Единый организм

POV София

      С тех пор каждые выходные я проводила в Годриковой Лощине. Возилась с малышом, болтала и беспокоилась за Джеймса вместе с Лили. Она оказалась очень интересной собеседницей и, вопреки моему юному возрасту, воспринимала меня, как равную. С ней можно было обсудить решительно все, будь то квиддич или маггловская литература, зельеварение или трансфигурация, собаки или драконы. Она была реалисткой и не гнушалась говорить с ребенком даже о войне. Всего через месяц я уже считала ее своей подругой. Первой, прошу заметить.       Гарри сразу завоевал мое сердце. Когда нашему знакомству стукнул месяц, он уже запомнил, в какие дни я должна прийти. Как только я вываливалась из камина, он тут же начинал громко верещать, улыбаться и проситься на руки. Заваливать своими игрушками, забавно балакая на только ему понятном языке. Такого доверия он не проявлял даже друзьям Джеймса, которые заходили к ним намного чаще, чем я.       Я частенько засиживалась в библиотеке, чтобы выучить какое-нибудь интересное заклинание, а потом показать его Гарри. Слава Мерлину, в доме волшебников не могли засечь колдовство несовершеннолетнего. За такими посиделками я нередко теряла счет времени и попадалась после отбоя Филчу, который щедро одаривал меня отработками и снятыми баллами. Как оказалось, я не кое-как отделалась от завхоза, а выпустила в него Ступефай. После того случая он нажаловался директору, что не возымело эффекта, так как отец осведомил Дамблдора об обстоятельствах. Встречаясь со мной до отбоя, Филч лишь бросал подозрительные взгляды в мою сторону, но стоило мне попасться после десяти часов вечера, ему срывало крышу.       Во время уже ставших обыденными посиделок я упоминула о данном происшествии и получила от Джеймса, сверкающего шаловливой улыбкой, какой-то непонятный чистый пергамент. Оказалось, что это было одно из главных достижений Мародеров, так называли брата и компанию в школе. Пустой пергамент после кодовой фразы превращался в карту Хогвартса, на которой изображались все найденные Мародерами потайные ходы и самые настоящие люди. Любой человек в замке отсюда был виден, как на ладони. Показывалось местоположение и передвижение всех людей в замке. Джеймс во время выпускного на седьмом курсе прокрался в каморку Филча и выкрал карту, которую завхоз отобрал у них на шестом курсе.       Всю последующую неделю я, как сестра своего брата, исследовала потайные ходы в школе. Побывала на кухне, наполненной эльфами-поварами, которые фанатично пытались запихнуть в руки хоть какую-нибудь еду. Нападки Филча больше не могли возыметь на меня эффекта, поэтому утром у завхоза на лице часто можно было наблюдать кислую мину.       Так в войне против завхоза, уроках, посещений Годриковой Лощины неожиданно закончилась школа, в июне отпраздновали мой день рождения. Пока не наступил переломный в моей жизни момент.       17 июля был обычный ничем непримечательный день. Так как времени у меня было вагон, то я почти каждый день проводила в Годриковой Лощине. Этот день не стал исключением. Компанию мне решил составить отец, из-за работы он очень редко видел своего внука, а сегодня был выходной.       Первоначально мы решили сходить в Косой Переулок. Во время редких посещений Годриковой Лощины отец всегда одаривал Гарри какой-нибудь игрушкой. Малыша никогда особо не интересовало, что ему дарят, главное, чтобы это было чем-то, способным его заинтересовать. Так как Гарри скоро исполнялся год, отец решил приобрести ему маленькую игрушечную метлу. У нее были такие же свойства, как и у настоящей метлы, но адаптирована она была под ребенка. Такая метла была маленькая по своим габаритам и могла взлетать на полтора метра.       Выбор подарка был делом, отнюдь не быстрым. В итоге провозившись с покупкой час, мы, наконец, переместились каминной сетью в Годрикову Лощину. Отец чинно вышел из камина, я же скромно по привычки легла на ковер. На встречу нам из-за двери сразу вылетел Гарри, который уже спокойно передвигался на своих двоих. Окинув нас взглядом, он подбежал к деду и крепко ухватил того за ногу, обнимая. Отец засмеялся и поднял малыша на руки. Просидев на руках минуту, он потребовал опустить его, начав извиваться, как змейка. Он спустился на пол и начал задумчивым взглядом изучать дедушку. Я поняла его недоумение и помахала в воздухе метлой. Он обратил на меня внимание и задумчивое недоумение на его лице во взгляде сменилось заинтересованностью. Наблюдавший за сменой эмоций на лице мальчика, отец рассмеялся. В проходе, облокотившись о косяк, хихикала, прикрывая рот ладонью, Лили.       Гарри быстро разобрался для чего предназначен подарок и уже через 10 минут летал по комнате, весело хохоча. Все трое поочередно страховали его от падений. Так незаметно наступил вечер, пришел Джеймс и мы решили откланяться.       Мы переместились домой, и сразу стало ясно, что что-то не так. Сверху раздавались крики и брань. Отец приказал мне отправляться в свою комнату. Я послушно поднялась наверх, так как моя комната располагалась на втором этаже. Наши с отцом пути разошлись и он устремился к своему кабинету, из которого доносились звуки. Выждав десять секунд, я последовала за отцом.       Дверь кабинета была приоткрыта и оттуда без труда было все видно. Помещение сотрясали взрывы, были видны вспышки и тут произошло это: —Avada kedavra, - произнес наполненный неконтролируемой яростью голос, в котором с трудом можно было узнать голос Альбуса Дамблдора.       Послышался звук падения на пол тяжёлого предмета. Сердце пропустило удар. Тело выполняло движения на автомате. Отмереть, понестись со всех ног за ближайший поворот и спрятаться в нишу. Вовремя. Совсем рядом пронесся директор Хогвартса, весь растрепанный, одежда и волосы в подпалинах, взгляд пылает яростью, жаждой мести и... похотью?       Сидела в нише я долго. Полчаса или больше. Не хотелось идти в кабинет отца, ведь я знала, что найду там. Из комнаты выходил только Дамблдор. Решившись, я вылезла из ниши и подошла к кабинету. Рука потянулась к ручке. Она подрагивает. Но вот я дотянулась до двери и медленно её распахнула. Комната имела плачевный вид. Но все мое внимание было приковано к телу отца. Всё в кровоточащих порезах, на груди расплывался сильнейший ожог. В семи метрах от него валяется часть отсеченной заклинанием руки.       Отвести взгляд было ошибкой. Он наткнулся на мать, смотрящую в потолок безжизненными глазами. Одежда изорвана, все тело изуродовано. На нем видны признаки изнасилования.       Наконец, я не выдержала и, упав на колени, разрыдалась. Я потеряла родителей.