Ломая замки и запоры

— Ябеда-корябеда, — бурчал Рон, когда они втроем шли на отработку к Хагриду за ночные посиделки. — Подумаешь, прогулялись к Хагриду… Теперь доволен? А? — Рон потряс фонарем. — Ты этого хотел?! Драко шел рядом, делая вид, что Рона не существует, но того это не останавливало. Он продолжал ворчать: — Гарри, почему ты с ним вообще водился, еще раз? Это из-за него мы теперь вынуждены переться в этот темный, страшный, жуткий… — Ребята, — нервничал Хагрид, который, кажется, уже был вовсе не рад, что именно ему доверили проводить отработку с Гарри, — вы этого, не надо. Ссориться. Этого… О, а мы почти пришли! Гарри посмотрел на высокие старые сосны, к которым они шли не менее получаса. В ночных сумерках они казались черными. Черные сосны на фоне черного неба, они все равно выделялись. Словно кто-то разлил тушь поверх чернил… Гарри помотал головой. «Бред какой-то». Пожалуй, Хагрид не мог сказать ничего более банального, чтобы перевести тему разговора. Если вкратце пересказать все, что произошло и привело Гарри и его… эм… Гарри затруднялся подобрать слово чтобы описать одновременно и Рона, и Драко — с Драко они теперь не были друзьями, а Рона он не мог назвать иначе как другом. В общем, если вкратце рассказать о том, что привело их троих в ночь вместе с Хагридом к запретному лесу, то Гарри мог бы уложиться в одно слово — Драко. Разошедшись с ним в начале года, Гарри думал, что на этом все так и кончится. Ну, знаете, они разошлись в разные стороны. Как корабли или поезда и все такое… По крайней мере, в тот момент Гарри казалось, что был в том, что они развернулись друг к другу спинами, какой-то фаталистический смысл. И казалось — на этом все должно было кончиться. Все кончиться. Как если бы они и не встречались никогда и не знали друг друга. Вернее, ничего не должно было кончиться, то есть, Гарри этого не хотел… Но он полагал, что Драко станет вести себя так, словно и не знает никакого Гарри с его совой и… всем прочим! И он планировал это исправить. Как-нибудь… наверное… Ну в общем, это не важно! Важно то, что этого не случилось — того, что Драко стал делать вид, что не знает Гарри. Драко, очевидно, перевел Гарри в раздел «холодная война». Или что-то вроде… Было ли это плохо? Ну… Гарри затруднялся сказать. В смысле, худой мир лучше доброй ссоры, но лучше ли добрая ссора, чем холодное безразличие? Или лучше ли холодное безразличие враждебного безразличия? Гарри растер лицо руками, отчего очки съехали на кончик носа. «Все так сложно! Почему все должно быть так сложно?..» * * * Вернемся на несколько месяцев назад — в осень. И для начала заглянем в кабинет Дамблдора. Который сидел в своем кресле и медленно поглаживал белую бороду, иногда пропуская между пальцев жесткие прядки. И тоже думал о том, что, все же, жизнь не лишена определенных трудностей. Тем не менее, в отличие от Гарри, директор вовсе не собирался унывать. Скорее, он чувствовал, в некотором роде, неугасимый оптимизм. «Есть стена? — Надо ее обойти!» Просто и оптимистично. Дамблдор был не тем человеком, который устал от того, что стены необходимо обходить. Он взмахнул своей волшебной палочкой, разжигая камин. Разумеется, не для того, чтобы сделать помещение теплее. — Роланда, — обратился он, лукаво улыбаясь в бороду, когда получил отклик, — зайди ко мне на минутку. Я хотел бы угостить тебя тем великолепным чаем, что пришел мне буквально два дня назад от моего доброго друга из Индии… * * * Первый урок полетов был у Гарри ужасен. Для начала уже тем, что он пришел на него в странном «нахохленном» настроении. В откровенно не подходящем для полетов настроении. В том настроении, которое вряд ли вообще подходило для хоть чего-нибудь, кроме как лежать на кровати и глядеть в потолок, поедая мороженное из огромного ведерка и думая о вечном круговороте несправедливости в жизни. Гарри изо всех сил пытался бороться с этим, но получалось у него из рук вон плохо. Ужасно хотелось мороженного… Ссора ощутимо повлияла на моральное состояние. Гарри несколько дней проходил как в воду опущенный, а сердце внутри болело и было не на месте. Словно оно уже успело привязаться к Драко плотной красной нитью из… из чего там состоят сердца, и теперь, когда эта ниточка висела, так грубо и неаккуратно оборванная, это отзывалось неприятным тянущим ощущением в груди, которому Гарри не мог дать названия. Сейчас та ссора казалась неправильной, неправильной, и Гарри изо-всех сил желал все исправить. Он не хотел ссориться. Он не хотел! Надо было все исправить… Но Драко, казалось, уже все для себя решил. В общем, было просто ужасно. Гарри не был рад ни яркому солнцу («Слишком ярко. Еще и в шеренгу поставили прямо против солнца… Прямо в глаза же, ну почему нельзя было поставить по-другому?..»), ни теплой погоде («Утром же было холодно! Почему же сейчас так жарко… В мантии так жарко… Зачем я надел мантию…»), ни ясному небу без единого облачка («Почему сегодня должен быть такой отвратительно-неподходящий под настроение день?..») А еще первый урок полетов был общим у всех четырех курсов. О чем Гарри узнал за десять минут до занятия только потому, что не заметить в общей раздевалке знакомые лица из гриффиндора мог бы только если бы ослеп и оглох. Ну и еще потерял тактильные ощущения — людей в раздевалке было действительно многовато для двух курсов. К началу урока во внутреннем дворе Хогвартса на травке топталось почти шестьдесят человек, которых тренер — мадам Хуч — весьма быстро и профессионально построила в две расположенные лицом друг к другу шеренги. И теперь вышагивала по полю между детьми, уверенно вещая своим громогласным голосом технику безопасности, а после — план урока. Слышно ее было даже тем, кто стоял в самых концах шеренг. — Мадам! — выкрикнул кто-то из хаффлпаффцев, когда тренер задала традиционное: «Вопросы?». — Почему урок проводится сразу у всех курсов? Разве это правильно? — Это единичный случай, молодой человек, — ответила мадам, — связанный с тем, что урок у Гриффиндора с Хаффлпаффом в пятницу я провести не смогу по личным причинам. Которые вас, молодые люди, не касаются. Еще вопросы? — Разве метел хватит на всех? — уже кто-то из гриффиндора. — Нет, — ответила мадам. По рядам учеников пошел гул недовольства. — Тихо! Первую половину урока два факультета будут упражняться с метлами, а остальным я дам задание, для которого метлы не потребуются; в середине урока поменяетесь! Кто будет первым упражняться с метлами, решит жребий! Первыми заниматься с метлами выпало Слизерину и Гриффиндору. Хаффлпафф и Когтевран были поставлены чуть в отдалении, и мадам Хуч показала им несколько упражнений «чтобы в будущем лучше держать баланс на метле». Было похоже на йогу. После мадам оставила учеников на самостоятельное освоение показанного материала и отошла к тем, кто был с метлами. С позой ласточки у Гарри не возникло вообще никаких проблем. Как, впрочем, у многих. Постояв в ней несколько минут для закрепления результата, Гарри перешел к другой. И к третьей. Через пятнадцать минут он уже спокойно стоял в самой последней позе, показанной мадам Хуч. «Позе связанной цапли», как раздраженно выразилась Сью Ли — его однокурсница, которая занималась рядом с ним и которой это давалось труднее. Он периодически покачивался, слегка теряя баланс, но, кажется, его вестибулярный аппарат был в отличном состоянии. — Молодец, Поттер, — сказала мадам Хуч, когда в очередной раз вернулась к группе «йогов». Она оглядела остальных. — Кажется, у вас неплохо получается. Думаю, вам нет смысла продолжать. Идите за мной, я выдам вам метлу. — Мадам развернулась и уверенно зашагала к сараю для метел. Гарри пошел следом, словив на себе несколько завистливых взглядов. «Везет», — грустно выдохнула ему в спину Сью Ли. — Медлите, Поттер. Ваша метла, — вручила ему древко мадам Хуч, когда он подошел. После она отвела к шеренге Гриффиндора и коротко проинструктировала: — Кладешь рядом с собой со стороны ведущей руки, — Гарри выразительно изобразил непонимание и мадам пояснила: — Если пишешь правой рукой — кладешь справа, и наоборот. Понятно? — Гарри кивнул. — Кладешь на расстоянии вытянутой руки и командуешь: «Вверх!». Метла должна влететь в руку. Занимайся. Мадам оставила его. Но, разумеется, заставить метлу влететь в ладонь, по закону подлости, у Гарри не получилось. Ни с первого раза, ни с пятого, ни с десятого… Когда у большинства метла хотя бы ворочалась по земле, у Гарри она не шевелилась совсем. Разумеется, радости от этого он получал мало. Держаться на метле он (теоретически) мог, но какой в этом смысл, если он не может заставить ее полететь? Настроение, после небольшой удачи в йоге приподнявшееся со «скорее бы день закончился» до «приемлемо», медленно опускалось обратно к предыдущей планке… Гарри решил сделать перерыв, чтобы через пару минут приняться с новыми силами, и коротко огляделся: захотелось вдруг узнать, как дела у других. В основном у большинства метла конвульсивно прыгала по земле, угрожая зацепить за мантию или стукнуть по лбу. У Рона уже получилось, и, окрыленный успехом, тот развлекался теперь тем, что бросал метлу на землю и командовал ей «вверх» раз за разом. Драко свою метлу тоже уже держал в руке. Выглядел он при этом весьма скучающим. Да, он же уже давно умеет летать, точно… А вот Гермиона терпела фиаско — ее метла отчаянно ворочалась резкими движениями из стороны в сторону, но взлетать в девичью руку не хотела совсем. Гермиона выглядела весьма раздосадованной, командуя «вверх» раз за разом. — Поттер. Вы не стараетесь? — Гарри поднял голову, щурясь. Над ним стояла мадам Хуч. — Нет, профессор, — сказал Гарри. — У меня просто не получается… — Повторите, что вы делали. Гарри вытянул руку над метлой и сказал «вверх». Ничего не произошло. Мадам неодобрительно изогнула губы. — Совершенно неправильно! — Гарри немного оглох от ее зычного, истинно богатырского голоса, звучащего так близко. И ведь она даже не кричала… — Мистер Поттер, это был не приказ, это было просто слово. Вы должны приказать метле влететь в вашу руку! Вложите в слово больше повеления. Тренируйтесь. Мадам перешла к следующему ученику, оставив Гарри. Он взглянул на метлу. Приказать? Гарри вовсе не чувствовал себя в настроении кому-то что-то приказывать. Скорее он бы пожелал заключить с метлой договор «мы делаем то, что должны, и не треплем друг другу нервы». Но, к сожалению, метла была лишь куском деревяшки. Так что он просто продолжил пытаться. Вряд ли мадам поняла бы его, если бы он не стал делать вообще ничего. Правда, это не спасло его, когда мадам вновь заметила, что успеха у него по-прежнему нет. — Поттер! — Мадам подошла к нему. — Я ведь совершенно ясно сказал вам… — У меня просто не получается, профессор. Мадам Хуч сжала двумя пальцами переносицу и вздохнула. — Что ж. Очевидно, я поторопилась, когда решила дать вам метлу. Присядьте, отдохните. Продолжите вместе со своим факультетом. Гарри присел на скамейку под деревом. Поставил локти на колени, подпер руками голову и стал просто наблюдать, раз не оставалось ничего другого. Разглядывал однокурсников с других факультетов и о чем-то думал. Тренер тем временем разрешила Слизерину и Гриффиндору свернуть упражнение с метлами и теперь показывала, как на метлу правильно садиться. И, наверно, Гарри бы так и просидел все время на скамейке, разглядывая учеников и думая о чем-то отвлеченном, но тут случилось событие. — Мадам!!! — закричал кто-то в толпе, указывая в небо и привлекая всеобщее внимание. Но Гарри уже и так заметил: одна из метел свечкой взвилась в небо. А на ней кто-то сидел. Кто-то, кто — было видно даже отсюда — вовсе не умеет держаться на метле и вот-вот с нее свалится. Гарри подскочил с лавочки, словно и не сидел на ней, и бегом пустился к остальным. Он не знал, зачем — чем он, в самом деле, мог бы помочь? — но подумать об этом он не успел, а ноги уже несли его к остальным ученикам. Метла тем временем перестала подниматься и теперь как-то странно завалилась вперед. Тело на ней дернулось туда же, угрожая кувыркнуться прямо в толпу учеников. Внизу раздался коллективный тревожный гул. — Разойтись! Всем разойтись! Живо! Мальчик, наклони метлу вперед! Наклони метлу вперед! — кричала мадам Хуч, размахивая палочкой. Гарри подбежал к Гермионе, которая была бледной, как полотно. Гермиона схватила его за руку. — Гарри, это Невилл! — воскликнула она. — Все назад! Мальчик, наклони метлу! — кричала мадам Хуч, и Гарри пришлось отступить назад, потянув за собой Гермиону, не спуская глаз с Невилла на метле. Впрочем, уже через секунду это был Невилл, несущийся на метле прямо к земле. Специально или нет, ему удалось наклонить метлу, и она стремительно пошла вниз. Толпа учеников (гораздо резвее, чем от слов тренера) кинулась врассыпную с траектории полета. Хотя это больше было похоже на траекторию падения. Профессор направила на Невилла палочку и что-то выкрикнула, отчего метла не воткнулась прямо в землю, как должна была, а сделала кривую у земли, едва-едва выравнивая полет, и только потом, наконец, упала. Но замедлить метлу профессор не успела, и Невилл, брошенный силой инерции, покатился по земле и затих. Его тотчас обступили обеспокоенные гомонящие дети. Гарри за их спинами даже не было видно, жив ли Невилл. Очень хотелось верить, что жив. — Все назад! Расступитесь! Дайте пройти! — профессор протолкнулась к Невиллу, и Гарри смог протиснуться вслед на ней. Мадам Хуч присела у неподвижного тела и ощупала его. Невилл слабо застонал. Жив! Ему сильно досталось — все лицо было исцарапано и испачкано землей. Наверняка катиться по земле было не очень мягко. Но все было в порядке. Гарри подумал, что после такого Невилл определенно очень долго не захочет летать. Гарри повел плечами, по которым прокатились мурашки. Такое могло случиться не только с Невиллом. Наверняка сейчас так думали многие здесь. — Мне надо отвести его в больничное крыло. Вставай, парень, ты в порядке, — сказала мадам Хуч, поднимая контуженного и находящегося немного не в себе Невилла на ноги, забрасывая одну его руку себе на плечо и крепко прижимая его к себе. — Всем оставаться на земле! Если вернувшись я обнаружу в воздухе хоть одну метлу, вы вылетите из школы раньше, чем успеете сказать «квиддич»! Пошли, мальчик. Пошли. Мадам уводит Невилла, оставляя кучку первокурсников топтаться в одиночестве. Задания мадам не дала. Гермиона снова дергает Гарри за рукав: — Смотри, — она указывает в траву, — там что-то лежит. Я видела, это Невилл уронил. Нам надо подобрать. Гарри слегка отводит руку от Гермионы и прижимает ее к себе, чтобы она больше не дергала (рукав растягивается), и идет к тому месту, на которое она указала. Уже подходя, он видит, что там лежит… шарик. Стеклянный, или из какого-то другого прозрачного материала. «Этот шарик важен?» — успевает подумать Гарри. До того, как его подбирает Малфой. И смотрит прямо на Гарри, сжимая в руках эту стекляшку. Гарри в этот момент словно врезается лбом в столб, который до этого благополучно не замечал. Драко словно спрашивает взглядом: «И что ты будешь делать?» А Гарри не знает. Он думал, Драко будет избегать его. Он оказывается не готов к другому. У него нет плана. — Эм… Отдай пожалуйста? — Нет. «И что ты будешь делать?» — Малфой! О. Их заметил Рон. — Что ты затеял?! — Рон идет прямиком к ним. — О, совершенно ничего, — отвечает Драко, делая самое фальшивое невинное выражение лица на свете. — Просто думаю: а не закинуть ли мне куда-нибудь это, чтобы Лонгботтом поискал? — А ну отдал! — Рон пытается выхватить шарик из рук Драко, но тот ловко уворачивается и отпрыгивает. А потом вскакивает на метлу, которую все это время держал в другой ладони, и взлетает. — Отбери! Рон смотрит на него с выражением ошеломленного неверия. — Вот гад! — от души восклицает он, и тоже вскакивает на метлу. — Куда?! — кричит ему вслед Гермиона. — У нас будут неприятности! — Но слышит ее только Гарри. Рон уже высоко в небе. — У Гриффиндора будут неприятности, — подтверждает с другой стороны Сью Ли, которая неизвестно когда успела подойти. Гарри не совсем понимает, злорадствует она или нет. Драко с Роном тем временем вопят и носятся в воздухе. Хотя, если быть честным, вопит только Рон. Что-то явно бранное в адрес Драко — отсюда не слышно. Но тут Драко спускается ближе к земле, круто разворачивается, не снижая скорости, словно подметая метлой воздух, и вопит: — Только когда увижу Поттера в воздухе! Все, кто это слышат, оборачиваются к Гарри. Рон тут же пролетает следом. У него «подметание» воздуха выходит немного коряво и его заносит, но Рон выправляет полет и тоже орет, проносясь над сокурсниками: — Гарри, взлетай! После чего снова набирает высоту — вслед за Малфоем. Гарри смотрит то на удаляющегося вверх Рона, то на метлу под ногами, и не может решиться. У него ведь не получилось даже заставить ее влететь в руку, что будет если… — У Когтеврана будут неприятности, — нейтрально повторяет Сью Ли со странной интонацией. И непонятно, предостерегает ли она Гарри или подстрекает. Взгляд ее направлен в небо над полем, а лицо нейтрально-дружелюбное. — Что, Поттер, струсил? — ухмыляется парень со слизеринской нашивкой. Кто-то поддерживает его одобрительным гудением. Среди них гриффиндорцы. Гарри оглядывается. В чьих-то глазах он видит предостережение, в чьих-то — осуждение. Когтевранцы преимущественно молчат, почти никто из них не гудит, желая увидеть Гарри в воздухе, но они не пытаются его остановить. Хотя Гарри почти на сто процентов уверен, что если он возьмет эту проклятую метлу в руки, они не простят. — Гарри! — кричит Гермиона. — Гарри, в небе! Гарри смотрит в верх, и внутри у него обмирает: Рон каким-то образом все же догоняет Драко и на всем ходу в воздухе его подсекает. Непонятно, на что он рассчитывал, но метлы отшвыривает в воздухе друг от друга. Метлу Драко крутит, но ему удается выровнять полет, а вот Рона несколько раз переворачивает бочкой, и он так и повисает на метле вниз головой. Дергается, пытаясь вернуться в нормальное положение, но у него ничего не получается. От дерганий метлу опасно качает. — Он же свалится! — кричит какой-то гриффиндорец. — Ну свалится, — отвечает задиристый голос от слизеринцев. — Свалится — ляжет рядом с Лонгботтомом. Нечего на метлу садиться, если не умеешь! — Да что бы ты понимал!.. Гриффиндорец лезет в толпу слизеринцев накостылять языкастому по башке, но сам получает в нос. Остальные гриффиндорцы, видя это, угрожающе гудят и обступают пострадавшего товарища со всех сторон, смыкая ряды и закатывая рукава. Слизеринцы тоже кучкуются и готовятся дать отпор. Остальные спешно отбегают в сторону, чтобы не попасть под раздачу, но среди обеих групп нет-нет — и видно синий или желтый галстук. И даже несколько девчонок. Гарри отвлекается и тоже отбегает, но как только оказывается вне досягаемости чьих бы то ни было кулаков, снова беспокойно поднимает голову. Рон все в том же положении — дергается, пытаясь перевернуться, но уже не так активно. Вертит головой. Вокруг летает Малфой — не помогая, но и не пытаясь сбросить. Он, очевидно, увлечен тем, что делается внизу. Гарри смотрит на Рона и махает ему обеими руками. Рон видит его и тоже пытается помахать одной рукой — мол, заметил! — но тут же снова стремительно хватается за древко, потому что метлу от его телодвижения начинает кренить в сторону. Гарри машет руками и пытается показать: «Вниз! Наклони метлу и спустись ниже!» Он пытается как-то помочь Рону отсюда, с земли. Спустить его. Рон, кажется его понимает. Он делает качающее движение сверху-вниз, упирая вес на руки, но не рассчитывает, и метла делает слишком резкий кульбит, переворачиваясь в воздухе какой-то немыслимой петлей. Во время кульбита руки Рона теряют связь с древком, и он повисает вверх тормашками, держась за метлу только скрещенными ногами. Руки повисают в воздухе. Метлу качает, и хотя Рон держится — спортивная подготовка у него определенно лучше, чем у того же Лонгботтома — ясно, что это ненадолго. Рядом с Гарри вскрикивают девочки. Кто-то из парней, не пожелавших влезть в драку, кричит: «Я позову учителя!», — и со всех сил бежит в сторону замка за помощью. Гарри следит за Роном. Рон пытается дернуть руками, чтобы, наверно, попытаться вернуться хотя бы к тому, чтобы держаться за проклятый кусок деревяшки всеми четырьмя конечностями, но теперь Гарри определенно ясно, что это очень плохая идея. — Нет! — кричит он, размахивая руками с интенсивностью вентилятора. — Ничего! Не! Делай! Гарри не знает, слышно ли Рону, что он кричит, но тот, однако, перестает дергаться. Выражение лица у него испуганное. Гарри оглядывается вокруг в поисках хоть какой-то помощи, но между факультетами уже завязалась нехилая борьба стенка на стенку. — Гермиона, — обращается он, потому что она стоит ближе всех. — надо его спустить. Нужно два человека, чтобы с двух сторон… Гермиона испуганно мотает головой. — Нет-нет-нет! — Гермиона… — Нет! Я не могу! Я не могу!.. — Гермиона готова расплакаться. — Хоть кто-то! — кричит Гарри, — Он же свалится! Но все первокурсники пристыженно молчат и отводят глаза, либо же смотрят с откровенным ужасом в глазах. Ну да. Все, кто готов был бы рискнуть, там — в драке. А тут… Гарри крепко сжимает губы, чтобы не поддаться отчаянию. Он и сам едва ли готов забраться на метлу после всего… всего этого. Но ведь… Сердце от напряжения стучит где-то в горле. Гарри открывает рот и делает несколько глубоких вдохов, стараясь унять это. А потом с решительностью хватает метлу. Хотя у него вот-вот подогнутся колени. Он взбирается на метлу и с замиранием направляет ее в воздух, словно не взлетает, а летит в холодную воду. И… на удивление, это оказывается так просто! Словно Гарри летал всю жизнь. Он слегка теряет ощущение окружающего мира от этого открытия, пытаясь понять это чувство внутри, но только на секунду. Метла, Рон, воздух. Да. Не сейчас. Он пригинается ниже и увеличивает скорость. Гарри подлетает к Рону из-под низа и протягивает руку вверх. — Держись! — кричит он. Рон вцепляется в протянутую руку почти до боли. Тяжело и глубоко дышит, еще не совсем отойдя от края панической атаки. — Я держу тебя! — уверенно произносит Гарри почти с радостью, и, он видит, Рон ему благодарен. Хотя все еще испуган. Гарри направляет свою метлу вбок и вверх и тянет Рона за руку за собой. Стоит немного поднапрячься, потянуть чуть сильнее вверх, увлекая Рона за руку за собой — и вот, он снова на метле в правильном положении. Он выглядит ошарашенно и счастливо от того, что ему не пришлось поздороваться своей головой с тренировочной площадкой, а еще у него дрожат руки. — Я в порядке, — говорит Рон, когда Гарри произносит это вслух. — Я сейчас… секундочку… — Рон берет себя в руки, и они почти перестают дрожать. — Я в порядке, — повторяет он, и Гарри чувствует себя, словно ему дали медаль. В нем распускается какой-то до идиотизма неугасимый оптимизм и вера в лучшее. «В конце концов, все не так уж плохо», — думает он. — «Все не так уж плохо». Удивительно, как некоторым необходима опасность, чтобы взбодриться. Но разворачиваясь к Драко, который парит на метле чуть в отдалении, Гарри готов идти до конца. Какой бы смысл в это ни вкладывать. Гарри летит к Драко и тормозит, когда расстояние между ними составляет около пяти метров. — Отдай вещь Невилла! — требует он. Драко выглядит одновременно злорадствующим и раздосадованным. Он широко раздувает ноздри, словно вот-вот готов оскалиться по-собачьи. Но потом вместо этого хмурится и поджимает губы. Гарри терпеливо ждет, пока Малфой определится с тем, какие эмоции желает выражать, не мешая. Только тоже хмурится, показывая, что он серьезен. Малфой глядит на Гарри, и внезапно перестает хмурится. И глядит даже… с одобрением? По его лицу расползается ухмылка. Малфой внезапно отклоняется на метле назад, заставляя ее стремительно сигануть задом наперед на приличное расстояние, и прежде, чем Гарри успевает что-то предпринять, кричит: — Тебе нужна эта штука? — Он вскидывает над головой руку с шариком, как знамя, и изо-всей силы заводит ее назад. — …лови! Шарик, блестя, улетает куда-то вверх, а Малфой ныряет вниз. Даже не успевая подумать, Гарри бросается вверх за стекляшкой… Приземляется он уже с шариком в руках. Рон ждет его на земле, а Малфой пропал. — Ты был крут, дружище! — Рон радуется как за себя. Он толкает Гарри в плечо кулаком и улыбается. У него удивительно гибкая психика. Но Гарри воспринимает это слегка отстраненно. Он крутит головой в поисках Малфоя. Не совсем понимая, однако, зачем. Врезать? — Но Гарри уже остыл и как-то не слишком хочется. Зато Гарри замечает, как от Хогвартских построек бежит ученик. Он останавливается и опирается на колени, пытаясь отдышаться. — Я… позвал!.. — задыхается он. Гарри уже и сам видит, как в отдалении к ним приближается профессор Макгонагалл. Лицо ее даже отсюда выглядит тревожным, а движения — поспешными. Гарри бросает метлу на землю и задумчиво спрашивает Рона: — Как думаешь, — спрашивает он, — то, что мы нарушили прямой запрет учителя на полеты, будет что-то значить, когда она снимет баллы… со всех них? — Гарри махает рукой в сторону драки, которая заметно сбавила обороты, потому что профессор подошла уже слишком близко для того, чтобы ее можно было легко не заметить, счесывая кулаки о соперника. И для некоторых это был весомый повод прекратить. По мере приближения учителя все больше учеников сначала недоуменно смотрели на нее, а потом отводили взгляд, виновато опуская голову. Рон пожал плечами. — Если она не узнает… — Думаю, это невозможно. — Ну, меньше ноля точно не станет, — неловко смеется Рон. — Но факультет Гарри почти не принимал в драке участия, — замечает Гермиона, хлюпая носом. У нее красные глаза, и она, кажется, этого стесняется. Потому что отворачивается, когда видит, что Гарри это заметил. Когда Гарри подходит к ней, она чувствует себя неловко. И когда он протягивает ей злополучную стекляшку, удивляется. — О, это… я… — она забирает шарик из его рук и опускает голову. — Я передам это Невиллу, — говорит она. А Рон виновато чешет макушку, кажется, только сейчас вспомнив, что Гарри не в Гриффиндоре. — Эм, дружище… мне жаль, если… я не подумал… У тебя будут большие проблемы с факультетом? — Мы сейчас это узнаем… — тихо отвечает Гарри. Макгонагалл идет в их сторону.