Покажите ребенку любовь.

Позвали и Анго. Все трое смотрели на ребенка и действительно не знали, что им теперь с ним делать. — Предлагаю утопить его, и его мечта сбудется, и нам хорошо, — предлагает Чуя, и вполне серьезно. — Ты что?! Так с детьми нельзя обращаться, — Оде не по душе предложение Накахары. — Пусть он живёт у меня, не будет же он без присмотра. — Дазай-куну нужна одежда, но это без меня, мне на работу пора, пока! — сказал Анго и почти сразу ушел. — Чуя, могу ли я попросить тебя посидеть с ним, пока я схожу в магазин детской одежды? — Сакуноске уже надевает на себя свое укороченное пальто. — Я с ним один не останусь, но позвоню Акутагаве, чтобы помог мне, делаю это ради тебя, единственного, кто может заткнуть этого беса. — Большое спасибо! Чуя позвонил Рюноске, они дождались его, и Ода ушел. — Маленький Дазай-сан? Что случилось? — Акутагава смотрел на него свысока, что было очень непривычно. — Причина неизвестна, но я думаю, что он просто напился, тупица, идиот. — За что вы его так не любите? — Он конченный! Рюноске повернулся и не увидел Осаму. — Где он?! На кухне какой-то грохот, оба парня побежали туда, и нет, Чуе было все равно на маленького мерзавца, ему важно, чтобы не пришлось убирать весь дом после его проделок. Они прибегают и видят такую картину: Дазай весь обсыпанный мукой, с ножом в руках, на полу та же мука, сахар, разбитые яйца, какая-то лужа, наверное, это чай, оставшийся со вчерашнего утра, так и не убранный до сих пор. — Что ты здесь устроил, подлец?! Ты специально?! Иди сюда, зараза, задушу тебя! — Накахара разозлился. — Одасаку тебя задушит, если ты меня хоть пальцем тронешь, коротышка! — Как ты меня назвал?! Ты ниже меня! — Сантиметров на пятьдесят. — Вот именно! — Только мне шесть лет, а тебе восемнадцать. — Урод!!! Ничего не оставалось делать, как убирать кухню за этим хитрым жуком, когда все было убрано, Чуя дал Дазаю подзатыльник. — Ещё раз подобное будет, и я клянусь, я прибью тебя! Мальчик убежал к Акутагаве и спрятался за ним. — Акутагава, меня обижает Чуя. — А я что сделаю? — Бесполезный! Чую было искренне жаль, как же он от него устал за пять минут. Трое отправились в комнату, Рюноске закрыл дверь на ключ, чтобы мелочь не сбежала снова. Дазай полез к сидящему на полу Накахаре, и последний чуть ли не завизжал: — Убери его от меня! Я ненавижу детей, а этого недоразвитого тем более! — «Может, если я буду хорошо относиться к Дазаю, когда он вернётся, он признает мою силу?» — подумал Акутагава. — Я хочу рисовать! — Осаму топнул ножкой. Худощавый парень протянул ему листок бумаги и, непонятно откуда взявшиеся, карандаши. Ребенок лежал на полу и что-то рисовал, но не видно было, что именно, потому что он закрывал рукой. — Ещё бумагу! Акутагава дал ему ещё три листа бумаги, чтобы он обрисовался весь. Снова он рисует, но опять же, закрывает рукой. — Я хочу написать на рисунке кое-что, дайте ручку! — Пиши кровью, — почти равнодушно сказал рыжеволосый. Во славу всем богам, которым молился Чуя, пришел Ода. — Я вернулся, в этих магазинах столько людей, как-будто у каждого резко появился маленький Дазай. — Одасаку, я кое-что нарисовал, смотри! — Осаму бежал к нему с рисунками. Сакуноске улыбнулся ему и взял рисунки, то, что он увидел, он хотел видеть меньше всего. — Ребят, вы вообще следили за ним? Вы видели, что он рисовал? — спрашивает он, поворачивая «шедевры» к Накахаре и Акутагаве. На одном рисунке какие-то ножи, на втором веревки, на третьем Одасаку и он сам, а наверху подписано, не кровью, конечно, «Одасаку лучше всех, а Чуя лох». — Это Чуя сказал мне это нарисовать, а последнее я сам, — Дазай явно ненавидит напарника. — Это не я! Ну кому ты поверишь?! Ребенку, который на каждом шагу подставляет меня, или мне?! Я адекватный! — визжит Накахара. — Да успокойся ты, я тебе ничего не сказал. — Прибей его, он меня бесит. — Все, все, если хотите, можете идти. Спасибо больше, что посидели с ним. И два мафиози ушли. Остались Осаму и Ода. — Ты хорошо себя вел? — Конечно! Я разгромил тебе кухню и заставил нянек убирать ее! Я хороший командир? — Очень хороший, а без разгрома кухни не мог? — Не громить скучно. — Да, согласен. А давай, если будешь хорошо себя вести, я куплю тебе, что ты захочешь? — Давай! А что я хочу? — Это должен знать только ты. И ещё кое-что, пара условий, ты не рисуешь странные рисунки и не громишь мне дом, хорошо? — Смысла жизни больше нет. — Кстати, я тебе одежду купил, примерь. Парень достал из пакета голубую рубашку с белым воротником, тёмно-серые шорты, гольфы и ботинки. — Вот, держи. Осаму надел то, что ему дали и посмотрел на Сакуноске. — Вроде размер подошёл, тебе удобно? — Да, спасибо! — Стоп, а тебя эти няньки покормили? — Нет. Ода заспешил на кухню, чтобы приготовить ему что-нибудь, ребенок за ним, мальчик сел за стол и ждал свой чай. Когда все было готово, они оба сидели и ели поздний завтрак. — А что они вообще делали? — поинтересовался главный нянь. — Орали. Другого ответа он и не ожидал.