Из личной жизни трех богатырей. Невыдуманная история в Намимори

Прошло два месяца. Сентябрь в Италии все такой же теплый, как и летние дни, лишь море становится чуть синее, готовясь к скорым штормам. В штаб-квартире «Варии», в кабинете босса, Скуало и Занзас, затаив дыхание, прилипли к монитору. Все эти два месяца боевой капитан все свободное от работы время занимался виртуальным отловом и обезвреживанием фикрайтеров. Помогали ему и другие старшие офицеры «Варии», но все-таки, именно Скуало мог себе звездочки на фюзеляже рисовать. У мечника была очень даже весомая причина не жалеть живота своего: с наступлением осени он, как обычно, начал «линять». По длинным светлым волоскам, попадающимся в самых неожиданных местах замка, можно было без труда отследить ежедневные маршруты капитана. Если кто-то из рядовых бойцов вылавливал эдакий «навар» в своей суповой тарелке, становилось ясно – инспекция капитана на кухне прошла успешно. Если из офицерской столовой доносился вопль: - ВРОООЙ! Скажи спасибо, что длинный и прямой, а не короткий и курчавый! – значит и в кастрюли с офицерским обедом Суперби Скуало успел сунуть нос. Все женатые сотрудники «Варии» вооружались валиками для чистки одежды, ведь по такому волосу, прилипшему на черную униформу, можно было заподозрить скорее измену с некой роковой блондинкой, чем пинок и зуботычину от грозного, но линючего командира. Короче, по осени окружающие капитана Скуало сторонились. Но в то сумасшедшее лето в его жизни наметились некоторые перемены. Занзас со психу дал добро на первую за много лет стрижку своего самого верного соратника, если тот отмоет доброе имя «Варии» от голубых красок фан-арта. И вот, долгожданный момент настал: - Босс?.. - Мусор?.. - ВРОООЙ! Нету, ни одной больше нету! – капитан, подхватившись на ноги, закружился по кабинету в яростном танце с клинком, вспарывая воздух и сияя широченной улыбкой. Занзас, от полноты чувств, разрядил в потолок всю обойму. Тогда Скуало остановился у стола и, отсалютовав мечом, торжественно объявил: - Занзас! Я выполнил свою клятву! Теперь я могу остричь свои волосы! - Валяй, Акулий мусор, - буднично ответил босс. И проводил своего заместителя стаканом в дверной косяк, на счастье. Но Скуало даже не обратил на это внимания, чуть не вприпрыжку удаляясь по коридору и оглушительно «вройкая» на встречных. Вечером Скуало не пришел на ужин. Он перебирал свои старые фотографии, где был запечатлен худой мальчишка с акульим оскалом и короткой стрижкой, и все больше убеждался, что самому себе волосы отхватить – дело гиблое. Во-первых, скорее всего, получится криво. Во-вторых – примета плохая. А у Скуало работа и так опасная и вредная. И, в-третьих – давно уже в городе не был, пора и прогуляться, людей посмотреть, себя показать. Ближе к ночи на кухне можно было застать следующую картину. Луссурия смешивал в мисочке какую-то домашнюю штукатурку для лица из оливкового масла, яйца и прочей чепухи, а за столом капитан со зверским лицом расправлялся с ведерком мороженого. К сладкому Суперби Скуало был равнодушен, но вот жрать мороженое килограммами ему иногда приходилось. В целях маскировки. Работа киллера не предусматривает особых примет, а у мечника «Варии» их было аж сразу три: длинные светлые волосы, искусственная кисть руки и голос. От этого голоса, если Скуало разозлить (а дурное дело – нехитрое!), лопались стекла, водопроводные трубы и нервная система окружающих. В бою это неплохое подспорье, но в мирной жизни – уйма проблем. Начиная от не в меру любопытной полиции, и заканчивая слабонервными бабульками. И если волосы можно было собрать в узел и спрятать под шляпой, а протез маскировался перчатками, то голос можно было только «посадить». Чем капитан «Варии» сейчас и занимался, с ненавистью подъедая мороженое. - Ску, голубчик, ты же просто угробишь так свою фигуру! - Врооой! Это мне говорит гей, одновременно сидящий на четырех диетах, - огрызнулся Скуало, косясь на внушительные мышцы «голубого Солнышка». - Ну, а что поделать, я же с одной просто не наедаюсь, - ответил Лу. – А что это тебя на сладенькое потянуло, в город собрался, да? - Угу. Прошвырнуться надо кой-куда. Завтра за меня на хозяйстве останешься. Скуало обреченно поглядел на останки мороженого, мысленно плюнул, и потянулся за солью и перцем. Проснулся капитан Скуало рано, еще до рассвета. Попробовал голос – охриплость была что надо! Дело осталось за малым: слиться с толпой обывателей. Мыльно-рыльные процедуры заняли не более двадцати минут, и теперь свирепый мечник вычесывал напоследок свою гриву. При мысли, что уже сегодня он избавится от своей блондинистой обузы, Скуало так улыбнулся своему отражению, что зеркало не выдержало и рухнуло со стены. «К счастью!» - решил он. А еще подумал, что шляпу можно и не брать, а в последний раз «проветрить блошек». И ограничился темными очками. Небольшая парикмахерская этого городка гордо именовалась салоном красоты и славилась тем, что молодые мастера-парикмахеры-визажисты там долго в девках не засиживались. Возможно, причиной тому служила миленькая униформа, возможно – приворотный аромат парфюмерии, возможно – темперамент клиентов, но факт остается фактом. Ранним утром, когда три молодые парикмахерши только покончили с кофе и подняли жалюзи, самая юная и восторженная хлопнула в ладоши и воскликнула: - О, Дева Мария! Девочки, вы только взгляните, какой мужчина! И неужели он идет к нам?! По мощеной улочке легкой походкой профессионального танцора, или артиста, или бог весть какой звезды (а на самом деле - фехтовальщика), шагал молодой интересный иностранец. Должно быть, уроженец Скандинавии, только там можно встретить такую светлую кожу и платиновые волосы. Длиною ниже талии. Когда свежий ветер с моря взметал эти волосы в воздух, парикмахерши синхронно ахали. Наметанным глазом они сразу видели, что никакой краской здесь и не пахнет, а это делало иностранца еще более привлекательным. Мужчина и вправду направлялся к ним в салон. Когда он, войдя, поздоровался и отвесил всем синьоринам по небольшому комплименту, стало ясно, что если его предки и были викингами, то они слишком давно перебрались в Италию, ведь говорил посетитель без акцента и этикет соблюдал безупречно. Каких усилий стоило Суперби Скуало такое приличное поведение, не знает никто. Привыкнув орать, материться и командовать почти тремя сотнями головорезов, очень сложно общаться с нормальными людьми, да еще и хорошенькими девушками, но итальянская мафия всегда славилась своими манерами. И Скуало очень старался. Это ему удавалось ровно до того момента, когда он озвучил свою просьбу – обкорнать его шевелюру покороче. Все три синьорины всплеснули руками, а самая молоденькая подозрительно спросила: - Уважаемый синьор в своем уме? - Врооой! Не в своем уме я был тогда, когда пообещал не стричь волос, а это было давно! Кто бы знал, как они меня задрали! Они лезут в глаза, путаются, мыть и сушить их замахаешься, но самое хреновое (я дико извиняюсь!) – меня принимают за ба… за женщину! Обстригите, и баста! - Ну, что вы, синьор, не стоит так волноваться, присаживайтесь в кресло, и мы решим вашу проблему, - защебетала виновница его гнева, на чьем бейджике значилось «Мастер Мирелла». Скуало позволил усадить себя, буйного, у зеркала, и мастер Мирелла, перекинув его волосы на плечо, и еще раз уточнила: - Вы точно хотите избавиться от такой красотищи? – и нагнулась к его уху, чтобы подружки не слышали следующих слов. – Вы похожи на настоящего эльфа, грех мне будет разрушить такой чудесный образ. Скуало внимательно смотрел в зеркало, но не на себя. Ему казалось, что у плеча его примостился живой ангел. Девчонка была не просто симпатична, она была невероятно хороша собой! Золотистая кожа, глаза, глубокие и синие, как Средиземное море в сентябре, и фигура Венеры Милосской. С руками. А волосы – каштаново-медные, поднятые на затылок парой расписных деревянных шпилек. И мечник решил немного продлить их знакомство. - Синьорина Мирелла, для начала я хочу их вымыть и вычесать, а дальше – посмотрим. В течение следующего часа Суперби Скуало тихо балдел. Его ангельский мастер, не прекращая работать и щебетать комплименты, рассказывала, как легко и правильно ухаживать за длинными волосами, а когда она вытащила шпильки из своей прически и продемонстрировала каштановый водопад, не короче чем у самого клиента, Скуало понял, что пропадает ни за грош. Они уже перешли на «ты», и Мирелла листала с ним альбом с образцами классовых причесок фехтовальщиков в разных странах. Специальность нового знакомого (ни слова о мафии!) привела ее в полный восторг, и парикмахерша вознамерилась, во что бы то ни стало, сохранить его волосы и даже соорудить из них практичную прическу. Полученный результат (по паре тонких косичек на висках и одна на темени) был безбожно содран из «Властелина Колец», но Скуало нравилось. Пока рядом с ним кружилась эта нимфа/ангел/эльф/чудо/Врооой! Остынь, Акула!, он нравился себе так, что даже верил, будто сможет прожить на одну зарплату. - Вот, теперь ты и сам сможешь так заплетать волосы, и никаких проблем! - Не смогу. Эта рука не годится для плетения косичек, - ответил Скуало и стащил перчатку с черного металлического протеза. Жалостливый «Ах!» заставил его пожалеть о таком эффектном жесте. Гордый Второй Император Мечей терпеть не мог, когда его жалеют. Но он тут же нашел выход из такой скользкой ситуации и выпалил, задыхаясь от собственного нахальства: - Ну, разве что мы будем видеться почаще! Она покраснела и не менее храбро выпалила: - А что ты делаешь сегодня вечером? - Врооой! Это я должен был спросить!