Ломая замки и запоры

Директор Дамблдор сидел у себя в кабинете, рассматривая пергамент с расписанием занятий первого курса. Закончив, он черкнул в пергаменте пером. Послюнявил кончик. Черкнул еще несколько раз, скатал пергамент и подозвал Фоукса. — Отнеси Минерве, будь другом. Фоукс выпорхнул в окно и растворился в утреннем тумане. Директор задумчиво проводил его взглядом и, охнув, распрямился в кресле, отчетливо хрустнув позвонками. * * * — Мерли-ин! — стонал Рон после первого урока зелий у Гриффиндора. Гарри с интересом развернул голову в его сторону — у Когтеврана зелий еще не было. — Друг, я просто выжат. Профессор Снейп — чудовище! Черт… Он ненавидит гриффиндорцев! Я говорю тебе! И хаффлпафф тоже. Одна девчонка разрыдалась после его занятия, — Рон скорчил рожу. — И между прочим, спорим, своим змеюкам он не скажет ни слова выговора? Он предвзят! Это нечестно! Мерзкий, злобный… — Ты преувеличиваешь — сказал Гарри, но как-то неуверенно. Он не хотел слушать от Рона плохих слов об учителе, которого еще даже не видел. Может быть, в конце концов, на самом деле он не плохой человек. Но Рон звучал убедительно, и Гарри начинал колебаться. — Ты просто с ним еще не встретился! — кричал Рон. — Уверен, уже после первого урока зелий ты поймешь, как я был прав! Логично, что первый урок зелий у Когтеврана был со Слизерином. И Драко категорично сел рядом с Гарри, не обращая внимания на взгляды, которые бросали на него (и на Гарри). Казалось, сделанного Драко действия не одобрила (и не поняла) ни одна душа в классе. Драко это не волновало. И мнение Гарри, кажется, его не волновало тоже. — На нас смотрят… — тем не менее решил сказать Гарри, словно это было не очевидно. Он не любил быть в центре внимания. Никогда, когда он оказывался в центре внимания, это не заканчивалось хорошо. Даже то восторженное внимание, которое последнее время шло от окружающих, он не мог переносить спокойно. Именно к этому факту он хотел попытаться привлечь внимание Драко, надеясь, что беспокойство просто слышно в его голосе. — Пускай, — немой призыв был проигнорирован. Гарри насупился и не стал продолжать эту тему. Попросить Драко пересесть он не осмелился. Утыканная взглядами спина чесалась. — Они все просто ничего не понимают, — вдруг сказал Драко, и Гарри поднял на него взгляд. В глаза бросился острый белый нос. — Знаешь, было бы проще, попади ты в Слизерин. «Ага», — подумал Гарри, но его «ага» вовсе не было наполнено утвердительным смыслом. Ну, даже если Драко не понял, он, все равно пытался подбодрить. На стороне Слизерина кто-то засмеялся. Смеющихся голосов тут же стало несколько, и это могло вообще никак не относиться к Гарри, но он снова напрягся. Пригнул голову, стараясь выглядеть ниже. Впереди был еще целый урок. * * * Профессор Снейп. Да, Гарри в каком-то смысле понял Рона в тот момент, когда профессор вошел в класс. Или вернее сказать влетел? Такой преподаватель не мог быть добрым, или мягким, или снисходительным. Он словно сошел с книжных страниц — такой же черный, сухой и резкий. А еще вокруг него распространялась аура. Точную природу этого ощущения Гарри описать не мог, просто было чувство, что заткнуться стоит прямо сейчас. Даже если ты в принципе ничего не говорил. Кажется, это ощущали все. В полной тишине профессор прошел до своего места. Целую минуту эта тишина не нарушалась ничем, только шумом дыхания и шорохом нервно ерзающих по скамьям учеников, пока профессор Снейп — стоя, за стол он так и не сел, — знакомился со списком учеников. Кто-то снова попытался зашушукаться. Насколько плохой была эта идея, Гарри успел лишь подумать. Профессора моментально перестало занимать то, что было написано на листе, и его взгляд вцепился в класс. Шепот умер. Умерла в принципе любая жизнь, какая только была. Или Гарри так показалось, потому что сам он замер и задержал дыхание. Взгляд, которым профессор Снейп обвел класс, был холодным, как уличный воздух. Низким голосом, медленно артикулируя, отчего у Гарри прошел табун мурашек по спине, он произнес: — Если кто-то… считает мои уроки недостаточно… интересными, чтобы слушать на них не только меня, — профессор сделал паузу. — Он может их не посещать. Гарри из этих слов вынес следующее: не посещать занятия профессора Снейпа будет последней ошибкой в школьной жизни случайного дурака. Профессор продолжал. — Для остальных скажу один раз: я не терплю на своих уроках ничего кроме тишины. Разговаривать только тогда, когда я спрашиваю с вас ответ. Все остальное, будьте добры, обсуждайте на перемене, если желаете сохранить баллы своего факультета. Научитесь разъединять свой язык и то, что называете мозгом. Вопросы? Вопросов не было. — Прекрасно. — профессор и снова взял список учеников. Гарри очень надеялся, что уж этот профессор не выделит его вреди прочих. Но глядя в лицо профессора, который обратился взглядом к нему, стоило только об этом подумать, Гарри надежду стремительно терял. — Гарри Поттер. — Сказал профессор Снейп. — Наша новая знаменитость… Гарри все еще был смутно информирован о том, чем он знаменит. Что-то связанное с родителями, темным волшебником, имя которого никто не произносит. То немногое, что он почерпнул, когда на его фамилии останавливались другие учителя до профессора. Каждый был рад уделить лишних пять минут тому, чтобы порадоваться, что Гарри в Хогвартсе, и сказать пару ласковых слов о его родителях или бросить, как они были дружны и какие родители Гарри были замечательные люди. И, конечно, понадеяться, что Гарри будет не менее, а даже более замечателен. Вероятно, они рассчитывали, что он будет на одном уровне с Гермионой, которая уже успела у многих учителей замечательно себя зарекомендовать. Что ж, если Гарри что-то и понимал в людях, этот мужчина вряд ли будет сейчас восторгаться его родителями. Но, к счастью, кроме этой фразы профессор Снейп больше не сказал ничего. Он продолжил перекличку. Закончив ее, профессор еще раз обвел класс холодным взглядом черных глаз, и толкнул стандартную для первого урока речь. Такую произносили, на самом деле, все учителя. В магическом, в маггловском мире — это не менялось. «Это мой предмет, он очень важный, и я надеюсь, что вы будете хорошо его учить/только попробуйте бездельничать на моем уроке, я вас сожру без соли (последнее в случае профессора Снейпа)». Не то чтобы Гарри невнимательно слушал эту речь в любом случае. Не с таким преподавателем. — Поттер! — внезапно обратился профессор, прожигая его своими черными глазами, и Гарри понял, что-то, что профессор ничего не сказал до этого, было лишь отсрочкой. Он поднялся из-за парты напряженный, понимая, что его сейчас будут «бить». Не хвалить — это точно. Краем зрения он отметил, как Драко недоуменно крутит головой, глядя то на профессора, то на Гарри, но задуматься об этом у Гарри не было времени. Он чувствовал себя так, словно вышел без доспехов против дракона, который уже раскрыл крылья и раззявил пасть, в которой клубится холодное синее пламя. «Боже, дай мне сил» — подумал Гарри. — «Не съест же он?» Но на всякий случай Гарри принял позицию «тетя Петунья ругает», которая безотказно работала, когда нужно было молча снести полчаса ругани за сожженный бекон: голова виновато вжата в плечи, взгляд прибитый. Но не опущен в пол, а устремлен прямо в глаза собеседника. Без вызова, только без вызова. Если бы Гарри был собакой, он бы, наверно, еще прижал уши. Впрочем, было сложно сказать, произвело ли это какой-то эффект на профессора Снейпа. Однако самому Гарри стало немного легче. «Лишь бы пронесло, лишь бы пронесло, лишь бы пронесло…» — Поттер, что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? «А?..» — Гарри было стыдно признаться, но он был так напряжен, что забыл, что с чем надо смешать, еще до того, как профессор договорил фразу. Гарри хлопнул глазами, пытаясь изобразить мозговую деятельность (или безнадежно попытаться вспомнить что с чем надо смешать), и, сильнее вжав голову в плечи, честно признался: — Я не знаю, сэр… Звучит лучше, чем «я забыл, что вы сказали, сэр». Профессор всем видом изображал, как он разочарован знаниями знаменитого Гарри Поттера. Что-то в учителях не меняется… — Что ж, очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер. Безоаровый камень. Где вы будете его искать? «Безоаровый камень, безоаровый камень…» — вертелось в голове Гарри. Он читал учебник, он точно читал об этом в учебнике, безоаровый камень… Профессор терпеливо ждал, а Гарри судорожно соображал. — Ну что ж… — проронил профессор, словно ничего другого и не ожидал… — В-в желудке козы! — внезапно озарило Гарри. Да! Там еще была весьма мерзкая картинка извлечения этого самого камня. Художник был ужасен, даже Гарри нарисовал бы лучше. Профессор Снейп приподнял брови. — Что ж. Очевидно, вы удосужились хотя бы однажды открыть учебник за время каникул. В таком случае, вероятно, вам так же не составит труда сказать, в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха? Нет. Вот это представляло для Гарри весьма большой труд. Потому что ни про то, ни про другое Гарри не знал ровным счетом ничего. Даже если он и читал про это, в памяти у него таких растений не отложилось. Внезапно, сбоку послышался шепот: — Это одно и то же… Одно и то же… Гарри хватило ума не косить взглядом, чтобы посмотреть, кто это, а вот профессор Снейп, очевидно, не обделенный тонкостью слуха, повернул голову на шепот и прожег подсказчика взглядом. — Похвальное рвение, мистер Малфой, но я спрашивал не вас. Еще одна подобная выходка, и ваш факультет лишится баллов, — после этого профессор вернулся взглядом к Гарри и презрительно скривил губы. — Впрочем, мистер Малфой был прав. Да, клобук монаха и волчья отрава — одно и то же растение, так же известное как аконит. Небезнадежны, Поттер. Но, я вижу, на каникулах у вас были более интересные вещи, чем открывать учебники. В будущем подобное не сойдет вам с рук так просто. Советую не пренебрегать моим предметом. Профессор наконец отвернулся, очевидно, сочтя на этом допрос оконченным, и больше не обращал на Гарри внимания. Гарри выдохнул и присел обратно на скамью. Урок продолжился. Гарри несколько раз пытался косить глазами на Малфоя, пытаясь понять, что было у того на уме, но весь дальнейший урок Драко делал вид, словно вокруг него нет никого, кроме учителя, и шептаться с ним Гарри не решился. — Эй, — Драко дернул Гарри за рукав мантии, когда они вместе со всеми учениками вышли из кабинета профессора и пошли по коридору на следующий урок. — Это было ужасно. — Ну… на самом деле не то чтобы очень… — пожал плечами Гарри. У него бывали и худшие дни. В предыдущей школе он тоже не был любимчиком учителей. — Ты что, и правда не открывал учебники перед школой? Я их с шести лет учу! — перебил Драко. Гарри моргнул, обрабатывая информацию. А, так Драко об этом. Гарри оглянулся назад, в ту сторону, где за поворотом уже скрылась дверь кабинета зелий. — Открывал, — признался он. — Читал, картинки рассматривал. Но у меня было всего несколько месяцев. Я не знал, что материал следует учить еще до школы. Драко странно на него глянул, но промолчал. * * * Гарри сидел в библиотеке и пытался разобраться в зельях. Прошло уже несколько недель, и он не улучшился, но он очень старался понять. Другие уроки он уже сделал. Рон, конечно, уже давно «устал» и ускакал «развеяться». Гермиона, которая иногда присоединялась к ним, списать ему не дала, а Гарри эту часть еще не сделал (Гарри, конечно, был с другого факультета, но домашние задания у них с Роном различались незначительно). Гарри, в отличие от Гермионы, не видел ничего такого в том, чтобы дать другу списать свою домашку. Разве было в этом что-то такое? Впрочем, может, Гермиона это оттого, что они с Роном и не были друзьями. Гермиона втерлась в их кружок как-то случайно, и на самом деле они не общались так уж много, если только не делали уроки. Собственно, уроки — это единственное, что они делали вместе с Гермионой. Гарри полагал, что это от того, что других друзей она так и не приобрела, а с ним и Роном она была хоть немного по-приятельски знакома, а потому водилась с ними, не желая оставаться в одиночестве (личное мнение Гарри было в том, что если бы Гермиона умничала хоть немного поменьше, с ней бы общались немного побольше, но он держал его при себе). Но Рона она не любила. Дружелюбно Гермиона относилась к Гарри, который ее никогда не перебивал — Гермиона узнала о мире магии раньше Гарри и от этого знания ее распирало, а Гарри был приятным (молчаливым) слушателем. И Драко, который хоть больше и не вел себя как Дон Жуан, но, очевидно, произвел на нее столь приятное первое впечатление, что оно не развеялось до сих пор, оставив у Гермионы доброжелательное отношение к слизеринцу даже после того, как определился его факультет. Но общалась она с ним только если он неволей в тот же момент оказывался в компании Гарри, что и она. Специально Гермиона встречи с ним не искала. Рон же… ну, он не любил делать уроки. Гарри не понимал этого, ведь магия — она в любом виде магия! Но, может, для тех, кто жил с магией всю жизнь, все иначе… Таким образом у него с Гермионой просто не имелось точек соприкосновения. В любом случае, Гарри был не против компании этих троих. Лучше всего Гарри успел узнать Рона. Тот был горазд на то, чтобы вытащить Гарри в какую-нибудь компанию, и он это делал. Язык у Рона был действительно без костей, но это не напрягало. Он классно разбирался в магических шахматах, и плюй-камнях, и магических игральных картах, и других магических играх. А еще в сладостях, и в комиксах! А еще в квиддиче! И, и… а еще он обещал пригласить Гарри в гости к нему домой. Целый магический дом! И еще у его отца есть летающий автомобиль. И гномы. Гарри еще не знал, как они выглядят, но Рон рассказывал, что они каждый день выгоняют их из своего огорода метлами. Гарри очень хотелось на это посмотреть. Благодаря Рону Гарри стал в каком-то смысле «своим в доску» для гриффиндорцев, и в гриффиндорской гостиной его принимали тепло. Несмотря на то, что он «водился со змеями». Мол, «у всех бывают неудачные знакомства» и «глядишь, исправишь его». Гермиона была занудой, и Гарри общался с ней не так часто (хотя сколько уж там, он всех здесь знал всего-то не больше двух месяцев!), но слушать ее тоже было интересно. Тем более, что она любила поговорить. О книжках только, конечно. В основном об умных, а не о комиксах, как Рон. Уроки с ней было удобно делать. Конечно, списать она не давала, но зато вываливала (по крайней мере, уже несколько раз успела вывалить) столько информации по предмету — интересной и не очень, дат, имен, фактов, чужих предположений и домыслов… что Гарри даже не все запомнил. Особенно быстро из его памяти выветрились имена и даты. Но в принципе с Гермионой можно было общаться для общего развития. В небольших количествах. Выносить ее больше двух часов становилось утомительно, и Гарри старался вежливо убраться от нее подальше, когда начинал уставать. Он надеялся, что со временем Гермиона исчерпает запасы своих знаний до того предела, на котором он сможет выйти с ней на диалог. А Драко… Если о Роне и Гермионе за две недели Гарри узнал чуть ли не все, то с Драко было иначе. Они разговаривали, общались, но как-то Гарри так и не смог понять, что же представляет из себя Малфой. Странно ли? Но, кажется, больше всего он знал о самих волшебниках. А вот со своим факультетом у Гарри не сложилось. Когтевран вообще был не самым дружным местом. Ну, то есть, девчонки, конечно, в любых местах сбиваются в кучки, но в основном тут никто ни с кем не дружил по-настоящему. Все общались, вместе делали уроки под покровительством старших курсов, а дружить у Гарри как-то ни с кем не сложилось. Он хорошо общался с Падмой Патил, кажется, он ей нравился, и несколько раз он садился за одну парту с Майклом Корнером, который, похоже, был не очень общителен, но это все. — Эй, зелья? — рядом с Гарри плюхнулась сумка Драко, а затем присел он сам. — Хочешь помогу? Гарри погрыз кончик пера. Перья. Сложно было привыкнуть вместо удобных шариковых ручек. — Нет, спасибо, — отказался он. — Почему?! — Драко нахмурился, и лицо его приняло разочарованное выражение. — Это несложная тема, с ней можно разобраться за пятнадцать минут! Давай, я быстро объясню! Гарри подумал, прежде чем ответить, но мысли не думались. Они были о другом. «Это эссе. Я почти понял, как его составить… Что написать… Еще немного… Гермиона давала книжку — сказала, в ней есть необходимая информация. Куда я ее положил?..» — Я разберусь сам… — пробормотал Гарри, пытаясь вспомнить, где же эта книга. — Знаешь, не хочу помощи от… — «…кого-либо…» Он наклонился, не закончив предложение, чтобы посмотреть, не упала ли она под стол. — Но… — Нет, подожди, я почти понял… Тут где-то Гермиона книжку клала, такую, желтую, кажется, и на ней такое растение, на чертополох похоже. Ты не видел? — Она там, Поттер, — отозвался Драко, махнув куда-то на кучу учебников на дальнем краю стола. — О, спасибо, — искренне поблагодарил Гарри, потянувшись к книге. — Пожалуйста! — огрызнулся Драко и подхватив сумку, зашагал прочь. Гарри непонимающе посмотрел ему вслед. — Эй! — непонимающе крикнул Гарри ему вдогонку. — Ты на что-то обиделся? — Больно надо! Гарри хлопнул глазами. * * * — Драко. Нет ответа. — Дра-ако. Нет ответа. — Дра-а-ако! Гарри стоял в тупиковом коридоре подземелья уже около пяти минут, и кто-то мог бы решить, что он кричит на стену, и повертеть пальцем у виска. Любой, кто не знал, где находится гостиная Слизерина. Гарри от этого было немного неловко. Но подземелья пустовали. Гарри не знал, слышно ли его за стеной, но звать не прекращал, протягивая только одно слово и не пытаясь развести стену на диалог. Монотонно. На одной ноте. Варьируя только длину протягиваемой «а». Гарри точно знал, что подобная тактика самая раздражающая. Если к нему не выйдут из принципа, к нему выйдут, чтобы заткнуть. Драко избегал его, и это продолжалось уже целых десять дней. Гарри хотел разобраться, почему, но тот не шел на контакт. — Дра-ако! Нет ответа. — Дра-а-ако! Нет ответа. — Дра-ако! Нет. Гарри сделал перерыв и попинал ногой каменную кладку. Даже если не слышно, в любом случае, рано или поздно кто-то должен отсюда выйти. Или войти. Не может же весь факультет сидеть в осаде только потому, что у их дверей топчется какой-то когтевранец? Пусть и Гарри Поттер. Кто бы что не вкладывал в это имя. Если только Гарри не перепутал коридоры. Тогда получится неловко. Гарри кончил короткий перерыв и прочистил горло, собираясь продолжить. Он не собирался уходить отсюда просто так… — Мерлин, Поттер, ты хуже провинившегося домовика воешь! — Джемма Фарли запустила пальцы в пряди своих волос и оттянула их, состроив мученическую гримасу. — Почему от тебя столько неприятностей? Джемма была старостой, уже заканчивала седьмой курс, и казалась Гарри очень взрослой и умудренной жизненным опытом. Гарри чувствовал такое отношение ко всем, кто был хотя бы на четыре года старше него. Эти люди казались ему уже взрослыми, постигшими все знания мира, но Джемма — особенно. Высокая, черноволосая и с вечно-деловым выражением лица, она вызывала у Гарри какой-то трепет. Этим ощущением вокруг нее она была похожа на профессора МакГонагалл. Почему другие учителя не вызывали такого чувства? Сейчас Джемма вовсе не выглядела деловой или терпеливой. Скорее, она выглядела страдающей. Гарри сделал беззащитно-наивное выражение лица. — Я не доставляю вам неприятностей, — ответил он. — Я только хочу увидеть Драко. Он может выйти? — Да хоть звезду с неба, только прекрати. Ты достал! — староста скрылась в своей гостиной. Через три минуты она вывела Драко в коридор, держа его за плечи, как если бы до этого он упирался. Выражение лица у того было то ли надменным, то ли надутым. — Забирай своего Малфоя. И погуляйте где-нибудь подальше. Драко, я надеюсь на твое благоразумие — отбой в десять. Джемма вернулась в гостиную. Гарри взглянул на Драко и в растерянности почесал левое плечо. — Знаешь, а у нас полеты совместные. Я в расписании видел. — Да, — сказал Драко. — Это все, что ты хотел сказать? Гарри помялся, не зная, с чего начать. — Знаешь, я просто не хочу, чтобы ты… ссориться. С тобой. Драко дернул рукой, словно стряхивая с себя эти слова, и отвернул голову. — У тебя есть рыжий. И кудрявая. И целый факультет, чтобы подружиться. Выбирай любого! А слизеринцы для мальчика-который-выжил не слишком хороши, да? Подумаешь, какие-то чистокровные волшебники. Гарри опешил. — Драко, ты чего?.. Гарри даже в толк не мог взять, когда Драко успел напридумывать… это все. — Ничего. Я пойду в свою гостиную. — Стой! Теперь была очередь Гарри хватать Драко за рукав, но тот быстро отдернул руку, вырывая ткань у Гарри из пальцев. Тем не менее, он перестал разворачиваться и уходить. А вот Гарри отчего-то разобрало раздражение. — Знаешь, — сказал он серьезно, — я понятия не имею, чем успел перед тобой провиниться. И я чувствую себя дураком. И в поезде было то же самое… Ты просто… берешь, и… вот это все, — Гарри беспомощно очертил руками в воздухе овал, в который заключил Драко. — О, так это я виноват. — Я ничего не сделал! — взорвался Гарри. «Нет! Он все понял совсем неправильно!» — Мне кажется, что ты просто не очень-то хочешь со мной дружить, и я… — Вот и замечательно, — процедил Драко, наконец отворачиваясь. — Мы, наконец, разобрались. — Это тебе кажется, что ты во всем разобрался! — крикнул ему в спину Гарри. — Почему мы не можем просто помириться?! Драко снова остановился и обернулся. Снова. — Зачем? — А для этого нужны причины?! Драко изобразил своим лицом какую-то пантомиму, но Гарри ее не понял. Если она вообще имела посыл. Гарри глубоко и часто дышал, пытаясь сдержать обиду. Почему так сложно? — Ну и не отвечай, — сказал Гарри и отвернулся. Они разошлись в разные стороны. Драко вернулся в свою гостиную, и сейчас Гарри уже не знал, зачем его оттуда выкуривал… * * * — О господи, опять ты! — простонала Джемма Фарли. — Тебе снова позвать Драко?.. — Нет-нет! Не надо. Просто… — Гарри протянул девушке клочок пергамента, — Можете передать ему кое-что?.. Или нет, лучше не надо, — Гарри выхватил уже отданный клочок из рук старосты и сжал в руке. — Извините за беспокойство. — Чокнутый… — произнесла Джемма. — Извините. До свиданья…