Пламя в сердце | История Генри

— Надеюсь, у вас была серьезная причина, чтобы вызвать меня, Джон? Майкл Волтз поднялся на второй этаж своего игорного клуба. Исполнительный помощник в делах по управлению клубом ждал на лестничной площадке. Настоящий мастер в своем деле, пускай и не совсем с чистым прошлым за плечами. — Вы все сами поймете, — ответил он взволнованно. — Ваш брат… — С Николь что-то случилось? — Нет, нет, с ним все в полном порядке. Но… он привел юношу. И боюсь, что не по его воле. Ник точно задумал что-то плохое. В его руках пистолет, — понизив голос до шепота, поведал Джон. Младший брат опять решил позабавиться с кем-то? Прошлые разы не принесли ничего, кроме проблем Майклу. Расхлебывать их приходится именно ему, как старшему. Но раньше Ник не приводил молоденьких мальчиков в клуб, чаще всего он развлекался с любовниками постарше или посещал бордели. Майкл тяжело вздохнул, массируя висок. — Если он совершит насилие, то… то клуб не сможет смыть с себя позор. Привезенный им молодой человек в свадебном наряде, господин, — Джон в тревоге заломил руки. Волтз не на шутку встревожился, впился взглядом в помощника. Сдерживать жестокость младшего брата становилось все тяжелее. Чем провинился неизвестный? Кто он такой, раз Николь прибегнул к своему любимому способу развлечений? Не хотелось верить, что младший брат уже вконец спятил. — Как давно он приехал? — Недавно. Я тут же послал за вами. Остановите его скорее! — взмолился Джон. — Как я понял, тот, кого он привез — Генри Зеро. Он из семьи не каких-то рабочих, а из семьи виконта, — в ужасе его голос понизился до шепота. Майкл прекрасно знал своего брата, грубого, не терпящего возражений и не обладающего спокойным нравом. Непредсказуемый, способный сотворить все, что угодно. Он все еще оставался ребенком, никак не способным вырасти из того возраста, когда можно творить проказы и не получить при этом по носу. — Где они? — спросил мужчина. — У вас в спальне. Майкл бросился вперед по коридору, успокаивая себя. Оказавшись у дверей в спальню, позвал младшего брата, но ответа не получил, и тогда ворвался в комнату, но тут же застыл. На просторной, но все же без всяких излишеств разобранной постели лежал юноша, мальчишка, в скомканной, порванной одежде. Он не был совсем раздет, на счастье, но ноги обнажены, как и руки, и живот. Невольно Майкл загляделся на него. Молодой человек лежал совершенно спокойно, глаза закрыты, и если бы не беспорядок в одежде, можно было подумать, что он отдыхает. Грудь его слегка вздымалась, поэтому не стоило думать, что дух его уже отправился к предкам. Майкл стер со лба выступивший от волнения пот, перевел взгляд на Николь. Тот сидел, вольготно развалившись, в мягком кресле возле горящего камина. В одной руке бутылка виски, в другой — пистолет. На его лице были видны свежие царапины, видимо, следы от ногтей. Обычно веселый, улыбчивый, пусть и вспыльчивый Ник был хмурее тучи. Зеленые глаза не горели азартом, они налились кровью, вылезли из орбит, что смотрелось ужасно, по-настоящему безобразно. Сделав несколько шагов вперед Майкл решил начать разговор, чтобы не наделать глупостей, как когда-то. — Что-то случилось? — он старался, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — Ты должен быть сейчас в своем доме. — Я мщу. — Что? — опешил от неожиданности Майкл. — Что ты имеешь ввиду? — Я похитил его. Теперь и его жизнь разрушена. Вшивому грязному герцогу не достанется Генри, — Николь указал бутылкой на молодого человека на кровати. — Никакого брака! Никакого заключения партнерского союза! — Нельзя ли попонятнее? — повысил голос Майкл. — Я похитил его. Помешал заключению брака, — пьяно запинаясь пояснил Николь, хрипло рассмеялся и сделал глоток дешевого пойла из бутылки. — А это? — мужчина кивнул на пистолет, который был в руках у горя похитителя. Ник снова рассмеялся. — Не хочу верить, что эта тварь будет жить. Хочу убить, — голос зазвучал жалобно, и для придания себе сил младший Волтз глотнул еще выпивки. — Понимаешь? Но не могу сделать этого на трезвую голову. Не получается. Не получается, никак, — голова его опустилась. Волтз почувствовал величайшее облегчение. Его брат еще не дошел до того, чтобы хладнокровно убить человека. Как и обычно, чтобы совершить что-то полоумное, ему нужно напиться до невменяемого состояния. Его чувства, смешанные с алкоголем, зачастую приносили много проблем, которые потом приходилось разгребать вовсе не ему. Только после того, как дела уже были сделаны, Ник вспоминал, что не имел на это право, что поступил нечестно не только по отношению к кому-то, но и по отношению к себе. Сколько бы бед он не совершал, но потом приходило сожаление, горькая правда, которую опять приходилось запивать. И так по кругу. Внезапно стало заметно, как злые глаза Николь наполнились слезами, взгляд его смягчился. Вот таким он напоминал себя прежнего. — Я любил его, — тихо проговорил он. — Почему он не отказал сразу? Для чего изводил? — несколько непрошеных слезинок покатилось по небритым щекам. Разделить чувства, переживаемые братом, Майкл не мог просто потому, что ни разу еще не мог найти того, кому и правда можно было отдать любовь. Не важно совсем уж мужчина или женщина. Да и с трудом можно вникнуть в чужие переживания, когда главной задачей стоит как можно скорее замять неожиданную и довольно пакостную историю. До сих пор лежащий в беспамятстве парнишка вызывал беспокойство, впрочем, как и оружие в чужих руках брата. Подойдя к Нику, понимая, что он не будет сопротивляться, Майкл вынул из его руки пистолет. — Ты не смог бы сделать такое даже пьяным, — покачал он головой. — Могу! Ты не понимаешь, на какие муки обрек меня этот соблазнитель! Что я испытывал! — безумно зашептал Николь. — И за это он поплатился. За очень долгие месяцы, дни, текущие невозможно медленно. В это мгновение Генри тихо застонал на постели и пошевелился. Николь не посмотрел на него, но Майкл подошел ближе, чтобы понять, в чем дело. Лицо пленника покрылось румянцем, слишком неестественным, горячее, чем должен быть. За короткое мгновение пришло понимание, что не все так чисто, как хотелось бы. — Что ты дал ему? — спросил он, не оборачиваясь, хмуря темные брови. — Лекарство, чтобы спал. — Нет. Что ты дал ему, Ник? Для чего? — настаивал Майкл. — Это уже не впервые с тобой, — в его голосе звучало неодобрение. — Какой-то афродизиак. Мне сказали, что это отличное средство, — как-то глухо, виновато прозвучали слова. Афродизиаки — такой же наркотик, что и другие излюбленные средства Николь для получения удовольствия. Продавать такое могли только в аптеках и местах, далеко не культурных — борделях. Но есть знатоки, которые годами используют всякие штучки для поддержания себя или клиентов в форме, а есть такие идиоты, как Николь, не понимающие, какая пропорция правильная, способная обострить чувства, а не убить. Вдруг этому бедняге на постели вовсе нельзя использовать подобного рода? Сколько наркотик уже действует? Несколько часов? Минут? А сколько еще будет продолжаться его действо? Как бы то ни было, становилось жутко от понимания, что юноше придется пережить многочасовой бред и горячее, не угасающее желание. Можно было не рассчитывать, что брат хоть что-то уяснил из пояснений того, кто ему дал эту дрянь. Наверняка влил сразу все что было. — Для чего? — Майкл провел рукой по волосам, покачал головой, смотря на беззащитного молодого человека на постели. — А чтобы хотел меня! Хотел, как этого своего уродливого старого герцога. Чтобы помнил и на том свете, — отвратительная улыбка появилась на лице Николь, кривая и злая. — Ты не должен подвергать насилию людей, отказавших тебе в чем-либо, чтобы ты себе не надумал. Ты не имеешь на подобное никакого права, — зло, недовольно процедил Майкл. Он понимал, что читать нотации Нику бесполезно, его не останавливали ни спокойные разговоры, ни угрозы. Надругаться над кем-то слабым, опоенным наркотическим средством в угоду своим желаниям — отвратительнейший поступок. Брата стало жаль, потому что он едва ли понимал, что за это было бы с ним. И даже Майкл не смог бы спасти от такой участи. Виселица все еще оставалась не самым гуманным орудием устрашения для насильников. — Тебе какое дело? — встав, Ник пьяно помотал головой. — Неужели ты и правда смог бы такое совершить с ним? — Еще как! Чтобы помнил, чтобы знал! — не на шутку разгорячился младший Волтз. Майкл вдохнул поглубже, стараясь не показывать свой гнев, поднявшийся неожиданным шквалом. — Дело и так сделано. Ты сам сказал, что свадьба была расстроена. Иди домой. Отправляйся прямо сейчас и хорошенько проспись. Иди, — в голосе было все: упрек, предостережение, забота. Наступила тишина. Младший брат опустил голову, с неприятием, затаенной злобой смотря на бутылку в руке, а после кивнул, соглашаясь. Ник направился к выходу из спальни, качаясь из стороны в сторону. Он остановился всего на одно на мгновение только для того, чтобы посмотреть на уставшего Майкла, а после ушел. Джон, как всегда, поможет ему добраться до дома, вызовет экипаж, а еще и сопроводит, чтобы не получилось еще чего похуже. Мысли мужчины тут же перебежали от одной проблемы, уже более-менее решенной, к другой, находящейся на его постели и дышащей отрывисто, неправильно. То, как действовал наркотик напоминал внезапную лихорадку, простуду, смешенную с похотью. Бредовые мысли в голове, ненасытность и отсутствие сознательных действий. И ждать, пока эта дрянь выветрится, нужно долго, потому что никто, кроме Николь, не знал, сколько же было принято. А ведь придется еще и как-то вернуть молодого человека домой… Майкл налил воды в стакан из графина и уселся в потрепанное кресло возле окна, лишь бы не смотреть на беспомощное существо, не понимающее, во что он попал стараниями одного недомстителя, изнывающее от боли. Ответственность за его ошибки вновь легла на чужие плечи. Ночь обещала быть долгой. Когда все тело молодого человека будет во власти наркотической дряни, то обоим в этой комнате будет не сладко. Не стоило думать, будто с подобным возможно разобраться самостоятельно — избавиться от пелены перед глазами и страсти, утягивающей в горячий омут. Придется постараться и помочь, чтобы облегчить страдания хотя бы самую малость. Майкл взглянул в окно, за которым еще был виден противный зимний день; совсем скоро наступит такой же противный и пропитанный холодом вечер. Стоило сказать чуть позже Джону, чтобы он принес ужин и добавил угля в камин.