Ломая замки и запоры

— Ты, ты… Ты-ы!.. — задыхался Рон, идя рядом с Гарри по коридору, от переизбытка чувств тряся руками и широко раскрывая глаза. — Да как ты!.. Да ты бы мог!.. Ты бы столько всего!.. Да… Несмотря на то, что Рону было трудно выразить словами свою позицию, Гарри его понимал. В том смысле, что додумать предложения было не сложно, хотя разделить с Роном его страдания Гарри не мог. — А я считаю, что Гарри правильно поступил, — уронила Гермиона, но Рон в ответ на это только страдальчески заломил руки. — Ты мог бы стать самым юным ловцом в истории Хогвартса!!! — провыл он. Да. Мог. Честно говоря, последнее, чего ожидал Гарри, когда через неделю после Грандиозного Скандала к нему в перерыве между уроками подбежал второкурсник Гриффиндора и сообщил, что Гарри необходимо срочно заглянуть в кабинет их декана… В общем, Гарри ожидал всего, кроме того, что в итоге случилось. Но прежде, наверно, стоило бы уронить пару слов о Грандиозном Скандале. Поскольку в драку так или иначе были вовлечены, пусть и в пределах одного курса, все факультеты (хотя Слизерин и Гриффиндор, конечно, больше всего), Скандал был действительно Грандиозным. Однако все это прошло немного мимо Гарри, так как непосредственно в самой свалке он не участвовал, а потому и разбирательств с ним не было. Удивительным образом, никто, очевидно, и вправду не заметил, как Рон с Драко, а после и Гарри, лихо выделывали вензеля в воздухе. Так что опрашивали Гарри разве что в качестве свидетеля: где был, что видел, кого можешь назвать по именам и такое. (Гарри, естественно, стоял в стороне, ничего не видел и никого не узнал). Но из вторых и третьих рук он был осведомлен, что к некоторым ученикам в школу даже прибывали их родители. «Для разбирательства». Слухи, впрочем, о том, с какой именно целью они прибывали, разнились от случая к случаю. Чьи-то родители были вызваны в связи с тем, что их отпрыск нанес случайному оппоненту увечья средней тяжести, чьи-то же примчались сами. Потому что их чаду были нанесены увечья средней тяжести. Хотя Гарри в упор не видел этому причины — ведь магия же! Завтра будет как новый! Ну и другое по мелочи. Чьи-то родители просто не пришли, хотя их звали, и там уже разбирательство было совсем отдельное, которое Гарри никоим образом не касалось, а потому о нем он знал и вовсе постольку поскольку. Однако то, что для родителей и учителей было Грандиозным Скандалом, для учеников стало не иначе как Грандиозным Событием, участники которого были широко обсуждаемы в гостиных факультетов и вообще являлись героями дня. Хорошо, хорошо — что было в Пуффендуе, Гарри не знал, а в Когтевране большинство хранили к Событию устойчивый нейтралитет, но в целом, куда бы Гарри не пошел, обсуждали событие все. Несколько дней подряд он просто-таки везде так или иначе натыкался на обсуждение «той драки первокурсников на летном поле» во всевозможных контекстах. Гарри даже видел двух семикурсников, для которых это стало предметом серьезного спора: хорошо ли было то, что драку устроили именно первокурсники, которые еще палочку держать толком не научились, или все же драка без заклинаний это не «comme il faut»*? Второй сетовал за зрелищность и ратовал за сохранение оригинального духа волшебной школы, первый парировал, что все равно все самое интересное и так прошло без них, и тут же отвечал, что зато скандал в родительском комитете вышел не столь масштабным, как мог бы, примени кто-либо из учащихся в драке какое-нибудь особо калечащее заклятие. — Но драка на кулаках — это вульгарно! — пытается возразить второй. — Прекрати, — первый хлопает второго по башке пергаментом. — «Вульгарно» ему. Ты бы еще посокрушался, что малолетки непростительных не знают — а то какая драка без трупа. На трансфигурацию пора, пошли. Все поулеглось дню этак к четвертому. О Гарри с Роном никто так и не вспомнил. То ли никто из первокурсников так и не проболтался за то, что трое учеников нарушили прямой запрет учителя, то ли упомянули, но взрослым в тот момент было резко не до того. В общем, было тихо, спокойно, но все равно у Гарри было неприятное сосущее чувство где-то в области души, и целую неделю он ходил с ощущением Дамоклова меча над головой. И вот, спустя неделю, он позволил себе отпустить это чувство, расслабиться. Ведь целая неделя прошла уже… А меч упал. Ученик выловил его прямо после урока истории магии: — Гарри Поттер? — перед ним (слишком близко!) возникла чья-то физиономия. Гарри отшатнулся, чтобы не врезаться в это лицо своим, и кивнул скорее от неожиданности, чем потому, что назвали действительно его имя. — Профессор МакГонагалл просила быть у нее. Прямо сейчас. Кабинет трансфигурации, — сказал он, и через две секунды Гарри уже не мог сказать, куда тот делся. И даже не смог бы описать его лица, потому что попросту не успел его разглядеть. Было ли это странно по меркам волшебной школы? Может и нет… — А он быстрый, — уронил Терри Бут, проходя рядом. — Спорим, он у МакГонагалл любимый на посылках? Но ответа Терри не требовалось: он двинулся дальше даже не прервав шага, чтобы хоть на секунду остановиться около Гарри. Через несколько мгновений он тоже скрылся в потоке студентов, спешащих на обед. А Гарри пошел в кабинет профессора. * * * — Вы звали меня, профессор МакГонагалл? — спросил Гарри, прикрывая за собой дверь. — Здравствуйте, профессор Флитвик. — Да, мистер Поттер. Присаживайтесь, пожалуйста. И сумку поставьте. — Спасибо, профессор, — сказал Гарри, присаживаясь на краешек крайней скамьи. — Что-то случилось? МакГонагалл взглянула на профессора Флитвика. Тот взглянул на нее в ответ, откашлялся, однако по какой-то причине разговор начать не пожелал, просто глядя на Гарри. Просто глядя, без строгости. — Кхм, Филиус? — поторопила его МакГонагалл. — О, Минерва, начинайте лучше вы, я вступлю позже, — отозвался профессор Флитвик. — Кхм, — МакГонагалл поправила очки и встала, чтобы пройтись по классу. — Что ж, хорошо. Мистер Поттер, в ходе разбирательств с этой отвратительной дракой, в которой участвовало большинство учеников первого курса, я совершенно не успевала с вами поговорить. Однако, я уверена, вы знаете, что я видела, как вы, нарушив прямой запрет преподавателя, находились в воздухе на метле. В ходе разбирательства некоторые ученики так же утверждали, что помимо вас, в воздухе так же находились мистер Уизли, и мистер Малфой, и я склонна им верить, к сожалению. С мистером Уизли я уже поговорила, а беседу с мистером Малфоем провел декан его факультета, что же до вас… — МакГонагалл сделала паузу, чтобы глубоко и тяжко вздохнуть. — Что же до вас, — продолжила она, — мы с профессором Флитвиком очень хотели бы услышать причины, по которым вы нарушили запрет. Я прошу не лгать — выделила она, — поскольку версии мистера Малфоя и мистера Уизли мы уже выслушали. Итак. Я вас слушаю. — Эээ, ну, эм… — растерявшись, промямлил Гарри. — Минерва, ты перестаралась, — добродушно заметил профессор Флитвик. — Молодой человек теперь и слова вымолвить не может. — Нет, я просто, эм… извините… — стушевался Гарри. — Ничего страшного! — всплеснул руками профессор чар. — Просто расскажите нам свою версию. — Ох, эм, ладно… Гарри, запинаясь через слово, выдавил из себя короткий рассказ того, как он видел это со своей стороны. Профессора слушали молча: МакГонагалл — хмурясь, а Флитвик — словно слушал рассказ внука — через слово подбадривающе кивая. Ни один не постарался перебить или задать наводящий вопрос, поэтому к концу рассказа количество запинок и слов вроде «эм, э, ну, в общем, короче, эм, ну…» изрядно возросло. — Все, мистер Поттер, достаточно, — остановила его МакГонагалл. — Филиус, я думаю, мы услышали достаточно. Вы довольны? Это соответствует тому, что вы ожидали? Профессор Флитвик кивнул. — Да, этого достаточно, большое вам спасибо, Минерва. Это соответствует тому, что вы видели? — Думаю, вполне. — Прекрасно, прекрасно! Желаете остаться на дальнейший разговор? — Нет, благодарю, — профессор поднялась со своего места и взглянула на Гарри поверх очков. — Думаю, я буду смущать мальчика. Филиус, надеюсь, вы понимаете… — Да-да, Минерва! Вам не стоит беспокоиться! — Хорошо. Всего доброго, мистер Поттер. Профессор МакГонагалл, провожаемая вопросительным взглядом Гарри, вышла из кабинета, после чего профессор Флитвик радостно хлопнул в ладоши и заговорщически потер их. — Ну что, молодой человек! Давайте теперь поговорим наедине, без обиняков. Держу пари, вы совершенно запутались! Уверен, вы ничего не поняли из того, о чем мы сейчас переговаривались с милейшей профессором МакГонагалл, однако были весьма напуганы ее строгостью! Однако со мной не стоит быть таким зажатым, все же, я ваш декан, — профессор Флитвик внезапно подмигнул, отчего Гарри совсем растерялся. Профессор был весьма жизнерадостным и на уроках, но все же это было очень неожиданно… — Ну, ну! — Флитвик похлопал Гарри по плечу, видя его рассеянность. — У меня, мистер Поттер, не выдавалось еще случая пообщаться с вами вот так, по-простому, с глазу на глаз, однако, я хочу сказать, я рад, очень рад! Вы, несомненно, талантливы — я счастлив, что вы попали ко мне на факультет. Хотя скажу вам по секрету, из-за этого у меня теперь несколько натянутые отношения с Минервой, нежели прежде. Все же, она ожидала вас к себе! Ведь оба ваших родителя… — профессор остановился, видя панику на лице Гарри. — Да, не будем о пустом! В любом случае, ожидайте, что она проявит к вам большую лояльность, чем к остальным ученикам, знаете, она водила с вашими родителями очень близкие отношения! Хотя, говоря о лояльности, я, разумеется, говорю не о ее уроках, так что не надейтесь, что она будет давать вам поблажки в домашнем задании, — профессор рассмеялся, словно сказал только что что-то очень веселое, а Гарри подумал, что никак не мог ожидать от него такой болтливости. Или все же мог? Хорошо, если задуматься, на самом деле это и правда было ожидаемо. Профессор был весьма восторженно-говорлив на уроках, и в Большом зале за профессорским столом часто выражал свое мнение очень активно жестикулируя (хотя не то чтобы Гарри специально наблюдал). Но все же — почему-то Гарри не ожидал, что профессор проявит такое желание «по-дружески поболтать» с ним. И потому не знал, как найтись с ответом. — Ладно, молодой человек, вижу, я вас совсем заморочил! Вернее, заморочил еще больше, чем вы были до этого, — вновь рассмеялся низенький профессор. — Но знаете, к старости как-то все больше развязывается язык. Ох, все, больше не отвлекаюсь, — профессор играючи взмахнул палочкой, перемещая по кабинету высокий барный стул, поставленный здесь, очевидно, специально для него. Стул плавно приземлился напротив парты, за которой сидел Гарри, и профессор весьма ловко для своего возраста на него забрался. Он больше не улыбался, и даже то благодушное выражение исчезло с его лица. Профессор выглядел предельно сосредоточенным. Он сцепил свои короткие старческие руки в плотный замок и взглянул Гарри прямо в глаза. — Поговорим серьезно, молодой человек. Мистер Поттер. Гарри вздохнул. — Ну-ну, не вздыхайте. Я позволю вам начать первым. У вас наверняка есть вопросы — так ну же. Задайте их. — Меня… — гарри тяжело сглотнул. — Меня теперь исключат? А Рона? А… честное слово, все совсем не так, как вы думаете, он совсем не хотел!.. — Ну-ну, мистер Поттер, — повторил Флитвик. — Поверьте, из Хогвартса еще никогда не исключали за столь малую провинность. — Но профессор Хуч… — Мадам Хуч, — поправил Флитвик. — Необходимо потакать маленьким капризам женщин, когда они просят. — Мадам Хуч, — смущенно хмурясь исправился Гарри, — она ведь сказала… — Гарри не стал продолжать, нерешительно глядя на профессора. Во взгляде Флитвика появилась мягкость. — Молодой человек, ну не принимайте же все так близко к сердцу. Разумеется, никто не исключит ни вас, ни мистера Уизли, ни мистера Малфоя. Однако вы все получите взыскание. Снимать баллы с вас теперь все равно бесполезно, — профессор расстроенно покачал головой. — Вы, мистер Поттер, будете доставлены на отработку к профессору Снейпу. В течении следующих двух недель каждый день после шести. Гарри поник. Несмотря на то, что зельеварение ему упорно не давалось и взять несколько занятий у профессора Снейпа было бы неплохой идеей… было совершенно очевидно, что для Гарри, эта идея была просто ужаснейшей. Без шуток, профессор определенно за что-то имел на него большой зуб. Большой, желтый и острый, как жало змеи. Встречаться с таким человеком чаще положенного определенно было плохой идеей. Особенно каждый день после шести в течении двух недель. Возможно, репетитор… Но где, и откуда бы деньги? — Однако, мистер Поттер, знаете, я могу предложить вам альтернативу, — прервал Гарри голос профессора Флитвика, и Гарри вскинул голову. Есть альтернатива? — Ага, я вас заинтересовал! — торжествующе воскликнул профессор. «Все же нет, — подумал Гарри, — как бы профессор Флитвик не пытался сохранять на своем лице серьезное выражение». Оно неизменно сползало с его лица так же быстро, как снег с земли весной. Профессор снова потер руки. — Итак, вот что, мистер Поттер, я хотел бы вам предложить… И профессор поделился с ним своими мыслями. И это было настолько… невообразимо, что Гарри понадобилась целая минута на то, чтобы обдумать такое предложение. — Конечно-конечно, молодой человек! Думайте, думайте, сколько угодно! Такие вопросы не решаются с наскока, — поддержал его Флитвик. И Гарри думал. Взвешивал «за» и «против». Потому что с одной стороны предложение было, конечно, заманчиво, но… Все равно выбирать приходилось между плохим и тем, что еще хуже. Снейп или квиддич? То еще решение. — И почему нет другого выхода? — обреченно пробормотал Гарри вполголоса. — О, ну молодой человек! Это все же вам не поощрительное мероприятие, хотя, тем не менее, я дал вам выбор, — укорил его Флитвик. «А, точно, — подумал Гарри, — я же вообще должен быть наказан. Ну ладно». — Я решил, — сказал он. — И каково оно — ваше решение? — спросил Флитвик. — Я буду отбывать наказание у профессора Снейпа, — ответил Гарри. — Простите, профессор. Флитвик аж крякнул от неожиданности. — Вы уверены? — Абсолютно. — Вы можете подумать еще, мистер Поттер, — сказал профессор. — Вы вовсе не обязаны отказываться, если — вдруг — делаете это из благородных побуждений, какими бы они ни были. Уверяю, директор полностью одобрил мою инициативу, а для вас это наверняка был бы интересный и познавательный опыт. Со слов профессора МакГонагалл вы очень одаренный мальчик. — Это вовсе не из благородных побуждений, — возразил Гарри после того, как профессор закончил, хотя видит бог — ему страстно хотелось перебить уже на полуслове. — Я просто так решил. Простите. Профессор Флитвик помолчал и даже, кажется, поджал губы (хотя под топорщащейся во все стороны седой бородой и усами было не особо видно). Помолчал еще и наконец сказал: — Что ж, молодой человек, раз так, ничего не поделать. Профессор выглядел расстроенным, но, кажется, старался не подавать виду. Впрочем, это все равно было видно по тому, как он перестал общаться с Гарри почти что панибратской манере. Почему Гарри знал, что этим все и закончится? И почему он ощущал от этого себя таким… несчастным? — Ничего, — повторил профессор. — Это действительно было очень авантюрное предложение, никто не смог бы заставить вас дать положительный ответ, если бы вы сами не захотели. В следующий понедельник в шесть в кабинет Зельеварения, не забудьте, — еще раз напомнил он. — Профессор Снейп будет ждать вас. Флитвик спустился со своей табуретки. — И попрошу… советую не опаздывать, если хотите избежать неприятностей. — Раздался его голос уже чуть снизу, когда профессор подошел к Гарри. — Ну все, молодой человек, вы свободны. Гарри серьезно кивнул. Но было еще кое-что. Профессор Флитвик приподнял брови в немом вопросе, когда Гарри не двинулся с места. — Вы можете идти, мистер Поттер. — сказал он снова. — Или вы хотели что-то спросить? Что-то еще? — Хотел, — нерешительно сказал Гарри. — Профессор, сэр, а что будет с остальными? — спросил он. — О, интересуетесь участью мистера Уизли, мистер Поттер? Отработку у него будет проводить профессор Спраут. Что-то еще? Гарри отвел взгляд. Это не совсем то, что он хотел услышать. Вернее, не все, не полностью все что он хотел. Он же спрашивал про всех остальных! Но задавать прямой вопрос Гарри не желал. Это казалось… странным. А профессор, как нарочно, все внимательно глядел на Гарри, ожидая. Казалось, посмотри он так еще недолго, и догадается, что именно Гарри хотел спросить. Гарри занервничал. — А им… э… тоже предложат… подобное? — бездумно ляпает он прежде, чем понимает, что мог бы соврать, что вопросов у него больше на самом деле нет. Господи, что он сказал? Зачем? Это вообще не то! Однако профессор тихо смеется, отворачиваясь, а у Гарри отлегает от сердца. — Ох, молодой человек, насмешили! Что вы, мистер Поттер. Обычные отработки, никаких альтернатив. Должен сказать, я и вам-то сделал подобное предложение лишь от того, что профессор МакГонагал разглядела в вас исключительно-золотой талант. Вы могли бы стать самым юным из когда-либо игравших в квиддич. И не самым безуспешным, я уверен, — профессор кинул на Гарри лукавый взгляд, но тему не продолжил. — Может, на следующий год, — уклончиво произносит Гарри. В голове всплывает образ Рона, висящего вниз головой всего в каких-то десяти метрах от земли; его судорожно сжатые пальцы и неподдельный страх на его лице, когда никто, совсем никто не собирался ему помогать. Жалкие десять метров. Высота всего одной человеческой жизни. По спине Гарри бегут неприятные мурашки. Или через год. Или вообще никогда. — Как знаете, мистер Поттер, как знаете… В понедельник в шесть. И не грызите вы себя так. Профессор трансфигурирует барный стул в самый обычный, ученический. «Так вот откуда…» — думает Гарри. — Ну что ж. Ладно. Будь что будет». Он подхватывает свою сумку и идет к выходу. Так и незаданый профессору истинный вопрос зудит под кожей, но что уж теперь. И, в конце концов, какое Гарри теперь вообще должно быть дело, как накажут Малфоя, правда?.. В самом деле, какая разница. Вообще никакой. Позже он (в общих чертах) расскажет об этом разговоре своим друзьям. Разумеется, только потому что они спросили. И, разумеется, он ни словом не упомянет Малфоя в каком бы то ни было контексте. А еще через день профессор Флитвик подойдет к нему снова. После урока чар Когтевран — Гриффиндор. — Мистер Поттер, задержитесь-ка! — окликнет он. Гарри оборачивается, готовый уже выйти из кабинета, потом смотрит на друзей, которые тоже остановились. — Это ненадолго, буквально пара минут, — машет руками профессор. — Мы подождем в коридоре, — говорит Гермиона. — Но я хочу остаться! — возмущается Рон. Профессор Флитвик глядит на него снисходительно. — Мы подождем в коридоре, — настойчиво повторяет Гермиона и пытается утащить Рона к выходу за ремень его сумки, перекинутой через плечо. — Но я хочу послушать! — возмущается Рон. — Кхм-кхм, — деликатно встревает профессор, щурясь. — Мистер Уизли, я все понимаю, но вы правда можете подождать своего друга за дверью. Уверен, он обязательно перескажет вам наш маленький разговор, как только мы закончим. Гермиона таки утягивает бурчащего Рона к выходу. — Вы что-то хотели, профессор? — спрашивает Гарри. — Не так много, мистер Поттер, — тепло улыбается Флитвик. — Возможно, слегка поздновато, но я хотел бы прояснить — при нашем последнем приватном разговоре вы все время казались мне каким-то слишком напряженным. Не знаю, с чем это было связано, но я хотел бы сказать, что я ваш друг мистер Поттер. Ваш, и вашей семьи. А еще я ваш декан, и значит, должен заботиться о вас и опекать вас, как если бы это делали ваши родители. Не только вас, конечно, но от этого ничего не меняется! И вам не стоит меня бояться. Уважать — да, это по всей строгости, но бояться — не извольте, голубчик! Я ж не враг вам какой-то, — Флитвик рассмеялся. — Ну все, идите, — профессор похлопал его по плечу и легонько подтолкнул к выходу. — Идите, идите. Вас ждут друзья. Обдумайте мои слова, мистер Поттер. Вы прекрасный мальчик, я уверен, мы с вами обязательно поладим! Гарри шел к выходу, и по какой-то причине ему было тепло и хотелось глупо улыбаться, от чего он всеми силами сдерживался. И наверняка из-за этого его лицо выглядело сейчас престранно. — Гарри, ты весь горишь! — воскликнула Гермиона, когда он вышел. — У тебя температура? Тебе нужно в медпункт? Рон хмуро стоял у стенки, скрестив руки с крайне недовольным видом. — Наседка… поквохчи еще, — буркнул он. Гермиона бросила на него злой взгляд. — Нет, все хорошо, — смущенно пробормотал Гарри, отвечая на вопрос Гермионы. — Все нормально. — Ты уверен, что тебе не нужно к мадам Помфри? Я читала, что магические болезни… — Да конечно ему не нужно! — вдруг взорвался Рон. — С ним весь день все было в порядке, а сейчас он за пару минут заболел? Пошли, Гарри. На обед опоздаем. И Рон широким шагом побрел в сторону большого зала, оставив возмущенно задыхающуюся Гермиону позади. Гарри бросил на Гермиону виноватый взгляд и поспешил за Роном. Потому что… ну, на самом деле она действительно перегибает палку с опекой. — Бесит! — сказал, словно выплюнул Рон, когда Гарри его нагнал. Что конкретно бесит Рона, Гарри не понял, но решил не уточнять. Кажется, у него к Гермионе были какие-то свои, особые претензии. В любом случае, Гарри решил, что дела Рона и Гермионы касаются только их двоих. К тому же, сейчас у него было много других тем для размышления. Гарри улыбнулся своим мыслям, и продолжил путь, думая о своем. Сейчас у него было слишком хорошее настроение, чтобы в чем-либо разбираться.