Я пояснил ситуацию с энергоном, и только. — Тут ты прав, — согласился Уилджек. — Никто. — Ну почему ты такой злой? — вступился насупившийся юнглинг. — Наверняка есть что-то, что мы можем сделать. Не в этом ли наше призвание? Мы могли бы починить его корабль. Ты же не бросил Синтэлл. Вытащил, хоть это и доставило проблемы. И нет, это не другое. Курп — такой же потерпевший. Ему нужна помощь. Только взгляни на него. Он нам не враг. — Малыш, сейчас я кое-что поясню, — начал разрушитель, но вдруг смолк. — Эх-м… А впрочем?.. Кого я собрался переубеждать? — Тут ты прав, — охотно согласилась фембот, сверкнув усмешкой. Курп не мог поверить. После дезертирства он не смел надеяться на чью-то помощь. Опасаясь сказать невпопад, кон прикрыл рот, но внутри ярилось ликование. Арджампер радовался не меньше своей маленькой победе. Добродушный юнглинг порывисто предложил услуги интерна, и экс-десептикон согласился на осмотр, хотя из всех недугов испытывал лишь слабость от голодовки. Закрыв гештальт с мелкими делами, мехи сосредоточились на новой цели. Указать место, где был брошен неисправный корабль, не составило Курпу труда. По счастливой случайности, оно находилось недалеко. Погрузившись в «Отбойник», Уилджек иронично отметил, что двухместный шаттл максимально рассчитан на трёх среднегабаритных пассажиров. Синтэлл молча потеснилась. Следом за ней юный бот альтруистично поделился с коном питательной жидкостью, чем заслужил неодобрительный цокот от разрушителя. Быстро добравшись до цели, группа обнаружила вогнанный в землю челнок. Для долгого скрытного побега такой транспорт был очевиден: его почти невозможно отследить, но и ресурсов он потреблял много. Челнок взяли на буксир. Диагностика выявила перечень неисправностей, отлаживанием которых занялись двое знающих ботов. Уилджек всем видом показывал, как хочет поскорее закончить. Арджампер понимал и ничего не говорил. Ему не нужно было быть специалистом, чтобы знать причину неприязни разрушителя к безобидному Курпу. Вся жизнь Уилджека свелась к борьбе. На его фоне пропустившая через тот же ад Синтэлл казалась полной противоположностью — она решила перечеркнуть прошлое. Сам же юнец толком не знал ужаса войны, и ему было проще быть «добрым». Впрочем, возможно, Уилджек просто злился на кона за посягательство на собственность. «Отбойник» не был для него просто кораблём. Ремонт занял время. Результат не мог оставить экс-десептикона равнодушным. Он был безмерно благодарен. — Теперь мы с совестью в расчёте, — отмахнулся поостывший разрушитель и занялся инструментами. Теперь ничто не мешало странствующим ботам продолжить путь. Курп обрёл возможность отправиться своей дорогой. Он особенно выделил вступившегося за него Арджампера, чем вогнал того в смущение. Первым от спутника оторвался «Отбойник». Следом в смотровом окне мелькнул челнок кона. Радуясь исходу, юнглинг провожал его взглядом, вспоминая слова Курпа: — Знаешь, а я тебя сразу и не узнал. Я видел, как в здание зашёл один мех, но к шаттлу подошёл уже совсем другой. Так неловко вышло… Но знаешь что? Так тебе больше идёт. Мехлинг вновь улыбнулся. Наблюдая за удаляющимися огнями, он подумал, что они похожи на странствующую группу звёзд. Звучало романтично. Но стоило подумать, как космос потряс взрыв. Юнец обомлел, с ужасом глядя, как тлеющие ошмётки разнесённого судна разлетаются в стороны. — Что?! Как так?! Уилджек, что ты?! — воскликнул Арджампер, подорвавшись с места. — Оставь, малыш, это не я! — парировал не менее озадаченный разрушитель. — Как ты мог о таком подумать?! — Верно, — вступила Синтэлл. — Это всё они! — взмыв вверх, её палец указал на показавшийся из тьмы корабль внушительных размеров. — Готова поспорить, вы тоже поняли, кто это. Эти ребята не нуждаются в представлении. — Ты думаешь?.. — дрогнул юнглинг. — Неужели мы будем с ними сражаться? — Сейчас выясним, — ответил Уилджек, сосредоточенно глядя вперёд. — Они устранили цель и наверняка знают, сколько нас и кто мы. Вряд ли оставят как есть. Если не ответят сейчас — запомнят и внесут в список. Удачная вышла поездочка, однако. Вслед за этими словами с держащегося поодаль судна произвели залп. — Это сигнал? — напрягся Арджампер. — Нет, предупреждение, — пояснила фем. — ДПП никогда не говорят оставляемым в живых «прощай». Они говорят «до скорой встречи». — Шаттл из тьмы стал мерно удаляться. — Видишь? Ввязываться в конфликт им ни к чему: их задача уже выполнена или поступила новая. — И теперь мы должны?.. — вымолвил юный бот, всё ещё потрясённый. — Почтить память твоего нового друга и двигаться дальше, — подал голос Уилджек. — Надеюсь, наша встреча с этими серьёзными ребятами состоится ещё очень не скоро. До сих пор удивляюсь, как без указаний лидера это сборище психов существует. Вот что значит «десептиконская прошивка». Фанатики! Разрушитель продолжал что-то говорить, но юнглинг уже не слушал. Он ушёл в себя, отстранённо размышляя: не окажись они здесь, или откажи они Курпу в помощи — у того мог остаться шанс на спасение. Теперь же и у них самих возникли проблемы. Будущее виделось туманным.