The Way to a Man's Heart

Когда суматоха вокруг недавнего инцидента утихла, всё начало стремительно меняться в UA. Проживание в общежитии больше не было таким безопасным для учеников, как раньше, поэтому вскоре был введён комендантский час, а также им теперь разрешалось покидать общежитие только в определённое время, в основном на выходных или каникулах. Это было слегка хреново — Киришиме пришлось гораздо реже видеться со своими мамами — но он понимал, что это было ради их же безопасности. И, к его превеликой радости, он узнал, что его поселили совсем близко к Бакуго. Их разделяла лишь тонкая стена, и осознание этого приносило красноволосому удивительное спокойствие. После того, как его нынешнего парня едва не забрали злодеи, его обычный уровень тревожности неимоверно возрос, подпитанный наплывом дофамина и серотонина, вброшенными в его мозг его мальчишеской влюблённостью. Бакуго, как обычно, возмущался и ворчал, настаивая на том, что у него нет времени рассиживаться здесь с остальными; особенно он вспылил в тот раз, когда ребята собрались устроить экскурсию по комнатам учеников, правда, уходя спать он подошёл к Эйджиро, коснулся костяшками пальцев его ладони и прошептал тихое «спокойной ночи» ему на ухо.

***

Бам! Киришима подорвался на своей кровати; его сердце колотилось, как бешеное, а дыхание было поверхностным. Утирая лоб, он осмотрел свою пустую и спокойную комнату, успев лишь на мгновенье удивиться, когда… Бам! Ба-БАМ! «Блять!» Бакуго. Эйджиро поднялся на ноги, шатаясь, подошёл к стене, разделяющей его с его парнем, и положил на неё ладонь. Глубоко вдохнув, он дал своему сердцу успокоиться, прежде чем тихо постучать трижды. Несколькими секундами позже он услышал три ответных стука и облегчённо вздохнул. Он возвращался в кровать, когда экран его телефона засветился у него на столе. От: Детка Баку [02:16] Не спится? Грустная улыбка появилась на лице Киришимы, когда он прочитал это. Для кого-то другого это могло показаться лишь милым моментом — переживать за своего парня, когда у тебя самого проблемы. Но Эйджиро знал о нём больше. Он знал, какой Бакуго гордый. Да, возможно, он и переживал за Киришиму, но не это было мотивом его сообщения. Уже держа в руках свою подушку, он написал ответ. Для: Детка Баку [02:17] Ага. Можно мне прийти? Одинокий стук прозвучал за стеной, означающий подтверждение на их языке. Эйджиро положил телефон обратно на стол и быстро стёр со своего лица любой намёк на сочувствие, после чего выскользнул из своей комнаты и в темноте прокрался к соседней двери Бакуго. Блондин лежал на кровати лицом к стене, но он повернулся, когда почувствовал, как матрас прогнулся под весом Киришимы. Он всё ещё мог уловить карамельный запах нитроглицерина в воздухе. Рассеявшиеся следы дыма щекотали его нос, но ему это никогда не мешало. Он поприветствовал своего парня поцелуем в щёку, пытаясь не фокусироваться на том, каким уставшим выглядел Бакуго, когда он улёгся рядом с ним и почувствовал давление крепкой груди на его спину. Тёплая рука обняла его, и пахнущие расплавленным сахаром пальцы проскользнули между пальцев красноволосого. Это была негласная рутина, в которую они впали в последние несколько недель, и хоть Эйджиро и не говорил ничего об этом, он определённо заметил эту перемену. Теперь по ночам он действительно прокрадывался к своему взрывному другу за тем уютом, который давал ему сон рядом с Бакуго, обычно располагаясь возле его груди или же обняв его и уткнувшись в его затылок. Он жаждал быть ближе к сердцу Бакуго, иметь возможность чувствовать и слышать его сердцебиение, чтобы он мог сказать себе: «Он в порядке. Мы в порядке.» и на самом деле поверить в это. Так или иначе, в такие ночи Бакуго был готов на всё, чтобы не дать Киришиме увидеть своё лицо, и обычно это заканчивалось тем, что он просто давал ему обнимать себя. В других же случаях грудь красноволосого заменяла ему подушку. Тот думал, что Бакуго делает это по той же причине, что и он, но Эйджиро никогда не прятал своё лицо, когда на его глаза наворачивались слёзы; он был готов поговорить об этом всегда, когда мог, потому что это заставляло его чувствовать себя лучше. Но Бакуго всегда молчал. Он никогда не говорил об этом и мог сорваться, если на него надавить, так что Киришима давно перестал пытаться, осознавая причину: стыд. Он прижался спиной к груди Бакуго и улыбнулся, почувствовав, как блондин зарывается носом в его волосы и обнимает его немного крепче, как будто боясь, что Эйджиро исчезнет, если он его отпустит. Это чувство было хорошо знакомо ему. — Мне нравится, когда они опущены, — его голос был низким, тихим и сонным, и это заставило Киришиму улыбнуться ещё шире, — тебе стоит ходить так почаще. Эйджиро поднял его ладонь и поцеловал её тыльную сторону, слизывая следом вкус карамели со своих губ. — Может, я буду… Только для тебя, детка, — промурлыкал он в ответ, выводя пальцем круги на ладони его парня. Бакуго только фыркнул, почти что засмеялся. — Только для меня, а? — он оставил тёплый, небрежный поцелуй на шее Киришимы. — Ловлю тебя на слове, — красноволосый сонно хихикнул, отклонив голову, когда дыхание Бакуго защекотало его шею. Моменты вроде этого были единственным временем, когда Бакуго был таким любящим и уютным, и Эйджиро по-хорошему обожал эту его сторону. При должном подходе (должного человека) сонный Бакуго был очень нежным и мягким, щедрым на проявления привязанности и похвалу. Киришима ненавидел то, что ему пришлось стать единственным свидетелем чего-то настолько прекрасного последствием череды действительно ужасных событий, но он изо всех сил старался оставаться позитивным и смотреть только вперёд. Медленно вздохнув, он поцеловал руку Бакуго ещё раз. — Ночи, детка. Увидимся утром, — он услышал ответное мычание, сопровождающееся быстрым бормотанием, практически неслышным. — Спокойной ночи, Кири.