Покажите ребенку любовь.

— Одасаку-у-у! Давай сегодня Чую в бар возьмём? Смотри, какой сердитый, тоже ведь выпить хочет! — Дазай как-будто нарочно пропевал каждое слово, больше раздражая Накахару, он стоял за напарником, положив руки ему на плечи, несильно давя, давая понять, в очередной раз, что он ниже него. Ода, видя, как сильно Осаму бесит Чую, вздыхает: — Идём, пока не поссорились. Да, Дазай та ещё задница, он ведёт себя как ребенок, раздражая всех вокруг. Раздражал бинтами, своим голосом, присутствием, выходками. — Да заткнись ты, тупица! — Накахара пинает напарника в бок ногой. — Ай, Одасаку, меня Чуя обижает! — наигранно обидевшись, кричит забинтованное чудовище. — Не лезь к нему, обижать не будет. Кажется, Осаму мог разозлить кого угодно, но не Сакуноске, нет, его ничего не может вывести из себя. — «Такой спокойный», — думает суицидник, косо глядя на друга, похоже он уже успокоился. Всю дорогу до бара Дазай следил за Одой, на лице последнего не было каких-либо эмоций. В баре их уже ждал Анго, в руке у него был стакан виски. — О-о! Анго, ты уже здесь? Мы тоже пришли! — Осаму почти вбежал, расправив руки. — Дазай-кун, спокойствия тебе не занимать, — повернув голову, сказал Сакагучи. — Всю дорогу этот придурок болтал, есть способ его заткнуть? — прошипел Чуя, снимая плащ. — Уверен, есть, — в разговор включился Ода. — Ну за что вы меня так ненавидите? — не дождавшись ответа, чудовище добавило: — Два виски, пожалуйста! — Ты определился с кем разговариваешь, с нами или барменом, идиота кусок? — рыжий парень скалится. — И коньяка! — Эй, придурок, я с кем разговариваю?! Смотри на меня! Куда ты залпом все пьешь?! Не смешивай! Идиот, тебе утром плохо будет! От Мори-сана влетит! Что может остановить этого веселого парня? Правильно, ничего! — Повторите! — уже слегка заплетающимся голосом говорил он. Остальные тоже взяли по рюмке. И все они слушали бред Дазая, Ода особенно внимательно следил за ним, чтобы его не разнесло в хламину, может, удастся вовремя остановить? — Вина! — Так, Дазай, хватит тебе уже! Посиди, отдохни, а то рухнешь прямо здесь, — Сакуноске попытался остановить его. — Мамочка Одасаку, а можно бокал вина, первый и последний, честно! — Нет, нельзя, сиди спокойно. Через пару минут Осаму заметил любимого кота, сидящего в углу. — Учитель! Я тебя сразу не заметил! Иди сюда! Он подходит к коту и берет его на руки. — Учи-и-итель! Ты же любишь меня? Разреши выпить винал бока! — Вот идиот, неужели разнесло? — Чуя смотрел на все это, думая о том, как Мори потом будет выносить им мозг. Суицидник не дал им спокойно посидеть. Ода нёс его на своей спине к себе домой, а Анго и Чуя шли рядом на всякий случай, мало ли что. Дазай в прямом смысле кричал в ухо бедному, совсем чуть-чуть выпившему, даже не опьяневшему, Одасаку: — Забирай меня скорей! Увози за сто чертей! И стреляй в меня везде! Задолбался я уже! — Дазай-кун, попрошу тебя быть немного спокойнее, от твоего крика у меня очки треснут, — поправляя ещё не треснувшие очки и выдыхая, говорит Сакагучи. С горем пополам они дошли до дома Сакуноске. Очкарик и шляпник отправились по домам, а бедняга остался со своим ненормальным другом. — Дазай, снимай одежду, тебе не удобно в ней будет спать. — У меня нет другой одежды, в которой я мог бы спать, поэтому я останусь в своей! — Я дам тебе свою футболку. Пальто и костюм улетели в угол комнаты. — Быстро однако, держи, — он протянул ему свою футболку, которая на несколько размеров была больше. Под ней Дазай спрятал забинтованную грудь и спину. — Спасибо! Он прыгнул на футон, крикнув: — Спокойной ночи, Окадасу! — Спи ты уже, Господи. Неизвестно, молился ли Ода, но Осаму уснул быстро, но во сне он все же продолжал нести бред, иногда он говорил так громко, что Одасаку казалось, будто он проснулся, не дай бог, ведь если он проснется, придется убеждать соседей не звонить в полицию. Наутро все было хорошо, Сакуноске, лежащий на другом футоне рядом, разлепил глаза, слегка потянулся и повернул голову на бок, чтобы посмотреть, что там с его временным сожителем. Он не поверил своим глазам, когда увидел совсем маленькое тело, полностью укрытое его футболкой. Бинты висели, повязка с глаза спала. — Э-это ребенок…?! От этого громкого удивления, ребенок открыл глаза, потер их и сел. — Одасаку, я спал, а ты кричишь. — Прости, прости! Он быстро набрал номер Чуи, чтобы узнать, что им теперь делать. Почти сразу Накахара прибыл в квартиру. Увидев напарника, сказал: — Допился всё-таки!