Пламя в сердце | История Генри

Генри не сразу смог понять, где же он находится. Вернуться в реальность довольно тяжело после яркого, сочного, живого сна. Но как только в голове прояснилось, то он понял, что все еще лежит в постели, а за окном, пробиваясь сквозь портьеры, встает раннее солнце. Какое-то фантомное чувство осталось на теле молодого человека. И странный образ маячил перед глазами, но вспомнить его полностью не получалось. Он исчезал, отдаляясь все дальше и дальше. Из раза в раз призрак наведывался в гости, а после стремительно таял. Сев на постели, хмуря тонкие брови, Генри, все еще разнеженный, погруженный в другой мир, прижал маленькую подушечку к груди. Все чаще снилось что-то неясное, сумбурное, и казалось, что все прекрасно помнилось, но стоило отвлечься, как тут же забывалось. Сон ускользал из рук так же неожиданно, как и приходил. И Генри не мог удержать его в руках. Тяжело вздохнув, юноша прикрыл глаза, пытаясь вспомнить хоть секунду, хоть одно мгновение того чудесного сна, в котором ощущал нежные прикосновения. Это были прикосновения вовсе не прелестной девушки, а сильного мужчины и они отличались чудовищным жаром и властью. Идеальный мужчина, мечта юных сердец, любовный фантом, существовал только в воображении. За многие месяцы мечтаний это призрак приобрел «настоящность», безумную реальность. Во снах он приходил совсем как живой, созданный из плоти и крови. Не грубил, был учтив и улыбчив — само очарование. Когда ладонь ложилась на тонкое плечо Генри, то это всегда было бесконечно ласково и заботливо. И никогда! Никогда этот мужчин не позволял себе большего, чем простое прикосновение. Но он оставался все еще плодом воображения, мечтой юношеского сердца, поверившего в магию, происходящую в любовных романах, стянутых в тайне из дальнего книжного шкафа в библиотеке. У этого идеала не было прошлого, не было будущего — ничего, помимо того, что успел придумать за минуты сна Генри. Представить то, что еще было неведомо — развлечение для невинных не имеющих опыта в любовных делах девиц и юношей. Наяву повстречать настоящего джентльмена, не собирающегося приударить ради забавы, а после бросить, потому что пресытился любовью, было практически невозможно. Генри не мог позволить себе влюбиться в какого-то повесу. Стать жертвой безнадежной односторонней любви, не дающей наслаждения, только страдания. Но всегда будет хозяином своей жизни. И как наследник рода Зеро Генри не мог творить что вздумается, его жизнь не принадлежала ему лишь одному. И уже сейчас он во многом был ответственен. Как и в любой другой семье от него требовали заключения законного брака для улучшения положение, статуса, благосостояния. В последнее время денежное состояние совсем уж пошатнулось и пришлось искать выход из того положения, в которое провалился род Зеро. Самым логичным было отыскать подходящую партию и лучше всего — мужчину, а не женщину. Супруг — это будто партнер по делу, как говорил дедушка, его нужно выбирать правильно, очень тщательно, смотреть на риски и возможности, не полагаться на какие-то там чувства. И все равно, что любви в браке не будет. Чепуху эту можно и вне брака заполучить, главное, чтобы заплатить чем было. А в фантазиях так и вовсе без каких-либо ограничений. Генри посмотрел на потолок, понимая, что больше не сможет вот так просто размышлять о глупостях по утрам. Они довольно скоро занимали его, погружали в жалкое оцепенение. Раздался стук в дверь. В спальню вошел старый слуга с подносом. — Пора вставать, господин. — Дэн все еще, как в детстве, приходил будить Генри. — Я принес завтрак. Не думаю, что выдастся минутка на перекус сегодня. До свадьбы еще столько часов! Ваш дядя уже спрашивал о вас. Сердце екнуло от напоминания, что совсем скоро закончится юность. Больше не нужно разъезжать по балам и приемам. Не нужно слушать дядю, пытающегося пристроить Генри кому-нибудь и выручить сумму побольше. Словно породистую собачонку, не иначе. — Что такое? — юноша удобнее устроился на постели, позволил Дэну поставить поднос на колени. О еде не хотелось и слышать, но и правда, скорее всего, до самого вечера ни одной крошки не будет больше во рту. — Куда-то подевались украшения для прически. Их никак не могут найти! А мистер Зеро думал, — несмотря на возраст, слуга выглядел молодо и бодро, и голос его всегда звучал звонко и сильно, — что именно вы их взяли. Но я-то помню, что вчера, после примерки, украшения еще долго в руках вертел ваш дед. Пришлось поспорить, чтобы не разбудили вас. Украшения для прически, подаренные будущим супругом, были важным атрибутом для предстоящей свадебной церемонии, понятное дело дядя переполошился. — Спасибо, — улыбнулся Генри. — Никогда бы не подумал, что доживу до момента, когда маленький постреленок, вы то есть, станет младшим герцогом! — он замолчал, смущенно улыбнулся, отходя от постели. — Простите меня за эмоции. За язык длинный тоже. Но я слишком рад. Даже страшно становится. — Мне тоже, не могу поверить, что стану герцогом, пусть и младшим, — веселости он не ощущал, но волнение внезапно подступило к горлу. Генри давненько задумывался о том, что не сможет удержать данную от рождения фамилию, вокруг него плелось множество разговоров о партнерских браках. И чаще всего дядюшка заговаривал на эту тему — легко, аккуратно. Он словно бы знал, что ни одна красавица не сможет притянуть взгляда Генри и подталкивал к нужному ему варианту будущего. В неком роде он продал племянника за кругленькую сумму, избавился от возможного претендента на место главы семейства и почти исправил навороченные ошибки. Генри не сопротивлялся. Дэн подошел к камину, перемешал угли, подбросил дров и, только когда огонь достаточно разгорелся, обратился к хозяину: — Немного подождите, вода для ванны согреется через полчаса. Я вернусь и помогу вам искупаться и одеться. Генри взял в руки вилку, отломил кусочек запеканки, но сразу же после ухода слуги отложил приборы. Кушать не хотелось. От осознания того, что через пару часов придется давать брачный обеты перед алтарем, становилось жутко, в животе переворачивалось все, скручивалось в тугой жгут. Несколько месяцев прошло с принятия решения о женитьбе, но почему-то именно сейчас пришло настоящее понимание, что жизнь совсем поменяется, буквально перевернется с ног на голову. Нет, наверное, со всеми такое перед бракосочетанием, и все равно при каком браке — обычном или партнерском. Ничего необычного. Про это многие говорят, многие знают о волнении пробивающим на дрожь, даже в книгах пишут о предсвадебном мандраже. Ни один лишь Генри проходит через подобное и умирать он от волнения не собирался. В высшем свете больше нет более известного и уважаемого человека, чем герцог. Он был добр, забавен и богат, что было особенно важно для семьи Зеро. Но неприятное, жуткое ощущение, будто подходит час казни, не проходило. Генри чувствовал его слишком остро. К чему нелепые страхи и неприятные мысли? Он почти сам выбрал жениха, дал согласие на помолвку. Как и мечтали дедушка и дядя, Генри выходит замуж за честного и богатого человека без намека на подпорченную репутации. И супруг поможет пройти в то общество, в которое многие только мечтают попасть. Исчезнет чувство неполноценности, а род Зеро сможет встать с колен, обретет былую финансовую основ. Как и в мечтах, все складывалось просто прекрасно! Не нужно думать о плохом. Генри нехотя поднес ко рту чашку с горячим настоем. Он пах мятой и сахаром. Напиток должен был успокоить, но вместо этого вызывал тошноту, которая усиливалась с каждым сделанным глотком. Перед глазами так и стоял образ герцога Хондорфа. Будущий супруг пусть и старше в два раза, но приличный, достойный, не то, что некоторые, во всех отношениях человек. Вид его, конечно, надменный, но это по первости. Стоило узнать его ближе, и уже не думалось, что он такой страшный, каким его рисовали некоторые знакомые Генри. За спиной называя мужчину Синей Бородой, они слегка преувеличивали. У герцога Хондорфа уже было несколько партнеров, но они погибали при невыясненных обстоятельствах. Но он их любил. Да и не верилось Генри, что кто-то способен хладнокровно разобраться с неугодным спутником жизни. Вот так взять, убить, растерзать, выдавая все за несчастный случай — грешный путь. И герцог бы просто не смог проделать подобное черное дело. И верить слухам не хорошее дело. В качестве его супруга уже никогда не придется ощущать оторванность от жизни. Место в самом престижном кругу будет обеспечено без всяких усилий. Юноша никогда не стал бы думать об этом, если бы не давление со стороны единственных родственников. Надо признать, повезло, что Хондорф обратил свое внимание на Генри, выделил его среди толпы. Когда пришло время выходить в свет, Генри было страшно, но его первый же сезон завершился фурором. Множество поклонников, предложения руки и сердца, конечно, были и несколько менее пристойные предложения, но они мастерски игнорировались или с достоинством отклонялись. Отказывать кавалерам приходилось тактично и аккуратно, не хотелось нарваться на недовольных высокомерных особ, считающих себя намного выше, чем какой-то парнишка из обедневшего рода. Некоторые пытались заигрывать, приглашали на «личные встречи». И подобное не всегда получалось разрешить одним лишь тактичным отказом. Кое-кто продолжал преследовать Генри. В большом городе все ново, интересно. Но первое, от чего пришлось отказаться — свободы. Возвращаясь в дом своих родственников, Генри и подумать не мог, что на голову свалятся тысячи запретов, условностей и требований. Будучи рожденным вне брака, он часто ловил на себе косые взгляды. Его не принимали во взрослую игру, потому что он не знал ее правил и не имел фигуры в ней. Бастарды не имели право на жизнь, а он все же смог выкарабкаться из пучины ненависти общества, найти жениха. Альбион не солнечный, наоборот, часто идут дожди, к этому пришлось долго привыкать, небо не голубое, а серое, пустое. Эта страна сама являлась чем-то сдержанным и несвободным. Жизнь идет текуче, медленно. Допив горячий отвар Генри сделал некоторое усилие и выбрался из постели, так и не притронувшись к великолепно приготовленной запеканке. Зимнее легкое утро идеально подходило к неспешной прогулке по парку, но время уже начало отсчитывать свой ход до самого важного момента в жизни. Генри накинул халат и собирался пойти в ванную комнату, когда в дверь вновь постучали. Как ни странно, но в спальню вошел сам мистер Зеро, дядя Генри. Высокий, элегантный, но самый обычный мужчина. Короткая, нетипичная прическа придавала ему шарм, но жесткая улыбка, скорее напоминающая кривую ухмылку, немного портила его. — Дядюшка, что-то не так? Так рано, а вы уже на ногах, — еще никогда он не появлялся на пороге этой комнаты в столь ранний час. — О, ничего. Абсолютно ничего. Это последний день, который ты проведешь в этом доме. По правде говоря, — сухо произнес он, — я до последней минуты сомневался, что такой день, как сегодняшний, когда-либо наступит в твоей жизни. Но я рад. Надеюсь, что ты не будешь несчастен в этом браке. — Спасибо. Мужчина молча развернулся, не считая, что нужно еще что-то говорить, он не любил выражать чувства, считая их ненужными. Но, прежде чем выйти, еще раз посмотрел на племянника и произнес: — Ты смог меня удивить. Никогда бы не подумал, что ты станешь птицей настолько высокого полета. Волшебство какое-то! — Магии не существует, дядюшка, — легко произнес Генри. — Я помню, что именно за мной стоит спасение нашего рода. — Я боялся, что ты выберешь неподходящего претендента на брак. Хотя бы для того, чтобы показать мне, что ты терпеть не можешь данную тебе фамилию. Но ты выбрал Хондорфа. Я счастлив, что в твоей жизни все будет правильно. Как следует. Молодой человек не мог не признаться себе, что именно так и хотелось сделать. И, возможно самую малость, хотелось заявить о нежелании идти по проторенной дорожке, отказаться от принятой «правильности». Генри хотел бы поддаться бунту, согласиться с предложение одного из неожиданных поклонников, который сразу же после резкого отказа устроил публичный скандал. И убежать из дома далеко-далеко. Но знать кому попало об этом не следовало. — Спасибо, — пришлось повторить. — Не думайте об этом. — И все же не очень вы с герцогом подходите. Его светлость кажется мне напыщенным индюком, — впервые, как казалось, в жизни рассмеялся мужчина. — Не так уж он и ужасен, — вступился за жениха молодой человек, скрывая удивление от неожиданной открытости. — Он сдержанный, воспитанный и богатый человек, а главное, добрый, оказавший нашей семье милость предложением о супружестве. И он любит меня. — Возможно, ты и прав. Но то, что называется любовью — несусветная глупость. В браке она не нужна. Для счастья нужна не она. — Да, дядя, я хорошо помню об этом. Молодой человек опустил глаза, потому что в них промелькнул гнев и недовольство. Слышать изо дня в день одно и то же надоедало до ужаса. В него вбивали правила поведения, этикет, но также вытрясали по крупице волю, самостоятельность. — Собирайся скорее, никто не будет ждать тебя, если опоздаешь. Так и отправишься в исподнем, — вернулся тот человек, который был знаком молодому человеку — жесткий и не терпящий пререканий. Оставшись наедине с самим собой, Генри перевел дух, успокаиваясь. Прекрасно, что нет возможности по-настоящему влюбиться в герцога. Он просто хороший человек, с которым хотелось быть друзьями, проникнуться уважением друг к другу. Герцог был глубоко симпатичен Генри, особенно когда на его лице появлялась легкая улыбка и он становился не похож на всех остальных людей, беседовать с ним — одно удовольствие. И все равно, что по началу оставаться с ней было боязно и неловко. Это чувство Генри искренне считал похожим на любовь. Прикоснувшись к щеке ладонью Генри принял для себя решение — это брак станет идеальным, но никто не будет просить невозможного. И если уж захочется испытать подлинную страсть, то… то всегда есть воображение, которое было более чем безопасно, намного больше, чем реальность. Хранить верность — главное в супружестве. Разрозненные мысли обо всем и ни о чем, а ведь совсем скоро нужно выезжать, чтобы вовремя прибыть к церкви. Несколько сотен гостей: друзей, гостей, знакомых, а также и важных персон, — будут ждать там. А еще множество праздных зевак. И нужно выглядеть прекрасно в такой волнующий и важный день. Несколькими часами позже Генри Зеро спускался по лестнице дома. Его дожидались самые близкие и единственные родственники: дядя — Бэд Зеро и дед — Шон Зеро, болезненный старик, привыкший, чтобы все было так, как он хотел. Опираясь на трость, он придерживал изящную трубку, покачивал головой. Виконт уже давно переехал из своего большого поместья в дом сына. И сын, и отец были более чем похожи. И лицо такое же красивое, и стать, и противнейших требовательный характер. Но с каждым месяцем старик становился здоровьем все хуже, годы давали о себе знать. Болезнь сердца разрушала его изнутри. Чем дальше заходила эта болезнь, тем мягче становился его характер, тем бессильнее он был перед внуком, которого раньше не принимал за родного и отчитывал за малейшую провинность. Складывалось впечатление, словно бы его сердце стало таким старым, что забыл как возможно испытывать злость, неприятие и раздражение. Генри постарался улыбнуться как можно счастливее и непринужденнее, оказавшись рядом с родственниками. Старик кивнул чему-то своему после того, как посмотрел на внука. Подойдя к нему, взял ладонь Генри в свою дрожащую, покрытую морщинами и темными пятнами руку. — Я одобряю твое решение, — произнес он. — Ты поступил так, как следует. Юноша так не считал. И уж совсем не прибавил радости восторженный, довольный вид дядюшки. Виконт Зеро, поглаживая маленькую хрупкую ладошку внука продолжал: — Уверен, мы все будем гордиться тобою. Хотелось возразить ему, однако Генри промолчал. Понятно, что дед хотел как лучше и говорил то, что думает, но от этого становилось горько. — Как жаль, что твоя мать не может быть здесь сегодня и видеть тебя перед венчанием, — услышал он слабый голос деда. — Нам пора. — Да, конечно, — отступил виконт. Взяв плащ из рук дворецкого, Генри последовал на улицу, где стояла большая украшенная семейным гербом карета. Она уже была готова к отправке, кучер в ожидании сидел на козлах готовый отправиться в путь по первому велению. Вышедший вместе с хозяевами Дэн хотел уже усадить всех в карету, когда из-за угла выскочил закрытый экипаж на полном ходу и резко остановился прямо перед ними. Возница, похожий на призрака, закутанный во все черное, так что лица не разглядеть, держал в руках длинный хлыст. Резко замахнувшись им мужчина огрел двойку строптивых лошадок. Из экипажа выскочило несколько личностей в темных масках на лицах. Вооруженные, они тут же наставили пистолеты на охнувших и застывших от шока людей. Старый виконт схватился за сердце медленно оседая на землю. — Он едет с нами! — крикнул один из бандитов, подходя ближе к Генри. Никто ему не ответил. Тот из них, кто заговорил, схватил молодого человека за руку и насильно потащил к своему экипажу. Слуга попытался преградить путь преступнику, но тот попросту отбросил его в сторону. Все это напоминало какой-то ужасный сон. И лишь боль в руке подсказывала, что все является правдой. Отпустив руку юноши, похититель обхватил его за талию и без всяких церемоний приподнял с земли. Задыхаясь от гнева и ужаса, Генри сопротивлялся, пытался хоть как-то извернуться и ударить ублюдка, но за это он в ответ одарил его кулаком по голове, так, что сознание помутилось, в глазах потемнело. Сквозь туманную пелену был виден ужас на лицах дяди и деда. Полная беспомощность и отчаяние. Они стояли не зная что делать, не способные даже закричать и позвать на помощь. Генри не был так уж силен, а тот, кто удерживал его обладал нечеловеческой мощью. Быть похищенным в одном из самых многолюдных городов среди бела дня неизвестными людьми и по непонятной причине — позор да и только! Генри громко изо всех сил закричал, но поздно: его уже втолкнули в затемненную карету и бросили на пол лицом вниз. Экипаж тронулся. Снаружи раздались чужие крики, они становились все глуше и глуше, а скоро совсем стихли. Ухватившись за сиденье, Генри смог немного приподняться. — Мой милый зайчик, — насмешливый низкий тембр голоса. Он уже был слышен когда-то. Знаком… — Вы! — выдохнул Генри, с трудом приподнимая голову, теряясь в полумраке, силясь разглядеть фигуру человека. Один из первых поклонников, из-за которого почти разгорелся скандал. Слишком наглым образом он добивался внимания мистера Зеро. Бесстыжий тип, который даже после этого преследовал Генри. От него с трудом удалось избавиться, и при том только после того, как Генри выговорил все, о чем думал, а в частности о неприятии к пылкому поклоннику. Встречаться с этим человеком не хотелось. А нет, вот как все обернулось. Генри даже припомнил имя: Николь Волтз. Отвратительная жесткая улыбка на его губах не предвещала ничего хорошего. Как и пистолет в руках, в ту же секунду наведенный на похищенного. — Как приятно видеть тебя, — язвительно сказал он. — Вы изволите помнить меня, Ваша светлость. Я польщен. — Что вы хотите? — спросил молодой человек, не сводя глаз с пистолета. — Ничего такого. Просто реванша. — Что? Свободной рукой Николь вытащил фляжку из кармана длинного черного плаща и приложился к ее горлышку. Глотал он достаточно долго. Чувствовался омерзительный горький запах дешевого алкоголя. — Ты должен знать, за что… — с трудом произнес он. Наступило короткое напряженное молчание, после которого бандит внезапно перехватил пистолет за ствол и замахнулся. Генри с криком отклонился, закрывая лицо ладонями. Рукоятка пистолета попала точно по голове.