Из личной жизни трех богатырей. Невыдуманная история в Намимори

— Бел, с чего ты взял эту идею о своей гениальности? Ведь аристократические семьи из-за близкородственных браков чаще вырождаются, — спрашивал Мармон, незаметно скрывая под иллюзией свою ладью. Играть просто на интерес он не хотел, поэтому ставка была минимальной, но и тут хитрый малыш подстраховывался. Мало того, что приколдовывал по мелочи, так еще и пытался выбить Бельфегора из колеи каверзными вопросиками. Но Принц тоже был не пальцем деланый. — Ши-ши-ши! Вот, как сейчас помню, в степях Херсонщины… Мы с Леви на задании, разбили лагерь в чистом поле, выпасаем объект. Ночь. И я ему: «А что, Леви, ты скажешь, глядя на эти звезды?». А он мне давай задвигать про погоду на завтра… Ши-ши-ши! А наше высочество ему и говорят: «Глупый Леви, у нас вообще-то палатку свистнули!» — пока Бел травил эти бородатые анекдоты, он так же незаметно, как ту палатку на Украине, увел с доски черного офицера. Мармон теперь чувствовал себя неуютно, ведь лезть в бутылку, когда уши застревают, невыгодно. Обычно, пообокрав друг друга на половину фигур, они выходили на пат, что давало повод уважать соперника. Вот и сегодня блестящая монетка в один евро, скорее всего, останется ничейной. В любом, даже в самом гадючьем коллективе, у сотрудников складываются какие-то привязанности, и эти жуликоватые гроссмейстеры были отличным тому примером. Самые молодые в «Варии», они чаще всего озорничали, мотались в самоволки и почти не пытались прикончить друг дружку. Не острите на тему «голубой крови», и с Принцем Потрошителем можно было поиграть в шахматы без кровопусканий. Не скупитесь на процентики с долгов, и Мармон охотно составит вам компанию. По вечерам они частенько сиживали на крыше и разговаривали о различных способах умерщвления клиентов или о звездах. А еще — о прекрасной принцессе Диане. Бел полюбил ее на старой фотографии и тут же забыл, что она давно погибла, а Мармон не хотел разочаровывать юного маньяка и охотно подсовывал ему в светские хроники миражи свежих интервью с милой леди Ди, чтобы мальчишка не терял надежды. Сам-то Мармон еще не забыл, каково это — очаровывать прекрасных ведьмочек одним лишь кивком точеного подбородка из-под капюшона и тоже отчаянно надеялся когда-нибудь снова вырасти. Так и ждали двое напарников свою долю любви в этом жестоком мире. И ведь дождались-таки! Принес ее их штатный «купидон в стрингах». — Ребятки, а что у меня е-е-есть! — пропел Луссурия, подпирая косяк. У ног его терся Муссолини, мурлыча так убедительно, словно принес Лу как минимум по смачному бифштексу на каждого. Но в руках у «мамочки» был розовый ноутбук. — Опять гей-порно припер? — мрачно спросил Мармон. — Ши-ши-ши, наша прелесть точно хочет сменить пол! — подхватил Бел. В последний раз, когда Лу пытался доказать Принцу преимущества однополой любви, его высочество клятвенно присягнуло помочь извращенцу избавиться от лишних деталей организма, а иллюзионист пообещал нарастить буфера со скидкой. — О вас, противные мальчишки, пишут нечто интересное, а вы с такими пошлыми угрозами… — Луссурия умостился на спинке дивана и раскрыл ноутбук. — Вот, история полная романтики! Я просто плакал, до чего же вы точно выписаны. И он сунул в руки Белу ноут со своей добычей. Бел еще раз презрительно ши-шикнул. В тот момент он еще был на позитиве. Наивная маниакальная душа! Потом, долгие полторы минуты, улыбка безумного Принца медленно сползала с лица. Мармона одолело любопытство и он, воспарив над шахматным столиком, переместился к плечу пришибленного товарища. — Кхм. «Кредит»… «Принц гладил хрупкое тело своего любовника и…» что?! Это о ком?!! Это, пся крэв, что ж за половой теоретик меня!..— казалось, его сейчас хватит удар, но фигу! Жизни в маленьком иллюзионисте было еще лет на сто, а вот за Лу уже никто не смог бы поручиться. С какого перепугу Солнышко «Варии» решил искать понимания у этих двоих — непонятно. Казалось бы, едва не получив сегодня люлей от босса и двоих сослуживцев, пора было угомониться, но Лу был чуточку мазохист и любил риск. Как говорил некий мудрец: «Свобода — это краткий эпизод в твоей жизни, после того как тебя послали». «Мамочка» не видел лица Бела, ведь сидел у него за спиной, и смог только пискнуть, когда их оклеветанное высочество с грацией ядовитой змеи взвилось в воздух, схватило Лу за шиворот и гулко шмякнуло об пол. Конечно, можно выдернуть нож, приставленный к твоему горлу, из пальцев противника, ведь недаром же Луссурию признали лучшим мастером рукопашного боя, но… Его приемы не были рассчитаны на припадочного психа, который не реагирует на болевой захват запястья! А Бел, похоже, впал в режим берсерка и точно вознамерился выпотрошить свою жертву! — Ши-ши-ши!!! Так значит, Принц любит хорошеньких мальчиков?! — истеричные нотки в голосе Бела вообще отбивали всякое желание рыпаться. Как говорили в «Варии», «Если Бел тебе улыбается, это значит, что у него красивые зубы. И только». — Не-е-ет! Принц любит резать врагов Короны!.. На ленточки… Ме-е-едленно! Луссурии стало страшно! Он вовсе не ожидал такой реакции, ведь раньше эти двое умели понимать шутки. А теперь… На груди сидит и заливается безумным смехом маньяк с ножами, а не менее опасный иллюзионист воспарил над диваном и, судя по жабозмею над капюшончиком, уже кастует какую-то пакость. Лу знал, на что способен Мармон со своими глюками. Если бы Аркобалено служил в гестапо, его бы оттуда уволили. За жестокость. — Курва лысая!.. — ожесточенно выдохнул он и процесс пошел. История умалчивает о том, чем Мармон так пронял Луссурию, но вопил бедолага, словно его роняют с пятого этажа. На раскаленный вертел голым задом. Причем — через мясорубку. — Мармончик, лапушка, прекрати!!! Я больше никогда не буду! Я тебе моральную компенсацию выплачу!!! — на этом заманчивом пункте практичный карапуз сбавил обороты и свернул свой карманный филиал преисподней. — Вот с этого и надо было начинать. — Погоди, жадный Мармон! Ши-ши-ши! Наше высочество еще не наигрались! — А-а-а! Спасите меня! Это же не ребенок, а садюга! — под такой аккомпанемент Лу все же вывернулся из страстных объятий второго пострадавшего и забился в угол. Вообще-то, он искал дверь, но не нашел, поскольку долги Мармону не возвращали только убежденные трупы. — Итак, кто дал тебе право спаривать нас с Белом? И с чего ты вообще это взял? — приступила к допросу очередная жертва яоя. — Да что же вы все такие дикие и необразованные? Ай, убери нож! Это же фан-арт! Зрители хотят развития ваших отношений!.. Нет, ради бога, не надо!!! — Бога не рожу, — флегматично ответил Мармон. — Какие зрители, ши-ши-ши?! «Вария» не оставляет свидетелей! И болтливых птичек тоже! Наше высочество — гений конспирации! — Бел, голубчик, да ведь о нас обо всех аниме сняли! — всплеснул руками подозреваемый. — И всех нас зрители знают и любят, всем счастья желают! На такое «счастье» Принц нервно ши-шикнул и потянулся за злополучным ноутбуком. Первый приступ ярости миновал, и их психованное высочество аж целых полчаса постигало сложные хитросплетения своей личной жизни на страницах интернета. Присоединившийся к нему Мармон застыл пухлым столбиком, пытаясь смириться со своей персональной сменой пола в каждом втором рассказике и прикидывая, во сколько обойдутся тому или иному автору эти художества в голубых тонах. На каком-то этапе он вытащил из ниоткуда свой пергамент и стал записывать особо запоминающиеся ники и ссылки. Оставим же дружных напарников наслаждаться всеми прелестями фан-арта и заглянем в кабинет босса! Конечно, настоящие мужчины не плачут. А если уж совсем жизнь прижмет, то плачут так, чтобы никто не видел. А если вдруг спалили сурового мэна за развешиванием соплей по занавескам, то свидетелей в живых не оставляют. Занзас еще не успел решить, то ли оттолкнуть своего несчастного боевого товарища и обругать «бабой», то ли погладить по голове и набулькать еще для успокоения нервов, как сзади грохнула дверь и чье-то тело, и раздался вопль: — Не надо, босс!!! И Занзас как-то сразу понял, что теперь любое из этих действий будет бесполезным. Ведь если даже Леви, чья туша и грохнулась в дверях, умоляет своего босса не… кхм… не делать больно капитану Скуало, плачущему на начальственном плече, словно залетевшая школьница… Если даже этот тупой мусор с пирсингом уже в курсе их «нежной страсти с запахом виски», то это равняется «знает каждая собака». «Луссурию, петуха горластого, надо утопить. А еще лучше — повесить на воротах на его же позорной горжетке, причем — совсем не за шею!». Посмаковав эту миротворческую мысль, Занзас выбрался из судорожной хватки Скуало и обернулся к новому визитеру. — Ну что, тупой мусор, ты за доказательствами или давать в очередь выстроился? — спросил он презрительно. И поглядел на своего самого верного раба, как пресыщенный султан на кривоногую одалиску. Леви покраснел. До него стало доходить, что он здесь по-любому был третьим лишним. — Никак нет, босс! Как прикажете, босс! Жду ваших указаний, босс! — ВРОООЙ! Ты что несешь, урод убогий?! Живо тащи нашему чертову боссу выпить, пока я тебя не порешил! — сориентировался Суперби Скуало и тихо добавил в спину испарившемуся Леви: — Ошибка природы. А Занзас почувствовал себя старым и разбитым и опустился в кресло, устало прикрыв глаза. Потом потянулся закрыть вкладку с последним шедевром, восхваляющим его талант пить все, что горит и трахать все, что движется, и остолбенел. Занзас/Тсуна. Прочел, передернулся. Скуало любопытно вытянул шею, заглядывая куда не просят, и поперхнулся. Кроме этой пары там присутствовал еще и его бестолковый ученик со своим скандальным приятелем. Как-то даже обидно стало за пацанов. Уж если «Вария» — банда элитных головорезов — бьется в истерике, то как же эта школота на такое среагирует? Дети — они ведь цветы жизни! На могилах родителей. Тут вернулся гонец Леви. Конечно, не с пустыми руками, а с «успокоительным». В руках у него сияла трехлитровая бутыль с неизвестным напитком, чистым как слеза, за спиной висела гитара. Ну прям, джентльменский набор для охмурения прекрасной дамы! Занзас, не далее как пять минут назад пополнивший свой приговор педофилией, молча достал из стола третий стакан. Леви нюхом почуял, что нужен боссу и с проворством вышколенного метрдотеля разлил на троих. В воздухе поплыл дивный запах чистого русского самогона. Не какой-нибудь табуретовки, на портках настоянной, а нежного напитка на качественных хлебных дрожжах и тростниковом сахаре. Нет, не врал его высочество, когда говорил о степях Херсонщины, не зря тогда Леви палатку прощелкал! Суровый киллер по зову крови всегда рвался навестить бескрайнюю родину своего безымянного предка и всегда привозил оттуда что-то интересное. Из той, вошедшей в фольклор и анекдоты, миссии Леви-А-Тан привез компактный самогонный аппарат и книгу рецептов. Пили не чокаясь, поминая добрую честь Вонголы в целом и «Варии» в частности. Только-только нацелились жахнуть по второй, как в дверь деликатно поскреблись. — Чего надо, противные?! — язвительно рявкнул Занзас. В дверь просунулись сразу два носа — их припадочного высочества и казначейский, и Мармон бойко доложил: — Босс, мы шпиона вам поймали! — Некогда мне, у нас тут разврат, изврат и пьяная оргия, но можешь заваливаться, мусор, — радушно предложил босс. — Ши-ши-ши! Тогда мы вам шпиона на закуску отдадим! Нарезочкой! — расщедрился Бел. Ради картины «Расстрел через повешенье несвятого великомученика Луссурии» он даже прихватил фотик. — Босс, не верьте им! Я здесь ни при чем! — заволновалась жертва гомофобии. Зря он это сказал. Скорость, с которой в модную прическу Лу полетели все три стакана, пустая бутылка из-под коньяка и письменный прибор со стола (бронза, XIX век, четыре кг изящества) сделала бы честь даже Ямамото. На последнем метательном снаряде босс чуть не вывихнул палец, взвыл и прекратил обстрел. Спустя три часа в общей гостиной штаб-квартиры «Варии» шла мировая пьянка. Самогона хватило на всех и Леви, купаясь в лучах славы, пел для любимого босса: …Подводная лодка В степях Украины Уходит под воду, И ей не помочь! Никто не приедет Снимать нас со льдины И вряд ли мы сможем Прожить эту ночь!.. Босс, развалившись в кресле, благосклонно внимал и даже покачивал ногой в такт. Ему было хорошо. И даже убить никого не хотелось!