Единый организм

POV София

      Стоит, наверное, начать с моего происхождения. Я дочь Карлуса и Юфимии Поттер. Младший ребенок в семье. Родители зачали меня в уже преклонном возрасте. Они долгое время пытались завести ребенка и, уже отчаившись, поехали во Французскую Коллегию Зельеваров, где у моего отца был знакомый целитель. Проконсультировавшись со специалистами и пройдя обследование, они узнали, что кто-то проклял Карлуса редким заклятием бесплодия. Оно было наложено крайне давно и частично выветрилось, что дало возможность избавиться от него. За большую сумму денег Поттеры договорились о ритуале, который сможет полностью избавить Главу Рода от действия сглаза. Через 3 месяца мама забеременела Джеймсом, моим старшим братом, а через 7 лет мной.       Я похожа на обоих родителей. Фиалковые глаза и черты лица матери, черные волосы и бледная кожа от отца. Своим мягким характером я пошла в мать. Неконфликтная и необщительная, я с трудом заводила знакомства, чаще всего прячась за маской безразличия. Яркая демонстрация эмоций в обществе аристократов считается плохим тоном, поэтому по-настоящему искренней я могла быть дома. Только сейчас я понимаю, какими же глупостями была забита моя голова в то время. Строить из себя кого-то другого, чтобы о тебе плохого не подумали - идиотизм. Но такое поведение всё-таки необходимо для тех, кто варится в высших кругах, стоит признать. Брат... Джеймс был беззаботным, весёлым парнем с светло-карими глазами, смуглой кожей и русой шевелюрой, которая вечно была растрепана. Он был старше на семь лет, и эта разница была огромной пропастью между нами, поэтому общались мы немного. Друзей у меня особо не было, но это с лихвой компенсировали родители, окружавшие меня любовью и заботой.       С 7 лет мама начала обучать этикету. Эти уроки были до ужаса скучны, но я понимала, что они необходимы, поэтому, сцепив зубы, впитывала информацию. В это же время я пристрастилась к книгам. Я была очень любознательна и вгрызалась во все знания, что попадались мне на глаза.       Так и проходило мое детство в учебе, приемах, балах, на которые мы с родителями ходили постоянно, ибо отказ от приглашения от древнего рода на такое мероприятие означал бы высшее неуважение и мог расцениваться, как какой-либо вызов.       В одиннадцать я поступила в Хогвартс. Попала на факультет воронов, не принимавший ничью сторону в противостоянии Гриффиндора и Слизерина. Такое распределение мне пришлось по вкусу, так как на Рейвенкло открывались отличные возможности для получения наибольшего количества знаний, факультет заучек как-никак. На моём факультете ценят личное пространство и упорство в учебе - всё, что мне нужно было в одиннадцать.        Тем не менее моя замкнутость имела огромный минус. Будучи не особо общительным человеком, настоящих друзей я так и не нашла. Учеба проходила скучно и однообразно. Скрашивали эти дни только письма родителей и огромнейшая школьная библиотека. За пару недель я плотно застолбила за собой место лучшей ученицы на курсе. Так как первый курс я давно прошла дома, мне пришел в голову план, как убить скуку на уроках. Я брала книги 3-4 курса в библиотеке и зачаровывала их обложки, чтобы всем казалось, будто я читаю учебники 1 курса.       Когда мне было восемь, в газетах начали появляться странные новости о пропаже людей, а позже о нахождении их мертвыми. Из подслушанных мной у родителей разговоров я узнала, что некий Волдеморт, прозвавший себя новым Темным Лордом, создал террористическую организацию, которая занималась попытками продвинуть законы о лишении различных прав полукровок и маглорожденных. Пожиратели Смерти, как их окрестил отец, в основном состояли из представителей старых чистокровных семей.       Когда мне было 10, в Ежедневном Пророке начали печатать статьи о настоящих спланированных нападениях. Было понятно, что простые исчезновения людей и необходимость скрываться уже не устраивают членов преступной организации. Назревала война, которая могла охватить всю Магическую Британию. Страна разделилась на три лагеря: Министерство, подвластные Волдеморту Пожиратели и созданный директором Дамблдором для борьбы с Пожирателями Орден Феникса.       Проигнорировав протесты родителей, которые собирались сохранять в набирающей обороты войне нейтралитет, Джеймс вступил в Орден. В тот же год он сделал предложение Лили Эванс. Они начали встречаться еще с 7 курса. Свадьба проходила в узком кругу и Джеймс демонстративно не позвал родителей, отправив приглашение только мне. Хоть я и была крайне недовольна поступком брата, который подставил под удар весь малочисленный род Поттеров, я приняла приглашение.       На свадьбе мне удалось застать Джеймса одного и поговорить с ним. Вскоре он помирился с родителями. Старший брат каждый день рисковал жизнью, работая аврором, и конфронтовать со своей родней тогда, когда наоборот нужно сплотиться, не собирался никто.       Через 3 года у Джеймса и Лили родился сын. Мой племянник. Они назвали его Гарольдом. У малыша были выразительные зелёные глаза и растрепанные черные волосы.       У рода Поттеров есть одна интересная особенность. Когда рождается ребенок, в чьих жилах течет кровь Поттеров, всех живых членов семьи тянет к нему неведомая сила. Дело в том, что первое время после рождения ему нужна подпитка родовой магии. В один прекрасный день, точнее ночь, проснувшись и наспех одевшись, я припустила со всей возможной мне скоростью к воротам замка, кое-как отделалась от Филча и, попав на границу антипортального барьера, который, Слава Мерлину, был намного меньше антиаппарационного и охватывал замок только до ворот, активировала портал и появилась в холле Поттер-мэнора. Судя по абсолютной тишине, родители уже отправились в Годрикову Лощину.       Схватив горсть летучего пороха, я кинула ее в камин, который тут же вспыхнул зелёным пламенем, и, входя в камин, четко произнесла: — Годрикова Лощина, дом Поттеров.       Дом находился под Фиделиусом и только знающие местонахождение дома могли туда попасть. Но также особняк в Годриковой Лощине был подключен по каминной сети к Поттер-мэнору, что давало возможность беспрепятственно и быстро попадать домой к Джеймсу.       Выпав из камина, я огляделась. Мое бренное тело лежало на роскошном мягком ковре, смягчившим падение. Похоже, не только я плохо переношу перемещения подобного рода. Рядом с ковром стоял низкий журнальный столик, от которого по обеим сторонам располагались кресла. Дальше разглядывать я не стала, так как сверху раздался протяжный детский плач.       Взбежав по ступенькам на второй этаж и добежав до двери детской, в которой должен будет жить Гарри, я вошла. Первое, что бросилось мне в глаза, это Джеймс, стоящий посреди комнаты с ошалело-счастливым выражением лица. В кресле сидела с умиротворенным лицом Лили. И чуть поодаль от нее стояла мама с отцом, держащим на руках сверточек. Они вдвоем с нежностью рассматривали находящегося в нем ребенка. Никаких видимых следов недавних род я не заметила, с благоговением уставившись на ребенка.       Набравшись храбрости, я на негнущихся ногах подошла к родителям и протянула руки. У Джеймса неожиданно проявился материнский (...отцовский?) инстинкт, и он подозрительно на меня посмотрел, словно размышлял, можно ли мне доверить сына. Отец протянул мне в руки сверточек. На меня сразу воззрились огромные зелёные глазищи. Казалось, они светились изнутри. Бровки нахмурены, взгляд изучает. Наконец, сделав для себя какие-то выводы, личико малыша разгладилось, а беззубый рот приоткрылся, уголки губ приподнялись. Малыш улыбался.