Из личной жизни трех богатырей. Невыдуманная история в Намимори

По улицам вечернего городка неторопливо шли двое подростков. Присмотревшись, внимательный прохожий узнал бы в них неунывающего капитана бейсбольной команды Средней школы Намимори и его одноклассника — курильщика, грубияна и светлую голову 2-А класса. Однако сейчас оба они не были похожи на себя. Ямамото не шутил, не жестикулировал и не действовал на нервы своему спутнику. Лицо его было сосредоточено и сурово, словно застыло в медитации перед боем. А гордый и вспыльчивый Гокудера, при виде которого пищала от восторга половина женского населения школы, ссутулившись, шагал рядом. Между его бровей залегла сосредоточенная морщинка, а взгляд, казалось, уперся в какое-то непреодолимое препятствие. Дойдя до поворота, где их пути обычно расходились, Гокудера вышел из своих тяжких раздумий и поднял взгляд на Ямамото. — Что ты об этом скажешь? — Ну, во-первых, слава богу, что мой старик не интересуется аниме, — хмыкнул тот. — У него бы сердце стало, если бы он увидел, в какого полового агрессора вырос его сын. А во-вторых, ты сейчас не хочешь пройтись? — Это приглашение на свидание? — съязвила его пожизненная пейринг-жертва. — Еще один такой намек, и получишь в бубен. Битой. Один раз. — Ай, едва ли это будет больнее, чем быть покрытым толпой мужиков! — Хаято изо всех сил старался изобразить броню на душе в четыре пальца, но, судя по дергающемуся от тика правому глазу, был далек от нирваны. — Значит, так: сейчас я возьму дома плеер и скажу старику, что пошел на вечернюю пробежку. Ты как? — Курево кончилось. Возьму еще пачку и подойду. Ты выпить хочешь? — Надеешься споить и совратить? — хохотнул Ямамото. — Да, щас! Твоей же битой! Это уже реально не смешно, придурок бейсбольный! — Ну, ну! Какой ты энергичный! Что у тебя за «выпить»? — Пиво оставалось. В этой вашей благопристойной Японии, — Гокудера скорчил кислую рожу, — без скандала не купишь, приходится поручать Бьянки. Ну, так что? — Тащи! Не прошло и получаса, как они, экипированные для серьезного мужского разговора, отправились в маленький скверик, где когда-то в будущем играли в мяч с мелкими Ламбо и И-пин. Ночью детские площадки всех стран мира привлекают тех, у кого душа горит и сердце плачет. Не стали исключением и наши герои. — С ума сойти, — произнес Хаято, докурив очередную сигарету и отхлебнув из банки. — У вас здесь что, «голубизна» — норма жизни? Я уже почти год живу в Японии, а из извращенцев пока видел только Луссурию, да и тот — проездом. — Да никакая это не норма. Ты же видел, что из нас сперва сделали секс-символов, потом подсчитали девчонок в манге и решили, что если нас срочно не поскрещивать между собой, то герои загнутся от спермотоксикоза! — выплюнув такой мудреный термин, Ямамото тоже отхлебнул пива и включил плеер, сунув один наушник в ухо. — Русский рок цепляет. Я вчера скачал альбомы группы «Сплин», и они так под настроение! — Ты же русского языка и близко не знаешь. — Ну и что. Музыка и незнакомые слова иногда понятны сердцем. Здесь названия написаны латиницей. Гляди, «Bonni i Klyid», в переводе не нуждается. Гокудера забрал себе второй наушник. Песня на чужом языке, печальная и мелодичная, рассказывала о бессмертных Ромео и Джульетте преступного мира. Никому не раскрывай Наших самых страшных тайн, Никому не говори, Как мы умрем… Он тоже не знал русского, но и впрямь понимал сердцем, о чем поется. О том, что жизнь мафиози коротка, о том, что она острее любого ножа и безжалостно разрежет твою любовь, стоит лишь раз оступиться, и лишь смерть вдвоем может служить оправданием, когда ты не смог уберечь свою любимую от этого безжалостного мира, где свистят пули и деньги пахнут кровью. Подруга мафиози должна быть такой же опасной, как и он сам, сильной и бесстрашной, готовой к смерти и смеющейся ей в лицо. Даже сквозь слезы, когда твой мужчина уже получил все пули, кроме той, последней, которую заберешь ты. Нет, нельзя девушке в пятнадцать лет быть такой сильной. Да и вообще, единственная, кто походил на такую принцессу Cosa Nostra, была Лар. Эта девушка со страшными шрамами на лице и сожженной половиной сердца, какой он видел ее там, в десятилетнем будущем… Она заставляла помнить о том, как страшно потерять любимого человека и остаться в живых только для мести. Фигура богини, а в глазах — горе и ярость. Нет, не сейчас он выберет себе пару, а лишь тогда, когда сможет надежно уберечь своих близких от любой беды и при этом остаться в живых сам. Чтобы глаза его женщины никогда не стали такими, как у Лар Милч. Ямамото сейчас думал о той же девушке. Вспоминал, как когда-то нес ее на спине по коридорам базы Мелоне, и поражался птичьему весу. Наверное, это оттого, что половина Лар ушла в небытие вслед за ее Колонелло, несбывшейся любовью. И Такеши тоже подумал о том, что нельзя рисковать своей парой, чтобы не унести когда-нибудь с собой половину чьей-то души. Даже такой сильной, как у Лар. А песня в наушниках звучала уже совсем другая, стремительная и злая, качающаяся на крутых грифах басов и стучащая пульсом ударных: …Знать бы, кто выдумал ноты, Отыскать и набить ему морду, Что выдумал мало созвучий, Выдумал мало аккордов! Так мало!.. Кто-то балует… Так мало!.. Стрельба или драки… Ты закрой окошко, мне дует! Сам закрой! — Мазафака!.. Гокудера рядом тоже качал ногой в такт, встряхивал головой и отбивал пальцами ритм по своей коленке. Музыкант, он переплетал свой гнев с нотами и рычащим припевом и больше не думал о любви. Он думал о том, что бейсбольный придурок нашел на редкость стоящую музыку, чем решил уже половину беды, которая и погнала их поздним вечером прочь из дома. Беды, от которой на постель и смотреть-то было противно. Ведь, казалось, что стоит лечь, и те дикие оргии, о которых так смачно писали их фанатки, придут во сне. Хаято передернулся всем телом, вспомнив яркие описания этого порно с самим собой в главной роли. — Ямамото! — Ась? — Какого черта эти кретины меня под тебя подкладывают? — Закон жанра. Так рисовать удобнее, ты же ростом ниже. — Ксо! — он смял пустую банку в кулаке и метко зашвырнул в дальнюю урну. Потом откопал в рюкзачке новую. — Знаешь, что такое информационная война? Это, когда частота слухов превышает частоту автоматной очереди, и отстреляться не получается. — Ха! А ты представь себе рожу Занзаса, если он это увидит. — Занзас в таких случаях стреляет с предупреждением. Предупредительный выстрел — в голову, контрольный — в воздух, — мрачно пошутил Хаято. — А ты сегодня на редкость сообразителен, бейсбольная башка! Если поставить в известность всех, кто оказался замешан в этой «голубятне», то может, и отобьемся. — Да ты что! Их же Кондратий хватит! По одному, но кучно. Занзас и впрямь попереубивает половину «Варии», а потом допьется до белой горячки и добьет вторую половину. Скуало бросится на свой же меч, если успеет. А Бельфегор… — Вены себе вскроет! — злорадно фыркнул Гокудера. К Белу он не питал ни малейшего сочувствия, так и не простив фокуса с нитями. — А ведь еще и Хибари, и Мукуро, и Дино-сан… — Да за что ж они так нас всех невзлюбили? — Ну отчего же, очень даже возлюбили, Гокудера-кун! Только — в принудительном порядке и с неправильной ориентацией! Фуф, аж до сих пор бугры по спине идут, как вспомню! — Угу. Еще пиво будешь? — Давай. И они снова пили, слушали русский рок и думали об этом прекрасном и яростном мире, в который их поклонницы заглянули одним глазком через замочную скважину и додумали то, чего не увидели и не поняли. А тем временем в комнате Тсуны тоже шел серьезный мужской разговор. Когда Реборн вернулся с «выгула» хамелеона, его ученик уже отревелся и почти уснул. Но, едва услыхав шорох на подоконнике, вскинулся: — Это ты, Реборн? — Чаоссу! Что ты такой нервный, Тсуна? И почему твои Хранители сейчас отправились на ночную прогулку вдвоем? — Э-э-э? — Тсуна вдруг представил себе целый веер из яойных сюжетов, где фигурировали Гокудера и Ямамото, и покраснел так густо, что Реборн рассмеялся. — Не будь таким испорченным, Тсуна! Когда я заходил к тебе в последний раз, ты был в отключке, а твои подчиненные узнавали о себе много нового. Но я не стал бы подбирать в Семью Десятого Вонголы всяких извращенцев. Поэтому, если только они не свихнулись от шока, можно предположить, что их чувства друг к другу по-прежнему вполне нормальны. Или ты переживаешь за свою безопасность? Реборн так хитро стрельнул глазками, что Тсуна взвыл: — Что ты несешь?! Я переживаю о том, что подумают теперь о нас обо всех! Хи-и-и, что скажет Киоко-тян?! Да и Хару тоже… Как объяснить им весь этот ужас? — Никчемный Тсуна! Ты не о том думаешь! Вспомни лучше о «Варии», а еще о Хибари, Дино Каваллоне, Рокудо Мукуро. Если ты ничего не предпримешь, то они скажут тебе много ласковых слов, но ты их уже не услышишь, потому что тебя сначала убьют. Кому нужен босс, не заботящийся о своих подчиненных? — Но что, что мне делать, Реборн?! — Жалкий Тсуна! Ты еще спрашиваешь? Как можно быстрее известить их всех об этой проблеме. И мобилизовать все силы на перекрытие каналов этой информационной атаки. Тогда вы еще успеете перехватить дезинформацию и не допустить ее до своих близких. — Я должен САМ рассказать об этом им всем?! Хибари меня убьет, и Мукуро тоже убьет, а Занзас — так и вовсе убьет с особой жестокостью!!! — Глупый Тсуна! Ты противоречишь сам себе! Убить тебя можно только один раз, да и то — это моя прерогатива. А что касается личного извещения… Начать нужно с самых дальних потерпевших — с «Варии». — Хи-и-и!!! — Тсуна попытался упасть в обморок, но Реборн ловко пнул его и не позволил уйти от ответственности. И засел за компьютер. — Так-так… Сейчас я найду ссылки для каждого из них и рассортирую по мере нарастания оскорбительных намеков… хм… если это еще можно назвать намеками… — на очередном фанфике про себя любимого, Реборн начал бормотать себе под нос те же итальянские слова, которые Тсуна уже слышал сегодня от Гокудеры. А Леон на его шляпе сердито зашипел. — Готово! — объявил маленький репетитор спустя час. Он подставил ладошку своему зверонапарнику и Леон, перебравшись на нее, превратился в аккуратную зеленую веб-камеру. Закрепив ее на мониторе, Реборн по памяти набрал номер скайпа штаб-квартиры «Варии». Открылось окно подключения и на мониторе возникло улыбчивое лицо вечно восторженного Солнышка «Варии». — Приве-е-етик! Реборн-сан, Тсу-кун! Рад вас видеть! Чем я могу помочь нашему маленькому боссу? — Чаоссу, Луссурия! Занзас на месте? — Сейчас нет, но скоро вернется! Это какая-то военная тайна или мне тоже можно узнать? — Пока об этом только тебе и можно знать. Ты — единственный в «Варии», кто может спокойно реагировать на такие новости, — загадочно ответил Реборн. — Сейчас я тебе переброшу пару файлов, оценишь. — Ах, как интересно! — Луссурия хлопнул в ладоши и даже подался вперед, отчего Тсуна отодвинулся подальше от монитора. Все-таки, Лу был слишком экстравагантным типом, чтобы к нему привыкнуть. — Неужели, изменят фасон формы для «Варии»?! Я давно предлагал ввести форменные брюки на бедрах и вырез на рубашке поглубже, но Занзас только рвет мои эскизы, а Скуало орет дурным голосом… — пожаловался непризнанный дизайнер и жалобно заломил бровки. Тут на заднем плане возникла знакомая светлая грива и Тсуну оглушил громкий даже через полмира «ВРООООЙ!!!». — Смена караула! Брысь от монитора, Лу, кто здесь у нас на связи?! — А вот и наш капитан, легок на помине! — вздохнул Луссурия, зажимая ухо, на которое пришлась вся мощь Скуалиного рева. Он отодвинулся с креслом в сторонку, но места не уступил. Судя по звуку, его громкоголосый начальник ногой подогнал себе второе кресло и, появившись на мониторе, снова рявкнул, в качестве приветствия: — ВРООООЙ! Что мелкому Десятому понадобилось от «Варии»? Тсуна робко поздоровался, а Реборн с невозмутимым видом ответил: — Почту проверь. И Луссурию от себя не отпускай, может пригодиться. — Что еще за почта такая? Ссылки? И картинки… Что за детский сад вы там развели? Тут лицо Суперби Скуалло на мониторе пошло красными пятнами и Тсуна чуть не оглох окончательно и бесповоротно от самого лютого «ВРООООЙ!!!», который он когда-либо слышал от этого страшного мечника. А потом связь оборвалась. — Чаоссу! Видимо, Скуало таки разбил служебный компьютер! — вид у Реборна был даже довольный. — Теперь нужно дать «Варии» время для ознакомления и выпускания пара из ушей. Иди спать, Тсуна! Первый шаг сделан.