Лекарь

      Шестое сентября с каждым днем все ближе и ближе, а проблем все больше и больше. Просто не знаешь, за что хвататься в первую очередь.       — Может, ты поговоришь с ним? — Отчаянно просит Минерва, узнав, что никакого бала ей не видать, как новенького блестящего маноката ко дню рождения.       Наверное, сестрёнка ждала этого бала. Все-таки великое событие среди знати и мелких сошек. Повод поглядеть на других и себя показать.       — Не думаю, что это хорошая идея, — осторожно говорю я, переживая.       Минерва уж больно бурно обрадовалась нашему неожиданному «родству». Хвасталась всем и каждому, рассказывая такие небылицы в городе, что меня некоторые местные лавочники обслуживать отказывались. Не говоря уже о наших, что носы кривили, кроме того же Макнейера и Чени. Уж не знала, радоваться мне или плакать, найдя как-то по утру миленький букетик ромашек под дверью. Найти горе-воздыхателя было не сложно: слишком радостно выглядел Фрош, стоило только мне показаться из своих каземат. А какие взгляды тот бросал на притихшего Теневого Убийцу Драконов смотреть любо.       — А ты, я смотрю, популярна, — беззлобно смеётся Арх, увидев на столе вазочку с цветами.       — Иди лесом, грибочки собирай, — в тон ему произношу я, стараясь не смотреть на чёртов букет.       Теперь Макнейер предпочитал проводить все свободное время у меня в стационаре, лёжа на свободной койке и рассматривая журналы. Для чего он это делал непонятно, но от его присутствия даже дышать становилось легче. И мою просьбу с покупкой трав Арх выполнил безукоризненно. Но когда я подготовила смету, с прикрепленной к ней длинным чеком меня ждал облом: недовольный бухгалтерией Самуил.       Зарывшийся в бумаги котенок был безумен. Шипел каждый раз, стоило только кому-то подойти ближе на три метра к столу и швырялся полными кружками горячего кофе.       — Чего тебе? — Его уши нервно дернулись, стоило только мне показаться в проёме выделенного отцом иксиду кабинета.       — А у тебя уютненько тут, — замечаю я, подходя ближе.       Кабинет не больше моей комнаты, но зато рядом с Мастером и библиотекой. Чистенько, что ещё могу сказать. Нет никакой отделки: только голые стены, с унылой картиной луга, пара фикусов в углах и шкафы-шкафы-шкафы.       — Чего тебе? — Повторяет недовольно свой вопрос иксид, отрываясь от бумаг.       Обрисовав проблему и показав документы, Самуил закусил нижнюю губу, что-то просчитывая в уме, а затем послал в далёкие дали, пообещав во всем разобраться. Не повезло котёнку, Мастер загрузил его по самое не хочу, так толком ничего не пообещав. Судьба поселения иксидов все ещё была неизвестна.       И вот незаметно подкралось третье сентября, а я ещё платье не купила. То, что настала осень, ощущалось с большим трудом, но хоть стало не так жарко. Пахло пожухшей листвой и сладкой ватой. Местные готовились к празднику урожая, готовя чучело и очищая главную площадь. Местным лавочникам было не до продаж. В Милагросе уважали богов и чтили традиции.        Так что пришлось выбирать из того, что висело в шкафу, ругая себя за нерасторопность. Единственное относительно целое платье было светло-зелёным, в крупный горошек. Кажется, я как-то надевала его на один из праздников в поселении. Негусто.       Столичная мода также оставляла желать лучшего, так ничего страшного не случиться, если я надену обычное чёрное платье с открытой спиной и высоким воротником-стойкой. Отца все равно не опозорю, а так хоть будет удобно. Покрутившись у зеркала ещё с минуту, я сняла платье, переоделась в домашнее, собрала сумку и стала дожидаться отца, как примерная дочь. Может удастся что-то прикупить в Столице? Конечно, цены там аховые, но это того стоит же?       — Линд, тебя отец зовёт, — без стука влетает в мою обитель сестра.       — Да, иду, — сразу же отзываюсь я, стараясь не смотреть на Минерву.       Она недовольна — и это понятно. Любой на её месте поступил бы так же.       Закрываю на ключ двери, вешаю записку и следую за сестрой на верх. Отец спокоен, как удав. Явно успел принять на грудь. Говорит что-то Самуилу, кивая на младшую дочь, отдаёт последние наставления Тоне и выходит из здания. Я бегло обнимаю Минерву, целуя ту в щеку, на ходу треплю шерстку на голове Самуила и киваю притихшему за столом Фро. До вокзала доходим в тишине, разбавляемой окриками местных. Купе самое лучшее, как и еда в вагоне-ресторане.       — Я успею пробежаться по магазинам? — Спрашивать о таком у отца страшно: мало ли как тот отреагирует.       Мастер хмурится, прожигая взглядом, а затем кивает.       — Не больше двух часов.       Мне хватит. В Столицу мы прибыли ровно по расписанию. Затем заселились в гостиницу (опять же самую лучшую) и я побежала по магазинам, клятвенно уверив Мастера, что ровно в восемь буду стоять у главного здания совета.       Город жил, тонул в своём отчаянье. Воздух пропитан гнилью. Ничего не изменилось, когда я была здесь в последний раз: прямые улицы, что вели всегда к зданию Совета, надменные люди и нищета. Стайка беспризорников окружила меня тут же, стоило только выйти к торговой улице. Драться или ругаться не хотелось, а применять магию в открытую нельзя. Пришлось убегать, прижимая к животу сумку с вещами.       Я успела обойти несколько магазинчиков, разочаровываясь в товаре. Всё броское, какое-то аляпистое и дорогое. Наверное, моё платье все же ничего. Но я не смогла удержаться, купив хаори цвета красного вина для отца. Размер вроде его, так хоть порадую старика.       Быстро переодевшись в кафешке и сделав на голове гульку, закрепив все это безобразие магическими невидимками, я стремглав бросилась к зданию Совета. Сумку пришлось уменьшать и прятать в ботинке.       Отец недоволен, недовольна сложившейся ситуацией и я, но куда деваться? Мой подарок даже не заставил Мастера в лице измениться, но надел хаори тот тут же.       Двигался отец гордо и уверенно, позволяя мне прятаться за его широкой спиной. Надеюсь, ничего страшного не произойдёт. Я легко доберусь до бара, напьюсь в свое удовольствие и попытаюсь потанцевать. Всё-таки на бал же пришли… только почему-то дотанцевала я до номера Бастии, проведя с ним незабываемую ночь.