Цветок и молния

      «Делай что хочешь».       Легко, чтоб его, сказать! Кори и рад бы, да вот ведь накладочка вышла: жизнь — она, увы, не романчик про истинные пары. И «делать что хочешь» бывает проблематично. Или же попросту болезненно. Не то чтобы он не понимал, что однажды наступит день, когда придётся выбирать между свободой и семьей… но ведь не так скоро! Не теперь, когда он меньше всего к этому готов!       Ну да, какое уж тут «выбирать». Блядское Проклятье демонов лишило его даже иллюзии выбора. Впрочем, от нытья вряд ли что-то изменится. Надо догнать Тео, остановить и сознаться уже во всём, поговорить нормально, попытаться всё объяснить…       Да только вместо этого Кори продолжал бестолково сидеть на месте, с безразличием оглядывая разгромленную комнату и силясь хоть как-то совладать с болью, раздирающей и голову, и нутро.       Видят боги, он привык все свои проблемы решать в одиночку. Но сейчас он не чувствовал в себе сил ни на что, и вообще малодушно хотелось, чтобы проблема рассосалась по волшебству.       Но это, конечно, вряд ли…       Он не знал, сколько так просидел — минуты, часы, целую вечность, в течение которой его почему-то никто не искал. Даже Манбрис, к которому он бы сейчас прижался, уткнулся бы в шелковистую шерстку.       «Надо найти», — отстраненно подумал Кори. Заставил себя подняться с кровати, тут же споткнулся о какую-то книгу. На шкаф посмотрел — не в полотенце же идти в гостиную, Тиэри засмеёт…       И никуда не дошёл. Дверь вдруг распахнулась, впуская Тео, всё ещё злющего, но как-то… иначе.       — Хер тебе, а не «что хочешь», — рыкнул он.       А Кори…       Кори и не понял даже, когда успел оказаться в его объятьях снова. Поцелуй обжёг губы, грубый, жадный, как и руки, сдёрнувшие клятое полотенце и зашарившие по спине, бёдрам, запутавшиеся в волосах.       — Не отдам, блядь, — выдохнул Тео в шею, прихватил зубами и тут же зализал укус. Не метку ставил — возбуждал, до безумия, до вмиг ослабевшего тела. Тео его слабость почувствовал, подхватил под бедра, вынуждая обвить ногами, обхватить шею крепче. — Мой, мой, мой, только мой, Ликор-рис…       «Всё ещё не твой вообще-то», — хотел мстительно поправить Кори.       Хотел, но его тут же заткнули поцелуем, стоило только открыть рот.       — Даже не думай, — Тео дышал тяжело и надсадно, а ещё искрил, точно неисправный артефакт. — Даже, блядь, не думай вот это ляпнуть, видят боги, я тогда… я пойду и убью этого… этого!..       Кто там кого убьет, было кристально ясно. И это лишний повод целовать Тео снова и снова, переводя его агрессию в нужное русло, увлекая в сторону постели. Тео подчинился, охотно вжал его в матрас, навалился сверху, тяжёлый, перевозбужденный и такой злющий, что дурно делалось.       Дурно, но так горячо, боги и богини, пламя предвечное… Разум робко намекал на неправильность происходящего — этот ублюдок Сайрус должен просто пойти нахер, а не силком гнать их в постель! — да только о какой там разумности может быть речь? Ведь это Тео, его Тео, которого Кори хочет так, что поджилки тряслись.       Которого Кори любит так, что даже слов подходящих найти не мог.       Не мог — но слова сами рвались наружу.       — Ниалли… — Тео вздрогнул всем телом и застыл; злость медленно гасла в его взгляде, сменяясь чем-то совсем иным. — Та'шре фиорин алрэ ниалли, та'шре тенлирр а…       — Кори, — то ли взмолился, то ли потребовал он, обхватив ладонями его лицо. — Кори, ну я ж ни слова не понимаю.       И кому врет? Очевидно же, что по крайней мере первое-то слово он прекрасно понял. Ну а всё остальное было слишком смущающим, чтобы повторить по-имперски. Кори вообще скуп на такие речи — в отличие от своего солхельмца, прямого как меч.       — Вот и хорошо, что не понимаешь, — выдохнул он, — любимый мой.       Тео с мученическим стоном уронил голову ему на плечо.       — Бездна, Кори, ну не могу я так, — глухо пробормотал он. — Скажи, что ты тоже этого хочешь. Ты ведь хочешь, правда?       Кори не удержался от нервного смешка. Он в койке с Тео, под Тео, льнет к нему хуже любой течной кошки, запустил обе руки ему под рубашку, вжимается стояком в крепкое бедро… И он ещё спрашивает!       — Издеваешься, да?..       — Скажи, — упрямо повторил Тео, снова вскинувшись. В его глазах, потемневших и совсем дурных, Кори увидел зеркальное отражение собственных ненормальных потребностей — поиметь, заиметь, присвоить, да с костями сожрать, только бы не отдавать никому. — Пожалуйста, Кори, мне нужно это слышать.       «А дарственную грамоту на мою жопу тебе не нужно?» — хотел было огрызнуться он.       Но не стал. Просто спихнул Тео с себя, перекатил на спину и уселся сверху, негодующе глядя.       — Тебе лишь бы попиздеть, — Кори рванул на нём рубашку, потянул вниз. Тео не сопротивлялся, даже приподнялся чуток, чтобы снимать было удобнее. — Вот чего я с тобой связался вообще, а?       — Любишь меня, — напомнил тот, невыносимо самодовольный и столь же невыносимо ласковый. Чужие ладони, сейчас холодные из-за разницы температур, легли на бедра и неспешно огладили. — Любишь же?       И впрямь издевается.       Ну как, скажите на милость, не любить этого поганца, если не дышать куда проще?       С прежней злой поспешностью Кори отпихнул его руки и принялся за штаны. Обычно он так не торопился, старался всё делать неспешно, наслаждаясь каждой секундой (и попутно доводя Тео до бешенства). Теперь же не мог. И не хотел. Вообще ничего не хотел, только Тео. Весь мир сузился до него одного; до безумной, выматывающей нутро потребности быть с ним, ощущать его рядом с собой. В себе. И под собой тоже, но это потом… Сейчас же все инстинкты, вся его клятая демонская природа громко и истерично требовала, чтобы Тео взял своё, отметил собой; забрал то, что должно принадлежать ему и только ему — его айрш'энсайр, а не какому-то там винторогому козлу…       Боги, и как Кори себе представлял, как даже подумать посмел, что даст Сайрусу отыметь себя? Глупость же несусветная. Есть ли хоть какие-то шансы, что он смог бы без Тео, без его ласковых рук и глупой болтовни?..       Никаких. Ни-ка-ких.       — Люблю, — неохотно признал Кори, кое-как собрав мозги в кучу после очередного поцелуя. — Люблю, Тео. Знал бы ты, до какой ебучей Бездны я в тебя влюблен, — убежал бы в ужасе.       Он подался было вперед — нихуя, мол, подобного! — но Кори со смешком отвернул лицо, опустился ниже, прикусил бешено бьющуюся жилку на шее. Тут же проследил языком свежую отметину, заставляя Тео тихонько выругаться сквозь зубы. На их обычные игрища тот явно не был настроен, однако ж почему-то терпел.       — И хочу тоже. Разве можно не хотеть? — зашептал Кори, ухмыляясь чуть злорадно, стискивая в кулаке его твердый член, большим пальцем водя по влажной головке. — Тео, дурень ты северный, я в жизни никого так не хотел. Никого и никогда. Боги, да у меня же крыша напрочь съезжает, когда ты просто рядом; и коленки подкашиваются, как у глупой школьницы; и все мысли только о том, как…       Терпения у него не хватило даже до конца фразы: Кори сам-то не понял, как снова оказался под ним.       — Заебал, — прошипел Тео, прежде чем с остервенением впиться в его шею. Кори со стоном откинул голову назад, безмолвно прося ещё и уже почти готовый кончить от одного лишь ощущения саднящих укусов на коже.       Но съязвить всё равно хотелось нестерпимо.       — Пока ещё нет, но ты… Блядь, полегче! — возмутился он, когда клятый Дагмар неожиданно вогнал в него сразу два пальца. Спасибо, хоть про смазку вспомнил, мудила.       — Прости.       И ведь ни капли раскаяния на этой наглой роже! Спихнуть бы его с кровати, чтобы голой задницей да на холодный пол… Кори и спихнул бы, но поганец Тео почуял неладное. Поцеловал его — мокро и кусаче, что напрочь отшибало все мысли о коварном отмщении, — и тут же перевернул на живот. Кори с недовольством зыркнул через плечо, но послушно оперся на локти, прогнулся в пояснице, широко расставил колени… Тоже какая-никакая месть, судя по тому, как громко и гулко сглотнул Тео где-то позади.       — До утра пялиться будешь?       Он, кажется, усмехнулся. И тут же уложил ладонь ему на спину, принялся гладить, словно пересчитывая позвонки, спустился к крестцу. Кори сдавленно всхлипнул и прогнулся ещё сильнее; по позвоночнику будто огненная волна прошла, посылая мелкую дрожь по всему телу и отдаваясь теплом в паху. Бездна, иногда он просто ненавидел эту клятую нелюдскую физиологию, делающую из него какое-то стрёмное желе!       Тео, впрочем, нравилось. Очень даже.       — Это что же выйдет, — вдруг начал он неожиданно ломким и хриплым голосом, — если я тебя так потрогаю, когда ты будешь демоном?..       Ну надо же, будто мысли прочитал. Кори даже рассмеялся на нервах.       — На хуй иди, а?       — Я бы рад, но сегодня твоя очередь.       Тео растягивал его старательнее, чем обычно. И дольше. Долго, слишком долго; целую, блядь, вечность! Или просто так казалось, потому что ну никаких сил не было терпеть. Хотелось больше, сильнее, Кори в нетерпении подавался назад, насаживаясь на ласкающие его пальцы, раздирал невесть какую по счету простынь и сиплым шёпотом на трёх языках костерил одну солхельмскую сволочь. А «сволочь» терпеливо гладил его по спине, целуя за ухом и бормоча всякую ласковую чушь, но облегчать страдания даже не думал.       Ну, это тогда так казалось. Бездна, он ведь не знал, что выражение «дохуя хочешь» следует воспринимать буквально! Сия мудрость явилась ему, лишь когда Тео приставил головку ко входу и толкнулся внутрь. Тут же замер, когда Кори под ним дёрнулся и зашипел, едва не до хруста стиснув челюсти. Крепче сжал его бёдра, оглаживая, не давая отстраниться.       — Тихо, тихо, — забормотал Тео, будто хауфа… тьфу, лошадь успокаивал. Голос его звучал непривычно сдавленно; можно было кожей ощутить бешеный стук его сердца, и что он весь мокрый от выступившей испарины. — Потерпи. Потерпи, Кори, пожалуйста… станет лучше, я обещаю.       Кори горестно шмыгнул носом и протяжно выдохнул. Невесть откуда возникло странное чувство, что его кругом наебали. И никакого секса больше не хотелось — скорее уж жрать мороженое и ныть в кота. Нет, больно почти не было, и к боли он приучен… но к этому жуткому дискомфорту — будто взаправду топор запихнули! — оказался не готов. Да кому вообще вот это может нравиться?!       Впрочем, он точно так же думал, когда Тео впервые припёрло запихать в него пальцы. Но потом ведь правда стало лучше. Ой как лучше. Значит, и сейчас станет. А даже если и нет, то поныть в кота Кори всегда успеет.       С этой мыслью он кое-как отцепил левую ладонь от изодранной простыни и положил её на чужой кулак, стиснутый до каменной твердости. Тео тут же разжал руку, позволяя их пальцам переплестись, и от этого словно бы чуть полегчало. (Ну, или его разнесчастная задница просто поняла, что выбора особо нет.)       — Я в порядке, — буркнул Кори, большим пальцем погладив тыльную сторону его ладони. — Не спи, блин, там.       С натужным смешком Тео ткнулся губами ему в шею.       — Разве уснёшь с тобой? Вредина…       Ну, вредничать Кори мог сколько угодно и когда угодно.       И нет, лучше не стало.       Вернее, он слово-то такое забыл — «лучше». Вообще все цензурные слова забыл, кроме «Тео». (Ну, и ещё «сильнее, чтоб тебя, я не хрустальный!») Собственный осипший голос звучал будто со стороны; требования и мольбы, одна похабнее другой, так и просились наружу вместе со стонами и рваным дыханием. Особенно когда Тео прихватывал зубами загривок и тут же принимался нежно целовать сведенные лопатки, в перерывах бормоча бессвязную чушь, из которой только и получалось разобрать, что «Кори» и «мой».       — Твой, — охотно согласился Кори, чувствуя себя так, словно вот-вот растечется по постели, из стрёмного желе превратившись в стрёмную лужицу. — Твой, твой, чей ещё-то…       Его ощутимо потряхивало. Колени уже толком не держали, норовили разъехаться в разные стороны, и руки начали затекать. Кори бессильно плюхнулся грудью на бренные останки простыни, но провалялся так недолго: Тео заботливо уложил его на спину — и тут же, подхватив под бёдра, стал драть так, что чуть искры из глаз не посыпались. Он не возражал, ему сейчас того и хотелось. Легкая боль только добавляла остроты удовольствию, сносящему крышу и будто разрывающему изнутри на мелкие ошметки; перед глазами всё плыло и кружилось так, как и спьяну не бывало. Кори горел и плавился в чужих руках, будто огарок свечи в луже оплывшего воска, и так было хорошо, что даже на секунду останавливаться не хотелось.       Но Тео склонился к нему, мазнул холодными губами по пылающей шее, едва ощутимо прикусил кожу… Этого хватило, чтобы копившееся в нём возбуждение хлынуло через край: Кори кончил с протяжным стоном, запрокинув голову назад и чувствуя, как содрогается Тео в его объятьях…       Кажется он задремал на пару минут: вот Тео лежал рядом, бессильно уронив голову ему на плечо, а вот уже тянет из-под Кори одеяло и с видом усаживающейся в гнездо курицы принимается его укрывать. Некоторые вещи точно не меняются, что бы там ни произошло. Кори фыркнул и отпихнул его вместе с одеялом. Не так чтобы ему не нравилось, просто ну серьёзно, можно подумать, они сейчас спать будут.       — Ну замёрзнешь же.       — А ты здесь на кой хрен? — выразительно вздернув бровь, изумился Кори. — Грей! Или думал, одним разом отделаешься?       Тео схватился за голову в притворном ужасе и плюхнулся на спину.       — Бездна, а ведь Лайам предупреждал!       О чём там зловредный фейский принц предупреждал, Кори спросить не удалось — внимание отвлек тусклый блеск лиловых камешков у изножья кровати. Он потянулся и подцепил широкую филигранную цепь. Браслет не был снят… законным образом, поэтому выглядел так, будто его разорвали в том месте, где следовало быть застежке. Кори провёл большим пальцем по половинкам разбитого звена, сморгнул с глаз невесть откуда набежавшую влагу. И решительно швырнул мерзкую побрякушку на прикроватный столик.       — Отсоси, женишок, — мстительно пробормотал он себе под нос.       Тео, разумеется, заметил. Сверкнул глазами яростно, стиснул зубы — Кори даже показалось, что он вот-вот испепелит клятый браслет. Но потом то ли передумал, то ли вдруг осознал, что у них найдутся занятия и поинтереснее. Отвернулся от злосчастной тумбочки. Зато к Кори потянулся так, будто только сейчас впервые увидел. Поцеловал так, что впору задыхаться и покорно раздвигать ноги, позволяя делать с собой что угодно и как угодно.       Язык исчез изо рта неожиданно, а вот рука с паха никуда не делась. Вряд ли Тео собирался заходить на второй раунд прямо сейчас, но вот ласкать — неспешно, изматывающее — ему ничто не мешало. Кори точно не мешал, он вообще почему-то резко утратил способность думать хоть о чём-то. Только и мог, что сквозь опущенные ресницы смотреть, как Тео спускается поцелуями вниз по его бедру. Кусает, втягивает губами кожу на лодыжке — там, где столько лет висел клятый браслет.       — Теперь ты со мной всегда, — то ли спросил, то ли констатировал Тео, пребольно кусая щиколотку и сверкая глазами из-под растрепанной челки. — Всегда, Кори. Ну и когда же ты собирался сказать мне о проклятье?       Кори почудилось, будто его кузнечным молотом по башке приголубили. Этот неприятный во всех отношениях вопрос многое прояснил, и очень захотелось навалять кое-кому полудрагоценному и слишком много пиздящему. Ну вот надо же было ему влезть не в своё дело!       — Никогда, — буркнул Кори, сложив руки на груди. — Я не собирался.       Он догадывался, что ответ Тео по душе не придётся. Ну а попробуй соври ему! Тем более если мозги до сих пор толком на место не встали. Помоги Хладная, ну почему приходится обсуждать это именно сейчас?       — Миленько, — отозвался Тео, прежде чем укусить еще раз, чуть выше. Снова больно, да так, что рефлекторно захотелось пнуть его посильнее. Кори сдержался, но только потому, что затем по этому же месту прошлись языком. — И почему же?       — Даже не знаю… потому что это охренеть как унизительно? — даже злость в голосе удалось сдержать. Почти. — Я никому не собираюсь навязываться. Тем более со всякой нездоровой фигнёй, которая, в общем-то, только моя проблема. Тео, ты ведь не демон, тебя это ни к чему не обязывает.       — Я так не думаю.       Лодыжку крепко обхватили, потянули на себя, стаскивая вниз по подушкам. Тео в какие-то считанные секунды навис над ним, устраивая локти по обе стороны от его головы. И вроде отстранить его можно… но так не хочется — особенно когда дыхание обжигает шею, а в глазах такие искры пляшут, что дай боги любому демону.       — Мой айрш’энсайр, — проговорил Тео, даже почти не ошибся. — Мне нравится, вообще-то. Слово. И быть с тобой нравится. Ещё бы слишком умных мыслей в этой голове было поменьше, и совсем хорошо.        — Это два слова. «Навеки проклятый», — сообщил Кори. Всё ещё сварливо, но в мыслях уже немного примирившись с тем, что Тео всё узнал. — Если ты вдруг не в курсе, то «навеки» — это «на всю оставшуюся жизнь». И как, всё ещё нравится?       — Хм, дай-ка подумать… Да, вполне. Всё равно я бы тебя никому не отдал, а уж теперь… — его ладонь прошлась по бедру, с нажимом оглаживая. Кори на это выдохнул, даже глаза прикрыл, когда Тео вдруг решил посерьезнеть. — Я понимаю, что всё это значит. Но я не против. Этого достаточно?       Этого не было «достаточно»; скорее уж «куда больше, чем можно было рассчитывать». Не всякого человека обрадует перспектива вляпаться в не вполне здоровые отношения с заделом на неразрывный союз. Что уж там, его самого слово «навеки» малость пугало.       «Так и быть, сойдёт покуда», — хотел ответить Кори — чтобы всякие там громовержцы местного разлива не сильно зазнавались. Но наружу вылезло почему-то совсем другое:       — Боги, да что же я такого сделал, чтобы тебя заслужить?       — Ну… — Тео сделал вид, что задумался. Кори слишком хорошо знал, что это значит — ляпнет ведь сейчас очередную чушь, на какую способна только боёвка. — Не так чтобы много, на самом деле. Всего-то…       — Эй!..       На губы лег палец, прямо-таки просящий, чтобы его откусили. Кори бы непременно так и сделал, если бы этот несносный проходимец Дагмар не наклонился совсем низко, не поцеловал бы под самой челюстью, заставляя запрокинуть голову. Не прошептал бы тихо и так… пробирающее, что в паху снова потяжелело:       — …отдался мне. И теперь принадлежишь мне, и снаружи, и внутри. Но я совсем не против, — губы его задержались на груди, прихватили сосок, — чтобы ты заслужил меня ещё пару раз.       — Всего-то пару?       — Ни в коем случае!