Не испугаться и снова поверить

У вас никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление. Аллан Пиз.       Пока Свирин шёл по больничному коридору, умудрился отвесить комплимент бабуле в кресле-каталке, которая печальным взором уставилась в окно. Бледное лицо старушки вмиг стало пунцовым, а морщинистые губы расплылись в кокетливой улыбке. Что ни говори, а женщине в любом возрасте приятно, когда на неё обращают внимание мужчины, особенно такой красивый молодой человек.       Артём приоткрыл дверь и шагнул в VIP-палату. На дорогой многофункциональной больничной кровати лежал совсем молодой пацан, укрытый до пояса тонким одеялом, поверх которого вытянулась худая, похожая на ветку, левая рука, вся в гематомах и глубоких ссадинах, образующих широкие дорожки, – результат встречи с асфальтом на скорости. Правая рука, согнутая в локте, покоилась на груди в гипсовой шине. Лицо паренька не было покалеченным – видимо, хороший шлем спас, но на правую бровь, как вычитал из истории Артём Львович, пришлось накладывать швы: она была глубоко рассечена. Сейчас двойной бактерицидный пластырь, нанесенный на рану, пропитался кровью.       Свирин подошёл ближе. Длинные ресницы закрытых глаз черными полосками лежали на белой коже матово-бледного лица парнишки. Он выглядел моложе своих пятнадцати, совсем по-мальчишечьи. Густая, длинная, темная, с каштановым отливом челка, разделенная на прямой пробор, обрамляла по бокам открытый покатый лоб с точеными смоляными бровями и верх резко очерченных широких скул. Большой упрямый рот с по-детски пухловатыми сочными губами был плотно сомкнут. Хотя черты лица паренька были чуть грубоватыми, курносый нос сглаживал общее впечатление и привносил в образ милую щенячесть.       — Так и будете над душой стоять? — не открывая глаз, хрипло проговорил мальчишка, облизнув пересохшие губы.       — Привет, — мягко поздоровался Артем. — Я думал – ты спишь. — Он не собирался оправдываться в том, что разглядывал пациента. — Но раз ты бодрствуешь, то давай знакомиться. Свирин Артем Львович, твой врач по лечебной гимнастике, видимо, на ближайшие недель восемь уж точно.       — Богунов Тимур Глебович, — с деловито серьезной интонацией в голосе представился паренек, соизволив наконец-то повернуть голову в сторону Артема. — Для друзей просто Тим. — Он открыл васильковые глаза, и в них сразу же заметались озорные чертенята. — А такие клевые кудри разве разрешают врачам в бюджетной больнице носить? Я б не отказался от такого классного причесона – хоть сейчас в ночной клуб девчонок снимать.       Тимур хотел выглядеть взрослым в глазах молодого красивого врача. Неожиданно лицо мальчишки вытянулось и он резко воскликнул:       — Ни ху… кхм… фига себе! Глаза! Вы глаза свои видели?       — Что? — опешил от такой реакции Свирин.       — Они у вас разноцветные! — с восхищением продолжил Тимур, пытаясь опереться на здоровую руку и, приподнявшись, получше разглядеть лицо врача. — А-а-а… — тут же разочарованно протянул парнишка, — как я сразу-то не врубился… — и, выпрямив локоть, улегся обратно на кровать. — Клёвые линзы!       — Это не линзы, — улыбнулся Артем. За всю свою жизнь он встречал разные реакции людей на его маленькую врожденную отличительную особенность. Чаще это вызывало интерес, но попадались и такие экземпляры, которые смотрели на него с отвращением, называя уродом и другими нелицеприятными словечками. — У меня одна из разновидностей гетерохромии, когда глаза окрашены в два или более цвета. Так выходит в результате недостатка или избытка пигмента.       — То есть они настоящие? — спросил Тимур настороженно.       — Самые что ни на есть настоящие, — растягивая слова, с таинственным видом ответил Артем.       — Вы как хамелеон, — восторженно произнес пацан.       — Ладно, раз уж мы разобрались со мной и даже определились с прозвищем, — подытожил Свирин, — перейдем теперь к тебе. Моя основная задача – помочь тебе восстановиться после полученных травм. Главную роль в процессе реабилитации будут играть активные упражнения. Мы начнем с простого и постепенно будем увеличивать нагрузку с помощью специальных утяжелителей и тренажеров с обратной связью. Ты должен будешь мне помогать, так как успех реабилитации будет зависеть не только от меня с правильно подобранным комплексом упражнений и рассчитанной нагрузкой, но и от твоего желания идти мне навстречу. С ногой труднее, а вот разрабатывать мелкую моторику руки ты сможешь и сам, например, когда будешь чистить зубы, переодеваться, зашнуровывать обувь… Хотя до обуви еще далеко, — с искренним сочувствием произнес Артем Львович, глядя на пациента лучистыми глазами с грустинкой. — Слишком напрягать конечность при этом не рекомендуется. О любой боли или дискомфорте ты будешь сообщать мне или своему лечащему врачу. Пока я понятно объясняю?       — Куда уж понятнее, — Тимур скептически хмыкнул. — Такой заряд бодрости своей речью внесли, что я хоть сейчас готов прыгнуть на тренажеры и не слезать с них.       — Чувство юмора – хороший знак, — просиял Артём. — Значит быстрее пойдешь на поправку. А пока недельки на три, думаю, важно обеспечить неподвижность твоему плечу и голени. Всё будет зависеть от процесса заживления переломов. И от общего самочувствия, конечно.       — Да на мне как на собаке заживает, — бодрился паренек.       — Боевой дух тоже важен, — молодой врач был доволен настроем парнишки. — Я рад. Думаю, что мы с тобой поладим. Наши лечебные мероприятия нужно будет чередовать с физиотерапевтическим массажем. Фёдор Петрович ещё не обсуждал с тобой этот вопрос? — поинтересовался Артём.       — Этот старый хрыч вообще ничего толкового не сказал, только издевался, — мальчишка пренебрежительно поморщился.       — Этот старый хрыч, как ты выразился, заведующий отделением! — возмутился Свирин. — Может, он излишне строг и немногословен, но является очень компетентным и опытным специалистом в своей области. Чем он успел тебе досадить, что заслужил подобную лесть в свой адрес?       — Видели бы вы, как он смотрел на меня! Презрительно. Осуждающе, — запыхтел пацан, сжимая кулак здоровой руки. — Да, я сглупил: сел за руль мотоцикла после того, как выпил. Да, мне не следовало этого делать: смесь алкоголя и гнева – не лучшая компания для пилота. Но он меня совсем не знает! Да какое он имеет право так смотреть на меня? У меня есть родной отец, который и наградит меня таким взглядом. Я и так ещё услышу массу нравоучений в свой адрес, но… — Тимур говорил быстро и отрывисто. Хрипя, голос то и дело срывался на высокие ноты. — Это будет мой отец, а не чужой мужик, который должен делать то, что умеет, – лечить. Молча… в тряпочку, так как мой папаша ему за это нехило приплачивает.       — Знаешь, что я делаю, когда Фёдор Петрович отчитывает меня за какую-нибудь мелочь, а чаще потому, что он просто не в духе, а я попался под руку? — спустя пару молчаливых секунд спросил Свирин.       — Пытаетесь представить его голым? — мрачным тоном предположил пацан.       — Не-а, — ответил Артём, а потом шёпотом добавил: — Представляю, как он ковыряется в носу. Ты никогда не замечал выражение людей, когда заставал их за этим грязным делом?       Тимур несколько секунд сначала удивлённо смотрел на Артема, хлопая своими оленьими ярко-синими глазами в обрамлении пушистых черных ресниц, а потом, удостоверившись, что тот не шутит, заливисто, с хрипотцой расхохотался на всю палату.       Наблюдая за новым пациентом, Свирин был теперь точно уверен, что они поладят. Уже поладили.