The Way to a Man's Heart

Кацуки проснулся с чувством тревоги, тяжело дыша. В отличие от обычных ночей, причиной тому были не его собственные сны. Он в недоумении оглянулся и заметил свой телефон, лежащий на полу рядом со столом. Нахмурившись, он поднял и включил его, слегка вздрогнув от яркого света экрана. Шесть пропущенных звонков: Кири Его телефон упал со стола от вибрации. Но почему Кири звонил ему так поздно? Они были совсем близко, буквально в соседних комнатах. Живот блондина скрутило от тревоги, когда он потянулся и трижды стукнул по стене. Тишина. Он повторил это несколькими секундами позже. Тишина. Бакуго вскочил с кровати и бросился к двери, затем выбежал в коридор. Он практически сорвал с петель дверь Киришимы, резко открыв её — парень не запирался на ночь, хоть и стоило — и вошёл в комнату, где увидел красноволосого, свернувшегося в дрожащий калачик на его кровати с ужасной камуфляжной расцветкой. Хоть Кацуки и не имел понятия о том, что делать с кем-то другим в такой ситуации, он быстро научился правильно успокаивать Киришиму. Заставляя себя оставаться спокойным, он пересёк комнату и включил настольную лампу, отворачивая её вниз, чтобы не было слишком светло. Когда он обернулся, большие красные щенячьи глаза уставились на него с заплаканного, покрытого пятнами лица. Как только Бакуго сел на край кровати, его крепкий парень незамедлительно обвил руками его талию и спрятал лицо возле живота блондина. Он разразился рыданиями с новой силой, когда Кацуки зарылся пальцами в светлые красные волосы, ожидая, пока этот прилив паники пройдёт. Когда такое случилось впервые, Бакуго только всё испортил — он был перепуган так сильно, что не мог понять, что Кири пытался ему сказать сквозь свои рыдания. Теперь же он знал, что делать. Спустя где-то десять минут дыхание Киришимы практически вернулось в норму, и Кацуки мог убрать его руки со своей талии без сопротивлений. Он лёг лицом к своему парню, убирая непослушные красные волосы с его влажного лица. Киришима подвинулся вперёд, заставляя их лбы соприкоснуться, и положил ладонь на грудь Бакуго, после чего судорожный вздох облегчения сорвался с его губ. Блондин обнял своего парня, притягивая его достаточно близко, чтобы они могли переплести их ноги вместе, пока он продолжал играть с мягкими красными волосами. — Я рядом, — прошептал он, чувствуя дрожащее дыхание Киришимы рядом со своим лицом. — Я здесь. Мы в безопасности. Я в порядке и ты в порядке, — он провёл большим пальцем по его липкой щеке, вытирая с неё слёзы, прежде чем оставить на их месте поцелуй. Когда он снова отстранился, Кири смотрел на него смутными, расфокусированными глазами, всё ещё опухшими от плача. — Извини… — пробормотал он низким, хриплым голосом. Кацуки щёлкнул языком. — За что? Если солдатам можно иметь травму, то тебе тоже. Думаешь, копам и пожарным не приходится жить с ненужными воспоминаниями о всяком дерьме? Это отстойно, но это не делает тебя хоть немного менее мужественным или что-то типа того. Надрать им задницы намного мужественнее, если что. И эти тупые воспоминания не остановят тебя на пути к становлению героем, но если ты всё-таки позволишь им остановить твой рост, то какого хуя я вообще встречаюсь с тобой? — он мягко тыкнул пальцем в кончик носа Киришимы. — А теперь улыбнись. Всё ещё супер странно видеть тебя без твоего обычного тупого оскала на лице. Тихий смешок, который услышал Бакуго, заставил его живот радостно сжаться. — Спасибо, детка, — прошептал Киришима с дрожащими уголками рта, — ты лучший. — Конечно, я лучший, — ответил Кацуки, победно ухмыляясь, затем подался вперёд и утвердил свою победу поцелуем. Он мог почувствовать солёный вкус слёз Кири, и хоть он и ненавидел, когда этот человекоподобный лучик чёртового солнца плакал, в глубине души он понимал: ни один из них не мог оставаться в абсолютно нормальном эмоциональном состоянии вечно. Он уже собрался отстраниться, когда, к его удивлению, Киришима потянулся к нему, соединяя их губы снова. Брови Бакуго поползли вверх, но он не сопротивлялся. Его рука скользнула вниз, на талию Киришимы, и он почувствовал, как тёплая ладонь ложится на его щеку. Красноволосый издал тихий стон у его губ, а затем мягко проскользнул между ними кончиком своего языка. Кацуки задрожал, позволив своему парню исследовать его рот, сжимая пальцы у него на спине. Они целовались так довольно долго, просто лениво изучая рты друг друга и позволяя их рукам блуждать как над, так и под их одеждой, но в этих их действиях не было никакой похоти. Это не принуждало ни к чему, это было… если честно, неплохо. Они просто дурачились, как дети, исследуя друг друга, и им не нужно было ничего большего. Спустя некоторое время Киришима отстранился достаточно далеко, чтобы они оба смогли отдышаться. — Я хочу спать, — пробормотал красноволосый, мило чмокая подбородок и уголки рта Бакуго. Блондин хихикнул. — Так спи, придурок, — нежно прошептал он, — тебя ничто не останавливает. — Но ты красивый… — сонно ответил он, — я хочу продолжать целовать тебя. Кацуки фыркнул, игнорируя прилившую к его щекам краску, и мягко притянул голову Кири к себе под подбородок. Он ни за что не даст этому тупоголовому увидеть, как он краснеет. — Ты сможешь целовать меня сколько угодно утром, идиот, — прошептал он в волосы Кири. Красноволосый улыбнулся, прижимаясь ближе к его груди. — М-м-м… Определённо буду. Буду целовать тебя каждый день. — Да ладно? — сердце Бакуго забилось быстрее. — М-х-м… Обещаю. Кацуки спрятал улыбку в волосах Эйджиро, дожидаясь тихого сопения, чтобы ответить. — Ловлю тебя на слове, Кири…