Глава 15. Искусство — страшная сила!
5 мая 2013 г., 08:15
Сказать по правде, в гениальность принца Бельфегора верил только он сам. Сослуживцы из «Варии» привыкли не дразнить чужих тараканов, а его жертвы своей критикой могли подавиться/поделиться с апостолом Петром и ангелами на небесах. Однако таланта драматического актера у его высочества было не отнять. Играть бы ему Принца Датского!
Когда пришло время для записи голограммы, Бел оседлал табуретку, подался всем корпусом вперед, издал свой фирменный смешок и начал.
— Привет, крошка! Твой Принц пришел, ты рада? — мурлыкнул он с лукавой ухмылкой и повел плечом, словно полосатый свитер ему мешал. — Я знаю, ты ждала, я видел твои сны… ши-ши-ши!.. Горячая штучка! Я слышу, как стучит твоя кровь, как она бьется в венах, как тянет тебя ко мне… Ты подаришь мне ее? Или — обменяемся? Ночь с Принцем за эту горячую кровь?..
Вонгола следила за выступлением Бела, затаив дыхание, варийцам эти маниакальные закидоны были уже не в диковинку, но все равно — интересно. Занзас наблюдал за своим младшим офицером, соблазняющим ни в чем не повинную табуретку, и думал о том, что если бы Бел был стриптизершей, то за такой «танец на коленях» он собирал бы сумасшедшие гонорары. Любопытно, в каком «институте благородных девиц» его психованное высочество нахватался таких трюков?
Бел по-кошачьи изгибал спину, облизывал губы, скалился и продолжал:
— Ты знаешь, насколько остры эти стилеты? Боли даже не чувствуется, только на коже вдруг проступают тонкие красные линии, набухают бусинами крови… — в его руках внезапно раскрылся стальной веер и Принц Потрошитель провел языком по незаточенной стороне крайнего ножа. — Хочешь попробовать? Мне нравится твой запах, в нем слышен аромат страха… Аромат жертвы… Так может пахнуть только женщина!..
Почему ты подменяешь себя каким-то мальчишкой? Как-бишь его… Фран? Ши-ши!.. Моя глупая крошка, чем меня может заинтересовать эта лягушачья тушка? Чего я там не видел? А вот под твоей кофточкой я чую лакомые кусочки!.. Угостишь своего Принца?..
Вдруг по обе стороны кристалла, перед которым этот одаренный маньяк и рисовал свой «Этюд в багровых тонах», в стол вонзились два стилета, как бы пригвоздив его жертву.
Принц рассказывал о процессе употребления своей «крошки» так ярко и смачно, что Ганнибал Лектер сдох бы от зависти! И с каждой новой фразой зрителям делалось все муторнее. Раздался грохот — отважный киллер Леви-А-Тан упал в обморок. А еще говорят, что в Африке живут людоеды!..
Мармон, который вел запись, создавал полную иллюзию присутствия Бела, а тот и рад стараться! Он тянулся к границе освещенного пространства, выписывая в воздухе узоры ножом, и страшно было представить, что будут чувствовать его визави. Мармон свое дело знал! Если бы Аркобалено служил в гестапо… Впрочем, это вы уже слышали.
К концу этого гениального экспромта в иллюзорных объятиях Бела остался бы страшно изуродованный труп, который уже не то, что фанфики о его высочестве писать, к компу подойти не сможет. Ноги от страха отнимутся.
— Это было божественно, моя крошка! Бай-би-и! — Бел грациозно поднялся со стула, помахал ручкой и вышел за границу «съемочной площадки».
В полутемном зале интернет-кафе раздались одинокие аплодисменты, Лу был в полном восторге. Всем остальным было немного не по себе. Искусство — страшная сила!
— То, что надо! — похвалил Реборн и выжидающе уставился на Тсуну и его Хранителей.
— Мы пойдем другим путем! — воскликнул Гокудера.
Козе понятно, что для наследников семьи Вонгола заданный Принцем Потрошителем формат не подойдет по многим причинам, начиная с непроходимого гуманизма Десятого. Но развивать эту тему дальше не потребовалось, потому что Занзас тоже раскачался на выступление. Сегодня он был на редкость трезв, что срочно нуждалось в исправлении, а нормально расслабиться можно было только в особняке.
Босс «Варии» сделал нетерпеливый жест бровью, и Мармон без лишних слов превратил миниатюрный табурет во всеобъемлющее кресло. Когда трезвый, злой и усталый Занзас развалился в нем, вокруг расположились его подчиненные. На правый подлокотник уселся Скуало, слева пристроился Лу, не рискуя, впрочем, особо приближаться к долгопомнящему боссу, Леви взял на себя оборону тыла. Бел подумал немного, и подмигнув маленькому иллюзионисту, растянулся на свежесотворенном ковре на полу. Композиция получилась, словно в фотоателье! Мармон передал кристалл под опеку Мукуро и примостился на высокой спинке кресла.
— Мусор! — вступление Занзаса было на редкость свежо и оригинально, а главное — неожиданно.
— Ты перегибаешь палку, никчемный мусор! «Вария» не прощает клеветы, она наказывает. Жестоко наказывает. Хотя, конечно, не настолько жестоко, как ты сочиняешь! — Занзас расхохотался, вспомнив самую интересную из приписываемых ему кар и продолжил. — Мы, конечно, убийцы, но не до такой же степени! Это ж надо додуматься — чтобы я расстрелял своего патлатого зама и трахнул его же, истекающего кровью! Мусор, тазепаму попей, или брому, говорят — помогает.
Вышеупомянутый патлатый зам при упоминании о таком повороте сюжета усмехнулся столь мрачно, словно обещал лично сделать неизвестному автору бариевую клизму. Десятилитровую. В целях стимуляции стыда и совести. Пока Скуало молчал, пусть босс выговорится. А босс, похоже, вошел во вкус. Он глядел в «объектив» тяжелым немигающим взглядом, и в глубине его зрачков дрожали красные звериные огоньки. Хищник, защищающий свою территорию.
— Мусор, а может, ты хочешь попробовать это на своей шкуре? Смелее, за мной не заржавеет! Для начала, я все-таки отдам тебя в казармы.
Расскажешь потом, у кого из тех, кто тебя трахал, глаза были красивые, а у кого — руки сильные. И, главное, постарайся расслабиться и получать удовольствие!
При этих словах все присутствующие в зале, кто побывал под знаком дроби в пейрингах, злорадно оскалились, а у Скуало, кажется, вообще зубы стали в три ряда, как у его морской тезки.
— Босс, мы можем неплохо заработать на этом, — внес лепту Мармон со своего высокого седалища. — Если продать ее в бордель и каждое утро забирать выручку.
— Ши-ши-ши! Мы даже будем заглядывать на огонек! Я и мои стилеты! — и Принц пропел хорошо поставленным голосом:
…Когда все органы видны,
Когда все способы годны,
С тобою будем мы тогда
По-настоящему нежны!..
Ну же, не дрожи, тебе понравится! А если вдруг что-то пойдет не так, пригласим Леви!
Леви-А-Тан, уже снова начавший было подумывать о том, что ему дурно, воспрянул духом. Похоже, сейчас он может быть полезен боссу!
— Анх, уджа, сенеб, женщина! Ты недооценила Леви-А-Тана! Знаешь, моя мать была жрицей вуду, она втыкала иглы в кукол врагов. Я не стану делать куколок, я нашпигую тебя этими зонтами. Ты кровавыми слезами будешь вспоминать тот день, когда впервые додумалась оболгать моего босса!.. Анх, уджа, сенеб!..
— Холоднокровнее, Леви, холоднокровнее! Врооой! Да она же просто ребенок и еще не знает, ЧТО мафия делает с клеветниками. Могу рассказать!
Скуало расплылся в такой откровенно-хищной улыбке, что стало ясно — время клизмы пришло!
— Не надейся, не то, на что ты облизываешься! Секс — он в Италии для удовольствия, для рождения детей. А вот для наказания существует уйма других способов. Мне больше всего по душе такая практика: отрезать обидчику все его хозяйство, запихнуть ему же в рот и утопить это дерьмо в колодце. Но, скажи мне, у тебя-то что отрезать? Пальцы, язык, сиськи? Всю жизнь я следовал дорогой Воина и не обижал женщин, но ты порвала мне все шаблоны! Врооой! После всех твоих затей я уже сомневаюсь в оправданности такого гуманизма!
— Ши-ши-ши! Капитан, гуманизм — это добить пленного, чтобы он не мучился всю жизнь с искусственной почкой. А она пока жива-здорова. Ши-ши!.. нехорошо-о-о… Мы с тобой исправим это упущение. И найдем, что отрезать и где утопить. Я покажу, пойдем за мной, ши-ши!
И Бел потянулся всем телом, неторопливо поднимаясь с ковра. Мукуро, обрабатывавший эту постановку, подумал, что этот эпизод может претендовать на «Оскар» в номинации «Лучшая сцена ужаса». Все-таки, Бел, выходящий на охоту — та еще картина! Иллюзионист забрался на стул с ногами. Так, на всякий случай.
— Ну, парни-и! Зачем же так жестоко! Мне же уже ее жалко-о! — включился в постановку и Лу.
Сегодня он хотел попробовать себя в роли «доброго полицейского». Однако у Мармона было свое мнение на этот счет. Лу и мяукнуть не успел, как вся его неотразимая фигура превратилась в дрожащий пучок щупалец-тентаклей. И вся эта конструкция по мотивам старинных японских гравюр («Сон жены рыбака», Хокусай) ласково тянулась к зрителю, обещая ласку и утешение. Размером XXXL.
Рокудо Мукуро даже трезубец поближе подтянул. Так, на всякий случай.
— Мусор! Ты точно недооцениваешь «Варию»! Никто и никогда не мог нас нагнуть. А вот мы — запросто. Твой адресок — наша следующая миссия, мусор. Ты осознала? Ну так готовься, трусы, что ли, постиранные надень!
Срок даю — один день. А потом мы все-таки придем к тебе в гости. Делай выводы, мусор, — и Занзас широко зевнул, словно лев со старой заставки «Warner Brothers».
Это было так зрелищно, что Реборн, даже похлопал в ладоши. Запись «Варии» была закончена и теперь Занзас мучительно соображал, то ли возвращаться домой, в родное кресло, к любимому бару, то ли досмотреть до конца. Конечно, едва ли никчемные детишки смогут заткнуть за пояс Отряд Элитных Убийц, но ведь любопытно же!
