Запахи

Я прихожу в сознание из-за того, что мне трудно дышать. А ещё мне больно дышать, и всё тело ломит. Спустя какое-то время понимаю, что нахожусь в горизонтальном положении и не могу не то чтобы рукой шевельнуть, даже глаза открыть не могу, такая слабость сильная. Зато я хотя бы слышу всё прекрасно, только это никак не помогает мне вспомнить что же случилось со мной. А всё потому, что вокруг стоит полная тишина, нарушаемая только чьим-то тихим сопением. Похоже, что кто-то ещё находится здесь со мной, и в данный момент этот кто-то безмятежно спит. Со временем до меня доходит, почему же так сложно дышать. Просто мой нос чем-то заткнут, и воздух может поступать в легкие только через рот. Какой-то странный здесь воздух, кстати. Он неприятным осадком ложится на язык после каждого вздоха. Сглотнув, ощущаю горький привкус собственной слюны, и только сейчас понимаю, насколько пересохло у меня всё во рту. Интересно сколько времени я вот так пролежал, дыша через рот? Пока ничего не могу делать, пытаюсь вспомнить что же такого случилось со мной. Воспоминания накатывают внезапно, оглушая меня потоком ярких образов ночи, проведенной с Максом. Обида захлестывает меня изнутри, когда я вспоминаю, что произошло на следующее утро. Но эмоции постепенно сходят на нет, какая теперь разница, следил он за мной и моими друзьями или нет? Вот и мне кажется, что теперь это не имеет никакого значения. Остается только грусть, ведь Макс получил, что хотел, выиграл спор. И я сам его к этому склонил, получается, что сам в этом виноват. Но грустно мне по другой причине. Той ночью он был другим. Я могу с уверенностью сказать, что тогда он был по-настоящему искренен со мной. И, кажется, я влюбился вот в такого нежного и робкого Макса. А грустно мне, потому что это всё природные инстинкты сделали его таким, помимо его воли, из-за моей течки, вот. И я, наверно, больше никогда не увижу его таким, каким он мне понравился, если я вообще его ещё хоть когда-нибудь увижу. Вот так как-то. Даже плакать захотелось. Внезапно очень остро проявилось чувство одиночества. Но это была лишь минутная слабость. Больше такого я себе не позволю. Потому что, как я уже говорил, во всём этом виноват только я и никто больше. А жалеть себя я не намерен. Теперь нужно прийти в себя, узнать где я, связаться с папой, чтобы он не беспокоился зря. Потом нужно будет подать документы о переводе в другую школу. И вычеркнуть из памяти то, что произошло. Так будет лучше для всех, да, так я и сделаю. Я услышал как совсем рядом со мной дверь глухо ударилась об стену, открываясь. И сразу же несколько громких голосов, один из которых я ни с кем не спутаю. - С ним всё будет хорошо? - практически на повышенных тонах вопрошал мой папа у своего собеседника. - Только ответьте мне честно, доктор! Значит, второй голос принадлежит врачу. Соответственно я нахожусь в больнице. Это Макс меня сюда принес? - Успокойтесь, пожалуйста, - спокойно отвечает доктор, но при этом как-то обреченно вздыхая. - С вашим сыном всё в полном порядке, я абсолютно в этом уверен. - Тогда почему он уже третий день лежит без сознания? Три дня? Я провалялся в отключке целых три дня? Не зря мой папа так переживает, он наверное тут чуть с ума не сошел. Только и умеет, что накручивать себя в таких ситуациях настолько, что ему в итоге, становится хуже, чем мне. - А может вам стоит говорить потише, м? - кому принадлежит этот третий голос, я не смог вспомнить. Но я точно уже его где-то слышал. - Вы мешаете мне спать! - Ты бы вообще лучше молчал, Ник. Назвался другом моего сына, сам захотел вахту нести, чего ты теперь возмущаешься? - от голоса моего папы повеяло холодом. А это значит, что он зол, причем сильно. Так, стоп! Ник?! Он сказал Ник? Да что этот придурок здесь забыл?! И что значит "назвался другом"? Да мы с ним почти не знакомы! От удивления и негодования сил у меня прибавилось ровно на столько, чтобы я смог открыть глаза. В комнате, точнее палате, стоял полумрак. Наверное уже вечер. Я хотел что-нибудь сказать, но из пересохшего горла вырвались лишь хрипы. Три пары глаз мгновенно воззрились на меня. - Витечка! - воскликнул папа, подбегая ко мне. - Наконец-то ты пришел в себя! Я немного осмотрелся. Ник сидел в кресле у противоположной стены, забравшись туда с ногами. Папа нависал надо мной, заглядывая в глаза. Он чуть ли не плакал - из груди то и дело вырывались судорожные всхлипы. А когда ко мне подошел доктор, я смог рассмотреть и его. Сухонький, лысый старичок, с прямоугольными очками на носу и папкой в руках. Я вновь попытался подать голос, но снова услышал лишь хрипы. - Молодой человек, - обратился ко мне врач, оттесняя понемногу от моей койки папу. - Пожалуйста прекратите попытки что-либо спросить. У вас всё равно ничего не получится, пока ваши голосовые связки не восстановятся. Я послушно закивал, соглашаясь. - Вот и славно, - продолжил он. - А на все ваши вопросы я сейчас отвечу. Вам бы тоже нужно меня послушать, - папа, как и я недавно, закивал в знак согласия. - Замечательно. Данная ситуация на самом деле не так сложна, как кажется на первый взгляд. Вы, Виталий, с рождения не могли воспринимать запахи. Ваши обонятельные рецепторы просто не работали, а значит не работал и отдел мозга, отвечающий за переработку данного вида информации. Однако, после...кхм...полового акта, сопровождающегося сильным гормональным всплеском, ваши рецепторы, так сказать, очнулись. То есть вы стали способны воспринимать окружающие вас запахи в полной мере. Но, поскольку тот самый отдел мозга совершенно не был приспособлен к нагрузкам, он не мог, точнее не знал каким образом перерабатывать подобную информацию, да ещё в таких количествах. Если бы вы остались в помещении, возможно, вас бы даже не пришлось госпитализировать, но вы вышли на улицу. Поток запахов, которые вы были способны почувствовать, но не способны воспринять, буквально сбил вас с ног. А эти три дня, что вы провели без сознания, ваш мозг пытался настроиться для восприятия запахов. Сейчас вы не можете дышать через нос, мы сделали так специально, чтобы дать вашему мозгу время для...как бы это сказать, перезагрузки. Пока всё понятно? Я ошарашенно качнул головой. Я теперь могу чувствовать запахи? Всего неделю назад я был бы безумно счастлив. А теперь...это уже не столь важно. - Очень хорошо, - улыбнулся доктор. - Сюда вас привез молодой альфа, назвавший себя Максом. Он был очень обеспокоен вашим состоянием, первые сутки он вообще ни на шаг от вас не отходил. А потом появился вот этот молодой омега, - он указал на Ника, снова заснувшего в своём кресле. - Он сказал нам, что он ваш лучший друг, выгнал отсюда Макса и оставшиеся два дня практически не отходил от вас. С вашего телефона мы позвонили вашему папе и он тут же приехал. - Ник всхрапнул, что-то тихо бурча себе под нос. - Ладно, пока это всё. Вам нужен отдых, поэтому я забираю вашего папу. А вы ложитесь и поспите немного, возьмите пример с вашего друга. Как только дверь за ними закрылась, а шаги в коридоре стихли, Ник поднял голову, опуская ноги на пол. Он молча встал и подошел ко мне. Наклонился. - А я так хотел выиграть этот спор, - обиженно проговорил он. - А получилось, что я проиграл и теперь вынужден сидеть здесь...