The Way to a Man's Heart

Когда Эйджиро проснулся, первым, что он почувствовал, была невероятно сильная боль, пульсирующая во всём его теле. Когда она немного спала, он почувствовал что-то холодное на матрасе под его левой щекой. Боже, это было очень кстати… Погодите, как он здесь оказался? И к тому же, здесь — это где? Последним, что он помнил, было то, как он завалился в лифт общежития и опёрся на его дверцы, чтобы дать своим ногам отдохнуть. Он что, добрался до своей комнаты, залез в кровать и не запомнил это? Маловероятно. Он медленно вдохнул через нос, хмурясь одновременно из-за боли в боку и из-за того, что здесь пахло не так, как в его комнате. Он любил использовать благовония, из-за которых маленькое помещение наполнялось разнообразными ароматами, давно уже впитавшимися во всё, что только можно, включая его постельное бельё. Вокруг не было и следа этих запахов, так что это место не могло быть его комнатой. Не без определённых усилий он смог открыть свой правый глаз. Освещение было тусклым, так что всё, что он смог увидеть, это размытые очертания, плавающие перед глазами несколько секунд, пока он попытался сфокусировать взгляд. Когда окружение стало достаточно чётким, чтобы парень смог распознать его, Киришима пробежался взглядом по комнате и остановился на том, что было ближе всего к нему — растрёпанное бледное что-то, лежащее на краю кровати и не так далеко от его лица. Его рука двигалась, как камень в воде, но ему удалось поднять её и поднести к пушистой штуке, зарываясь в неё пальцами. Вскоре они наткнулись на что-то твёрдое и тёплое под мягкими прядями, и Эйджиро несколько раз провёл кончиками пальцев вперёд-назад, надеясь определить, что это. Осознание того, что это было чьей-то спящей головой, не приходило к нему, пока "что-то" не издало заспанный звук, сопровождающийся тихим сопением. Теперь оба глаза Киришимы раскрылись достаточно, чтобы он осмотрел помещение повнимательнее и осознал, что довольно хорошо понимает, где он находится. Он находился в комнате Бакуго. В его кровати. Он… Как, мать твою, он очутился в кровати Бакуго?! Вскоре после того, как парень опознал свое местонахождение, до него дошло и то, чью голову он гладил, поэтому он отдёрнул руку назад так резко, что это вызвало новую вспышку боли в его теле и заставило его застонать. Изданный им звук прозвучал невероятно громко в тишине едва освещённой комнаты. Шум разбудил Бакуго, и это заставило колотящееся сердце Эйджиро резко остановиться. Блондин поднял голову, сонно моргая и поднимая свой расфокусированный взгляд на друга. Твою мать. Ещё чуть-чуть — и его глаза бы выпали из черепа, но всё же он бы ни за что на свете не отказался смотреть на полусонного Бакуго перед ним. Краска прилила к его щекам, когда он увидел непривычную мягкость в выражении лица блондина, и когда его глаза встретились с безмятежным взглядом парня без обычного огня в нём. Киришима не особо понимал, что такого он в нём увидел, но все его чувства в тот момент вылились в следующую мысль в его голове: «Я, блять, люблю тебя». — Ты проснулся… — Эйджиро почувствовал, что тает от того, каким спокойным был голос его друга, ещё охрипшего после сна. В его голосе чувствовалось облегчение от того, что с красноволосым всё в порядке. Сглотнув, Киришима кивнул, как мог, преодолевая свою боль. — Да, я проснулся, — выдавил он, — но как?.. — всё ещё лёжа на кровати, Бакуго зевнул. — Нашёл тебя в коридоре вчера вечером. Может, расскажешь, что случилось? — когда Эйджиро поднял голову, он услышал, как что-то шуршит прямо возле его уха, что-то, завёрнутое в полотенце. Когда он потянулся, чтобы взять это, он заметил бинты на своих руках, скрывающие большую часть его царапин и ран. После того, как парень убрал использованный компресс в сторону, он снова посмотрел на Бакуго, удивлённый тем, что не услышал от блондина никаких высказываний относительно его молчания. — Это… Бакуго, это ты сделал? — он указал рукой на компресс и бинты. Бакуго отвёл взгляд, ссутулив плечи и положив подбородок на свои скрещённые руки. — Ну да. Я не мог просто оставить тебя там, идиот. И я не знал, насколько с тобой всё плохо, поэтому решил не тащить тебя в школу, — сердце Киришимы затрепетало, когда красные глаза глянули на него, оставаясь свободными от их обычного холодного выражения. — Так что расскажи мне, что случилось. Ты выглядишь ужасно, — он выжидающе уставился на Эйджиро. — Ну… Я пошёл на рынок, чтобы прикупить кое-чего, и увидел троих парней, задирающих какого-то мужчину. Я не мог пройти мимо, как будто ничего не произошло. Это не было бы по-геройски и совсем не храбро, так что я вмешался и остановил это. — Так из тебя выбили всё это дерьмо, — проворчал Бакуго, поднимая одну бровь вверх. — Ты думаешь, что я плохо выгляжу, — со злорадством ухмыльнулся Киришима, — но ты не видел остальных парней. А после того, как я прогнал их, я провёл того чувака, которого они доставали, до такси, и вернулся сюда. Ну, по крайней мере, до лифта. Чем дольше Бакуго молча смотрел на него, тем больше Эйджиро нервничал; он определённо ожидал, что Бакуго сорвётся и наорёт на него за то, что он сделал. Но этого не произошло даже когда Бакуго поднялся на ноги, заставив Киришиму вздрогнуть от этого неожиданного движения. — Сможешь самостоятельно сесть? Мне нужно осмотреть твоё лицо. Эйджиро в недоумении поднялся и сел. Было больно, но не настолько, чтобы он не смог этого выдержать. Раньше бывало и похуже. — Моё лицо? — переспросил он в замешательстве, пока Бакуго вынул что-то из коробки на своей прикроватной тумбочке и снова сел перед ним на краю кровати. — Ага, — пробурчал он в ответ, приподнимая подбородок Киришимы пальцами и поворачивая его в сторону, — выглядит так, как будто тебя покусал целый пчелиный рой или что-то такое… Наверное, это причуда одного из тех уёбков. У тебя такая же фигня на груди и руках, но всё же твоему лицу перепало больше всего, — красноволосый замер, когда Бакуго наклонился ближе, и сфокусировал свой взгляд на определённом участке стены, пока блондин осматривал его лицо. Спустя, казалось, целую вечность, он отстранился. — Что ж, твой глаз в порядке, и эти укусы значительно уменьшились по сравнению с тем, что было вчера. Эйджиро потянулся рукой и провёл кончиками пальцев по опухшим и чувствительным точкам на своей щеке, и Бакуго ударил его по руке. Он взвизгнул, но скорее от удивления, чем от боли. — Не трогай, — проворчал блондин, открывая маленькую ёмкость с мазью. — Лучшее, что ты можешь сделать, это оставить их в покое и попытаться игнорировать зуд, — на это ошеломлённый Киришима только легонько кивнул. Находиться рядом с таким спокойным и внимательным Бакуго было странно. Но все границы блондин перешёл, когда начал наносить мазь на его щеку. Всё ещё не двигаясь, Эйджиро осторожно заговорил, надеясь, что ему случайно не ткнут пальцем в глаз. — Эй, Бакуго? — Хм? — Я сейчас точно не сплю? Бакуго ненадолго отстранился, затем поднял руку и влепил другу щелбан прямо между глаз. Тот подпрыгнул и издал испуганный писк. — Это ответило на твой вопрос, придурок? — Эм… Нет? Обычно ты бьёшь гораздо сильнее? — Ну не буду же я бить тебя после того, как потратил целую вечность на то, чтобы привести тебя в порядок! — сорвался он, закрыв мазь и со злостью бросив её в коробку. Киришима засмеялся. — Окей, теперь я вполне уверен, что это реальность, — улыбнулся он. Бакуго закатил глаза и сел за свой стол спиной к другу. — Лучше бы это была реальность. Иметь такие сны довольно хреново, — он оглянулся через плечо, когда услышал, что Эйджиро возится, пытаясь свесить свои ноги с кровати, чтобы встать. — Что ты, мать твою, делаешь? — Я пойду к себе. Я уже занял твою кровать на целую ночь, чувак. Думаю, я ещё немного отдохну в своей комнате и посмотрю, смогу ли дотащить себя до Исцеляющей Девочки позже, — Бакуго насмешливо усмехнулся. — Ты не занял мою кровать, если я сам притащил твой зад сюда, — прорычал он. — Ложись. Я не собираюсь спасать твою задницу во второй раз, — Киришима некоторое время смотрел на его затылок, после чего улыбнулся. Он закряхтел и задрожал, поднимаясь на ноги и потратив пару секунд на то, чтобы восстановить равновесие. Бакуго обернулся и нахмурился. — Эй, идиот! Я же сказал!.. — он резко замолчал, когда Эйджиро обнял его за шею, опустив чистую сторону лица на собственную руку. Он чувствовал, как напрягся Бакуго, по воцарившей в комнате ошеломлённой тишине. — Я знаю, — прошептал Киришима, закрывая глаза, — но я хотел сначала поблагодарить тебя, — он молился, чтобы блондин не почувствовал, как яростно и быстро билось его сердце, или насколько оно ускорилось, когда тёплые руки друга легли на его спину. — Да, да, тупица, — наконец-то тихо проворчал он в ответ, наклоняя голову, чтобы спрятать лицо на плече Эйджиро. — А теперь иди обратно, ради бога. Ты тяжёлый, и я не собираюсь опять укладывать тебя в кровать собственноручно.