The Way to a Man's Heart

Было поздно. Стемнело ещё где-то час назад, и Кацуки был близок к тому, чтобы окончательно прекратить свои попытки сделать уроки. Как он должен был сосредоточиться, когда они пялились прямо в его чёртово лицо? Он собирался выкинуть их миллион раз, но ему так ни разу и не удалось довести это до конца. Так что вместо этого они сейчас лежали на его рабочем столе: ожерелье, записка и тупая крышечка от бутылки, которая не имела никакого права быть такой крутой. Они как будто дразнили его, но он знал, что не избавится от них, потому что, ну… Это мог быть он? А кто ещё это мог быть? Но что, если это не он? Застонав, он откинулся на спинку стула и зарылся ладонями в свои волосы; все эти «возможно» и «что, если» вертелись у него в голове, уже начиная сводить его с ума. Но что ему оставалось делать? Психануть и потребовать ответов? Это было бы по-идиотски и невероятно отстойно, особенно если он ошибался. Всё было бы намного проще, если бы кто-бы-это-ни-был перестал быть таким трусливым придурком и просто поговорил с ним! Он потёр глаза сжатыми в кулаки руками, стараясь не поджечь пот на своих ладонях и не взорвать собственное лицо. Это было бы просто вишенкой на ебаном торте. Только Бакуго собрался выключить свет и просто пойти спать чуть пораньше, как дальше по коридору послышался громкий грохот. — Что за?.. — пробурчал он, а затем ухмыльнулся, подумав, что это просто та круглолицая что-то уронила своей тупой причудой, которая не должна была сработать так хорошо против него на этом идиотском спортивном фестивале. Яростно бормоча что-то себе под нос, Кацуки пошёл в ванную, чтобы почистить зубы, но какой-то тихий звук привлёк его внимание, заставил остановиться и прислушаться получше. Странным было то, что он повторялся — приглушённые отзвуки от ударов раздавались каждые две секунды. После того, как он услышал их несколько раз подряд без перерыва, парень распахнул свою дверь и высунул голову в коридор, готовый осыпать кого-то проклятиями с ног до головы. Но коридор был пуст, и свет был выключен в соответствии с поздним временем. Звуки стали немного громче, когда он открыл дверь, и Бакуго предположил, что они доносились из-за угла коридора, а значит их, скорее всего, издавали дверцы лифта. Чудесно. Он абсолютно точно хотел послушать, как все скулят из-за сломанного лифта. Благодаря серьёзным приложенным усилиям он умудрился не упасть на пути к источнику звука, молясь, чтобы это было что-то, что он сможет починить, ударив это или просто потыкав кнопку. Однако, завернув за угол, вместо каких-то технических неисправностей он увидел что-то красное, контрастирующее с полом, и замер на месте с широко раскрытыми глазами. — Киришима? Его друг даже не двинулся, когда Кацуки позвал его. Он лежал на спине, и его ноги были протянуты прямо в направлении лифта. Каждые несколько секунд дверцы закрывались только чтобы наткнуться на препятствие и открыться обратно. Всё, что мог сделать Бакуго на протяжении некоторого времени, это безмолвно пялиться на парня на полу. Киришима выглядел ужасно. Его лицо и руки были расцарапаны и покрыты синяками, на щеке горела россыпь красных точек, которые выглядели почти так же, как укусы жуков или пчёл. Его одежда была грязная, порванная и обгоревшая в нескольких местах, и Кацуки смог разглядеть часть страшного ожога на его шее, видневшегося из-под волос. Оттуда он мог разобрать, что тот выглядел как отпечаток ладони. Мозг блондина как будто затуманился, и он лишь нечётко слышал звуки от небольших взрывов, потрескивающих в его ладони. Кто бы это ни сделал, ему лучше наслаждаться тем небольшим количеством времени, которое ему осталось жить. Слабый кашель привлёк его внимание обратно к собственной ладони, и спустя пару секунд замешательства он осознал, что звук доносился от Киришимы. Чёрт, Киришима! Бросившись к нему, он ощупал плечи, шею и торс красноволосого, проверяя их на наличие переломов. Не найдя ничего, он осторожно вытащил парня без сознания из лифта, одной рукой перехватив его под плечами, позволяя дверцам лифта закрыться и положив конец постукивающему звуку. Присев на корточки, он почесал затылок и вздохнул. Медпункт не был рассматриваемым вариантом сейчас. Даже если Исцеляющая Девочка ещё была там, тащить Киришиму туда будет сложно, да ещё и рискованно. У него в комнате было кое-что для оказания первой помощи, так что он мог хотя бы немножко подлатать парня, чтобы тот мог подождать до утра и тогда уже получить квалифицированную помощь. Никто на этом этаже не сможет помочь, даже если Бакуго согласится иметь с ними дело. Тихо и раздражённо вздохнув, он закинул одну руку Киришимы себе на плечи и поднял его, как принцессу. Сначала он чуть не упал под таким тяжёлым мёртвым грузом, но затем всё же восстановил равновесие. В процессе красноволосый, похоже, очнулся, но его попытки сказать что-то прозвучали как невнятное тихое бормотание. — Заткнись, придурок, — шёпотом рыкнул Кацуки, не в состоянии даже вложить злость в эти слова. У него будет достаточно времени, чтобы поворчать, когда он убедится, что с Киришимой всё в порядке. Когда красноволосый опять затих, Бакуго подкорректировал свою хватку, чтобы поддерживать его спину чуть лучше, и осторожно направился обратно в свою комнату. К счастью, он оставил дверь открытой, и у него получилось внести своего друга внутрь без особых трудностей. Он опустил Киришиму на кровать немного грубее, чем планировал, всё так же шёпотом шипя проклятия, когда красноволосый тихо заскулил. Ему просто необходимо выглядеть и вести себя как чёртов щенок всё время, что ли? Когда он убедился, что Киришима не собирался внезапно очнуться, Кацуки пошёл в ванную и там достал из-под раковины небольшую коробку с медикаментами первой необходимости. Его руки могли контролировать использование причуды, чего не скажешь об остальном его теле. И это не говоря уже о том, что его могли задеть собственные искры, прыгающие вокруг. Подумав об этом, он собрал всё необходимое для первой помощи с небольшим запасом на случай получения ожогов им самим. Он ни за что бы не доверил своё здоровье одному из тех, кого ему приходится называть своими одноклассниками. Бакуго стиснул зубы, когда вспомнил про ожог на шее Киришимы, и ему пришлось на секунду присесть и успокоиться, чтобы случайно не взорвать свои медикаменты. Когда парень расслабился достаточно, чтобы продолжить, он собрал всё необходимое и вышел из ванной. Комната всё ещё освещалась только его настольной лампой, но он мог работать и так. Насколько он понял, этот придурок заработал себе сотрясение, и яркий свет может принести ещё больше проблем. Осторожными движениями блондин принялся вытирать царапины на лице и руках друга влажной салфеткой, затем промокнул их смоченным в перекиси ватным шариком. Чем дольше он смотрел, тем более страшными ему казались те странные маленькие рубцы на его левой щеке. Они стремительно опухали, и, похоже, его левый глаз в скором времени совсем заплывёт. Кацуки занялся ими, когда продезинфицировал царапины, нанося мазь на эти точки и на их небольшие скопления на его руках. Это, наверное, не особо поможет, но зато предотвратит заражение и, возможно, зуд. Киришима снова зашевелился, когда Бакуго разорвал пакет с холодным компрессом и завернул его в полотенце, после чего решил посидеть и успокоиться ещё раз, приложив прохладный жгут к остальным рубцам друга. Блондин вздохнул, уже устав от того, каким напряжённым он был. И это он ещё даже не осмотрел его грудную клетку и спину. Чёрт возьми, Киришима… Проведя рукой по лицу и вздрогнув от пропитавшего пальцы запаха мази, Кацуки задумался, что ему делать дальше. Его основной задачей было проверить остальные части тела красноволосого, не разбудив его и не поранив по случайности ещё больше. Сначала он расстегнул обгоревшую и грязную рубашку Киришимы, стиснув от злости зубы при виде ожогов, синяков и рубцов, покрывающих его грудь, живот и плечи. Он, как и раньше, размышлял о возможных вариантах дальнейших действий, с трудом оставаясь сфокусированным с кипящей в его крови яростью. После короткой, но тщательной попытки снять рубашку с находящегося без сознания парня, чтобы получить доступ к ранам на его плечах и наконец-то проверить его спину, Бакуго сдался и взял свои ножницы, разрезая ими один из рукавов с ещё более хмурым лицом, чем раньше. Еле поднимая и переворачивая вялое тело Киришимы, в итоге он смог перекатить его на левый бок и подсунуть ему под голову подушку. Красноволосый вздохнул, когда Кацуки уложил его опухшую щеку на всё ещё холодный компресс, после чего прервал свои действия и уставился на невинное выражение на умиротворённом лице спящего парня. Это должно быть запрещено. Не-а, он определённо нарушает закон этим до боли милым дерьмом. Никому, кто покрыт царапинами и у кого от кучи рубцов заплыла половина лица, не было разрешено выглядеть так прелестно и беззащитно. Это было абсолютно противоречиво и это выбешивало его. Говоря о шрамах, Бакуго не смог удержаться и прикоснулся к маленькой метке над правым глазом Киришимы. Задумавшись о её происхождении, он впервые почувствовал, что ему действительно интересно это. Скорее всего, это просто последствие какой-нибудь глупости, но ему всё равно хотелось узнать. Он сделал мысленную заметку о том, что нужно спросить Киришиму об этом, когда всё закончится. Он, наверное, будет ценить это. Кончики пальцев Кацуки мягко поглаживали шрам, обводя его несколько раз, после чего переключились на пряди уложенных гелем волос, убирая их со спящего лица. Киришима повернул голову, и шорох компресса заставил Бакуго очнуться и отдёрнуть свою руку назад, прижав её к груди крепкой хваткой. «Сфокусируйся, идиот! — отругал он себя, — Страдай своей влюблённой фигнёй после того, как подлатаешь его, ты, ебаный чудак». Решительно кивнув самому себе только чтобы вернуть свою задницу обратно в строй, он снова уверенно принялся за работу.

***

Когда было сделано всё, что он мог сделать, Кацуки откинулся на стену, зажатый между ней и спиной Киришимы. Ожог в форме ладони на его шее был, очевидно, самым страшным ранением, воспалённым и покрытым пузырями, так что он колебался, стоит ли делать с ним что-то, хоть и от одной только мысли о том, что Киришиме больно, ему хотелось убивать. Тихо вздохнув, он осторожно встал со своего места и перелез на край кровати, наблюдая за спящим лицом на его подушке. Он решительно не так представлял себе день, когда он впервые будет находиться рядом со спящим Киришимой, и это заставило его пальцы сжаться в кулак от гнева, медленно растущего в нём всё это время. Эти ублюдки заплатят. Он обязательно убедится в этом. Его ярость отошла в сторону, когда красноволосый дёрнулся во сне, хмурясь, как от чего-то неприятного. Слабые попытки сказать что-то сорвались с его губ, не представляя собой ничего, кроме спутанных слогов. Пытаясь вспомнить о том, что делали его родители, когда он был маленьким и плохо спал, Бакуго потянулся к нему и положил руку ему на голову. Он слегка погладил его волосы, и, хоть и лицо Киришимы немного расслабилось, он всё ещё пытался что-то пробормотать. — Тс-с, идиот, — Кацуки не смог не улыбнуться, произнося эти слова, особенно когда Киришима как будто ответил на них, постепенно расслабившись снова и затихая, — ты можешь сказать мне это утром.