Из личной жизни трех богатырей. Невыдуманная история в Намимори

— Десятый, положитесь на меня! Мы сделаем этот доклад о современной культуре Японии вместе и наш босс получит все сто баллов за летнее исследование! — Гокудера, как и всегда, лишь речь заходила об учебе Тсуны, готов был решить все проблемы одним махом. — Вы в курсе, что о нас не только выпустили мангу, но и аниме сняли? — Но, Гокудера-кун, это не будет… м-м-м… нескромно, обсуждать наши же приключения в классе? — аниме Тсуна еще не видел, а манги пролистал несколько выпусков, признал их более чем достоверными, но, от великой скромности, автографов не раздавал. Его Хранители колец, в целом, были согласны, ведь мафиозная семья не должна светить свою жизнь перед конкурентами и заводить фан-клубы. По официальной версии, все совпадения имен, лиц и боевой раскраски трусов были случайными. Навязчивым и особо упрямым поклонникам Гокудера мог популярно объяснить этот феномен, сославшись на хитрую науку статистику, подкрепленную теорией вероятности. Но делал он это редко. Чаще, из соображений гуманизма и в целях экономии времени, любопытным обывателям Правая Рука Десятого Вонголы демонстрировал любую из своих мрачных гримас, а самым любопытным — динамитную шашку с празднично искрящим фитилем. Этот аргумент действовал даже лучше, чем теория веселого дедушки Эйнштейна и однозначно убеждал зевак, что эти парни и впрямь «просто случайно похожи». Перед особо впечатлительными Тсуна тут же на месте извинялся, а Ямамото, добрая душа, приводил в чувство самых слабонервных. Короче, конспирация в десятом поколении Вонголы была не пустым звуком. И вот, как задание на лето, неразлучная троица получила тему «Современное популярное искусство Японии». Времени на его подготовку было достаточно, но на последний день откладывать работу не стали, ведь никогда не знаешь, что свалится на голову завтра, особенно если ты — мафиози. Рожденный в Италии, Гокудера Хаято не смотрел в детстве «Покемонов», поэтому и близко себе не представлял, во что может вылиться популярность аниме-персонажей. Ямамото где-то слышал слова «фанфик», «фэндом», «пейринг», но особо не вникал, предпочитая вечные ценности всех мужчин: бейсбол, путь меча «Шигури Соен Рю» и рок-музыку разных стран. Как известно, все беды происходят либо от недостатка информации, либо от ее утечки. Вот и теперь, когда парни засели за компьютер у Тсуны дома и задали в Google поиск простой строчки «аниме Реборн», Google тут же ехидно показал длинный язык запросов из той же оперы. «Реборн фанфики», «реборн картинки», «реборн приколы». — Ух ты, Тсуна, с нас уже портреты пишут! — воскликнул Ямамото. — Здесь и «Вария», и Аркобалено, и девчонки, и даже Бьякуран! Вот здесь ты хорошо получился, — он указал на картинку, с которой Тсуна косил на зрителя пламенным взором, обещая, как минимум, порвать мировое зло на тряпки. — Круто, Десятый! — Гокудера тоже с удовольствием рассматривал свой бледный профиль за правым плечом юного босса.- Ты, бейсбольная башка, тоже похож. А что это страница так долго грузится?.. В эту минуту он еще был счастлив. Наивная мафиозная душа. И вот страничка загрузилась, а Гокудера начал резко меняться в лице. Сначала его глаза стали большими и абсолютно круглыми. Потом — полезли на лоб, а хвост, завязанный ради сосредоточения, встал дыбом. А потом лицо со лба до подбородка стало приобретать нездоровый синий оттенок, словно бедняга только что съел обед из трех блюд, приготовленный своей сестрой. Эти метаморфозы завершил дикий вопль и попытка закрыть монитор своим телом. Прям, герой Александр Матросов на амбразуре! Но страшное уже свершилось. Из паутины интернета, словно ядовитые пауки, на них бесстыже пялились хентайные рисунки в жанре «яой». У Тсуны глаза сделались квадратными, а у Ямамото Такеши застыли двумя холодными льдинками. Таким взглядом можно было бы напугать до полусмерти даже Генкиши. Он отодвинул Гокудеру от компа, пролистал еще несколько страниц и тихо выдохнул: — Ксо!.. А потом добавил еще пару слов на японском, которых Гокудера не знал, а потому ответил по-итальянски. Его ответ не смогли бы перевести знатоки Данте и Петрарки, но во всех уважающих себя мафиозных кланах Италии они известны. Эти мелодичные, хотя и непонятные для иностранцев, слова звучат на устах храбрых итальянских парней в особых случаях. Когда случайно попали в спину свои же, когда выстреливает ствол, спрятанный за ремень, когда жена родила ребенка не того цвета, когда подмога не пришла, когда вино было паленое… Да мало ли! Сейчас безбашенный гений подрывного дела, Правая рука Десятого, Хранитель Урагана Вонголы смотрел на творчество неизвестного автора и тихо, но грязно ругался. Он бы заплакал, но это было недостойно и неподобающе, поэтому оставалось ругаться на родном языке. Еще хотелось разнести в крошку монитор, но перед ним застыл статуей бога войны Такеши и, вообще, комп был Тсунин. А юный босс спросил слабым голосом: — Это что же?.. За что?.. С чего они взяли?..- и, отобрав у Ямамото мышь, щелкнул на ссылку под первой попавшейся картинкой, изображавшей двух его лучших друзей в неглиже, в весьма недвусмысленной позе и страстно целующихся. Открылась страничка с веселенькими обоями, все той же похабной картинкой и фанфиком «Запах Дождя». Ямамото выходил из ступора постепенно. Сначала он вздрогнул, прочтя первые строчки. Потом снова взялся за мышь и пролистал фанфик до конца. Глаза его, обычно широко распахнутые и смеющиеся, стали узкими и злыми, как у Хибари-сана на тропе войны. А Хаято, исчерпавший весь запас матерных слов и пошедший было по второму кругу, зажал рот рукой и рванул вон и комнаты. Не вынесла душа поэта картин яойного минета! И желудок тоже не вынес. Когда бледный и свежеумытый Гокудера вернулся к компьютеру, Ямамото обернулся к нему, полыхая багровыми ушами, и осипшим голосом выдал: — Чувак, а ты случайно не беременный? — А ты не рад, извращенец долбаный? — тут же огрызнулся его злейший друг, а по мнению многих яойщиц — любовь всей жизни. — Ты кого хочешь — мальчика или девочку? От такой ли живой реакции или от стресса, но все трое покатились со смеху. Это было немного истерично, но все же, лучше, чем молча обтекать в предынфарктном состоянии.  — Я просмотрел еще пару штук этого дерьма, — отсмеялся наконец Такеши. — Короче, все плохо. Сроду не подозревал в себе такого крутого изврата. Оказывается, мы с тобой давно пара, а порою — даже треугольник! Тсуна тоже в доле. — Что?! Они и до Десятого добрались?!! Хаято отвоевал себе место у монитора и храбро окунулся в дебри пейрингов с меткой Гокудера/Тсуна. После первого из них у Правой Руки открылись новые резервы мата, уже на английском и еще на каком-то языке (ни Тсуна, ни Ямамото не знали, откуда взялось слово «пилять», но уточнять не стали). А на третьем, когда некая поклонница предложила свое оригинальное видение жизни Тсуны/с/под/над/в/на люстре/под гармонь/и Гокудеры, оклеветанный босс Вонголы тихо упал в обморок. Вообще-то, хотелось плакать, громко, как русская девочка Таня, но это было также недостойно и неподобающе, а вдохновенно материться, как Хаято, Тсуна еще не умел. Ну, да какие его годы! Теперь у Савады Тсуны появилось сразу два учителя. Учитель иностранных матюков Гокудера по привычке хотел было спасать оплеванного Десятого, но учитель изящной японской словесности Ямамото его остановил. — Пусть лежит. Ты мне скажи, Гокудера, за что мы сражались? За что Тсуна рисковал жизнью, за что тебе кости пересчитывали и с меня шкуру спускали? Неужели, только для того, чтобы из Вонголы сделали сброд больных извращенцев? Эту его на редкость серьезную речь прервал звонкий голосок Реборна: — Чаоссу! А что это вы все так паршиво выглядите, вирус с компа подцепили, что ли? Гокудера хотел было закрыть компромат, но Реборн, как всегда шустро, забрал управление мышкой в свои цепкие ручки и нахмурился. Снова замелькали картинки, заголовки, пейринги с дробями и цифрами. Реборн/Тсуна, Занзас/Тсуна, Мукуро/Хибари/Тсуна… — Что ж, если о ком-то прошел слушок, что он — гомик, значит человек стал знаменитым! — наставительно произнес лучший в мире киллер, подняв пальчик, — однако Леона сейчас, похоже, стошнит мне на шляпу. Я его выгуляю, а вы, жертвы фан-арта, почитайте про «Варию», развейтесь. С этими словами он выскочил в окно, а безвинно охаянные вонгольцы снова принялись форсировать туманные просторы фанфиков в духе бессмертного яоя. Скоро они узнали, что XS — это не размер одежды, что Мармон — девочка (точнее, уже не девочка), как по-разному может звучать боевой вопль Скуало, а Занзас — очень любит своих подчиненных, особенно спьяну, когда поймает.  — Скуало даже жалко, — вздохнул Ямамото. — Он, конечно, не самый хороший человек, но великий воин и верный товарищ. — А девчонки, которые запали на его блонды, просто пристроили этого воина и товарища в хорошие руки, — хмыкнул Хайято — Как по мне, так все они уроды, эта «Вария», но до сих пор у них по штату полагался только один извращенец. Его, кстати, почти не задействовали. Только молодых и смазливых нагибают… Что-о?!! Бельфегор/Гокудера?! Да ты рехнулась, тупая женщина?! От этого крика души Тсуна очнулся. В голове Гокудеры уже созрел план по реабилитации пришибленного яоем, бессмысленным и беспощадным, босса. — Десятый, не о чем беспокоиться! Время позднее, всем спать пора, Реборн-сан сейчас вернется, а Вы не беспокойтесь, не о чем волноваться! — зачастил он. — Я ведь ваша Правая Рука, а не баран чихнул! Информационные войны Вонгола тоже выигрывала! Поверьте! А Интернет теперь не работает, но это ничего! Вот на рабочем столе папочка есть, там картинки прикольные, без этого, мать его за ногу, яоя! Вы отдыхайте, а завтра я представлю отчет о проделанной работе. Спокойной ночи! — Пока, Тсуна! Не парься, это всего лишь чей-то озабоченный бред. Завтра мы что-нибудь придумаем. — Ямамото снова улыбался, но глаза его были грустными. Тсуна проводил товарищей до порога и закрыл за ними дверь, а когда вернулся в комнату, все-таки заплакал. Не столько от личной обиды, хотя чувствовать себя жертвой изнасилования в особо извращенной форме — приятного мало. Нет, хуже всего было то, что его друзья и соратники, самые крутые парни в Намимори, сейчас оказались в такой же грязной луже, в которую частенько падал когда-то Никчемный Тсуна. С тех пор, как в его жизнь ворвались шумной толпой все эти удивительные люди, он поверил в то, что врожденная никчемность вполне поддается лечению, а друзья и не считали его никчемным. Их вера в Тсуну сотворила чудо. С Гокудерой и Ямамото, Рехеем и даже жутковатым Хибари-саном не страшно было рисковать, а удача сидела на его плече и восклицала: «Чаоссу!». За них за всех он отдал бы жизнь. А вот яркие электронные страницы вдруг стали тем оружием, от которого он не смог защитить своих друзей. Тсуна вспоминал лица Хаято и Такеши, с одинаковыми глазами раненых хищников, и ему хотелось плакать еще сильнее.