I
15 сентября 2018 г., 15:02
Саймон любил Детройт — город всегда встречал его и провожал спокойными и тихими улицами, что вполне естественно для ассистента главного хирурга самого крупного медицинского центра Детройта. Он безумно любил свою работу: спасение жизней, радость людей после выписки; он любил изучать людей и их недуги. Но больше всего, конечно же, он любил избавлять людей от того, что доставляло им боль или мешало жить спокойно. Неравнодушен Ламберт был к детям — по его мнению, именно эти крохотные существа меньше всего заслуживали нахождения в хоть и светлых и чистых, но все еще больничных палатах.
Рабочий день Саймона начинался как обычно: подъем в 6:30 утра, быстрый завтрак и утренний душ. В холодильнике чаще всего присутствовало только молоко, а на полке стояли хлопья — обязательно шоколадные. Сладкое еще в студенчестве помогало ему выживать в меде, не засыпать и усердно учиться. Так и повелось, что в доме молодого хирурга всегда было что-то шоколадное или сахарное.
Выйдя на улицу он слегка поежился и посильнее уткнулся в большой синий шарф — сентябрь напоминал о себе легким моросящим дождиком и ветром. «Надо было все же купить проездной с начала сентября, как и советовала Норт», — подумал Саймон и тут же представил хитрую улыбку старшей медсестры. Рыжеволосая бестия в целом представляла из себя моток сплошного сарказма, подколок и бурчания, как и полагается той, на чьих плечах все больничные карты, около пяти медсестер, расписание и смены, отчеты по лекарствам и наркотикам. Иногда они собирались у Саймона дома, и Норт жаловалась на главного врача, приговаривая: «Если бы я хотела стащить у Аманды парочку колб наркоты, то явно не для продажи, а для себя самой! Ну невозможно с ней работать, будучи в сознании…».
— Доброе утро, Саймон!
— Доброе утро, Коннор, — блондин улыбнулся молодому копу. — У тебя сегодня дневная смена?
— А… — выдохнул Коннор и махнул рукой, — не спрашивай. Рид как с цепи сорвался. В последнее время мои смены выглядят просто отвратительно. Я могу отработать две ночные подряд, а затем он может вызвать меня в утреннюю, под предлогом, что мол, никто больше выйти не может. Нет, я конечно, не против выйти, тем более что я действительно люблю свою работу. Но вот последние пару месяцев я чувствую, как из меня выпивают все соки.
Плечи брюнета опустились, и он снова тяжело вздохнул, но тут же опомнился:
— А у тебя как дела? Снова до поздней ночи будешь?
— Вероятнее всего. У нас в отпуск ушло сразу несколько хирургов, а еще уволилась пара анестезиологов. В целом — не беда, найдут новеньких, но, пока этого не произошло, мне приходится помогать в других отделениях.
— Ты же личный помощник самого Карла Манфреда, не так ли? Так почему именно тебя привлекают к этому делу?
— Личный или нет, но я все же врач. Я хоть и не стою во главе операции обычно, но так как умею держать в руках скальпель и в состоянии вырезать аппендикс, то занимаюсь и этим, — Саймон легко улыбнулся и, попрощавшись с Коннором, сел на велосипед.
Дождь хоть и моросил, но в целом был терпим. Ламберт продолжал утыкаться носом в шарф, стараясь прикрыть лицо от ветра. Он не любил движение на велосипеде по проезжей части, но на велодорожке шел ремонт, и молодой человек был вынужден свернуть на оживленную дорогу. Ему приходилось останавливаться на светофорах, что сильно огорчало; он посмотрел на часы и чертыхнулся — время поджимало, и он опаздывал на утренний обход пациентов. «Карл будет сильно недоволен…»
От мыслей об опоздании его отвлекли скрип тормозов и звук столкновения. Прямо на перекресток вылетела дорогая иномарка, протаранив другую машину. Кто-то рядом закричал, а кто-то тут же принялся фотографировать и снимать видео.
Ни на минуту не задумываясь, Саймон сорвался с места, пересекая небольшой участок дороги. В груди замерло, дыхание сперло — машина, в которую врезался внедорожник, была той же марки, на которой ездит Карл. Только об одном он думал те несколько секунд, что несся к месту происшествия: «Карл, пусть это будешь не ты… Ты же никогда не опаздываешь… Только не ты!»
Почти на ходу он спрыгнул со своего железного коня и бросился к перевернутой легковушке. Из окна возле водительского места свисала окровавленная рука. Осколки разбитого лобового и боковых окон валялись повсюду. Водитель внедорожника выбрался из своего «танка» и направился к пострадавшему. На первый оценивающий взгляд Саймона, он был в порядке: пара царапин, видно, что разбита бровь, несколько царапин на руках — видимо, тоже из-за стекол. Тот что-то бормотал, топтался на месте и боялся подойти ко второй машине.
— Расступитесь! — Саймон растолкал зевак, пробираясь к машине. — Я врач, пожалуйста, пропустите!
Не теряя ни минуты он тут же со своего мобильного начал набирать телефон неотложки их клиники:
— Алло! Зои, это Саймон. Вышли бригаду на пересечение Питерсборо-стрит и Касс-авеню. ДТП с участием двух машин… — Саймон запнулся, вглядываясь в человека на водительском сидении, — пострадавший в критическом состоянии: мужчина — 75 лет. Зои, торопитесь, это Карл, и он в очень плохом состоянии.
Повесив трубку, Саймон не стал дожидаться бригады скорой помощи и спасателей и самостоятельно стал вытаскивать своего друга. Он помнил, как это делается, он знал — он был хорошим учеником, он внимательно слушал доклад одного из МЧСников на пятом курсе меда.
Он убедился, что ничто не препятствует спасению мужчины: конечности свободны, тело не перебито и не сдавливается частями транспортного средства, мужчина дышит и все еще пребывает в сознании. Саймон что-то говорил ему, поддерживал его за руку, аккуратно протягивая на себя. Он уложил мужчину на покрытую осколками землю, снял с себя пальто и аккуратно подложил под голову Карлу.
— Все будет хорошо, Карл. Сейчас приедут наши ребята, и мы спасем вас, — он держал руку на его пульсе и каждый раз контролировал состояние его зрачков. — Жаль, что сами себя прооперировать не сможете, а то, кажется, вас внутри нормально помяло, судя по гематомам.
Саймон нервно улыбался, но старался поддерживать своего друга, чтобы тот слышал его, он следил, чтобы мужчина не терял сознание и смотрел на него.
— Карл, не отворачивайтесь, не закрывайте глаза, — спокойным голосом то и дело повторял Ламберт.
К приезду бригады Саймон остановил кровотечение и оказал первую помощь теми средствами, которые имелись в автомобильной аптечке у Карла. Вой сирен распугал и разогнал народ. Двое мужчин быстро подкатили каталку, аккуратно переложили его и двинулись к машине.
— Давление 60 на 40, он потерял много крови. Нужно срочное переливание и…
— Доктор Ламберт, — аккуратно прервал его старший бригады, — успокойтесь. Мы сделаем все, чтобы довезти его до больницы. Вам следует поехать с нами. Команда хирургов уже готова в операционной.
Молодой человек аккуратно положил свою руку на плечо Саймона и подтолкнул его вслед за въезжающей в машину каталкой. Юноша уселся рядом с Карлом и аккуратно взял его за окровавленную руку, приложив к ней свой лоб. Мерный пикающий звук, синусоидальная спираль, подтверждающая, что сердце все еще бьется, и размеренный звук сирены скорой помощи. Саймон не верил в Бога, но именно ему он сейчас молился, чтобы тот не забирал его друга и наставника.
***
Створки приемного отделения с грохотом распахнулись, пропуская бригаду скорой помощи с каталкой. К ним навстречу вылетел мужчина в белом халате, прилипая к руке Карла. — Состояние стабильное, держим его на аппарате. Вот, — старший бригадир скорой протянул планшет с подробными записями принятых мер мужчине, — дозировки и лекарства. Как вы и просили, сильнодействующие не вводили, чтобы не было рисков воздействия на мозг под анестезией. — Спасибо, Джош, — поблагодарил врач мужчину и обернулся к Саймону. — Это вы оказали ему первую помощь? — Да, — ответил коротко Ламберт, помогая везти каталку к лифту. Руки, казалось, прилипли к хромированной перекладине. — Спасибо, — кивнул мужчина, завозя в дежурную кабину лифта каталку. Саймон остался стоять у входа, сжимая окровавленное пальто. Его плечи подрагивали не то от холода, не то от страха. Кажется, он только сейчас стал понимать, что произошло. «Все будет в порядке…» — повторял он себе. Из вязкого сознания его вытащила теплая рука, что мягко легла на плечо. Саймон обернулся и грустно улыбнулся: — Почему он опаздывал на работу, Норт? — Тише-тише, — девушка мягко приобняла его за плечи и в ту же секунду почувствовала, как ее друг дрожит. — Пойдем в сестринскую, отогрею тебя.***
В небольшом помещении для медсестер было уютно — теплые и мягкие цвета, растения и стойкий запах чистого свежего выстиранного белья. — Кэра, поставь чайник, пожалуйста, — попросила свою коллегу Норт. — Конечно-конечно, — затараторила медсестра. — Саймон, я приготовила для тебя чистые штаны и рубашку медбрата. Как переоденешься, оставь свои вещи, я постираю. — Да их только выкинуть теперь, разве что, — скептически отметила Норт. Она долго сверлила взглядом мужчину и спустя пару минут томительного молчания не выдержала. — Так, ну все! А ну перестань шмыгать носом. — Просто я замерз. Я без понятия, сколько вообще в таком виде просидел на улице, — Саймон развел руками, демонстрируя, в каком именно виде он восседал на мокром и холодном асфальте в обнимку с умирающим Карлом. — Все с Карлом будет в порядке! Даже не думай вешать нос. Если ты думаешь, что этот старик так просто оставит эту больницу и своих подопечных, то, видимо, ты плохо с ним познакомился за эти пять лет. Ты хоть знаешь, кто его с того света достает? Достает с того света? Ах, да… Это был какой-то незнакомый мужчина. Всех хирургов центральной больницы Детройта Саймон прекрасно знал, так как ассистировал каждому из них и не раз. — Ты про этого мулата с разноцветными глазами? — неуверенно переспросил Саймон. — Ага, — расплылась в сладкой улыбке Норт. — Это второй сын Карла. Он работает в другой клинике, пока я названия не узнала, но это вроде как какой-то супер-пупер лакшери медицинский центр: лечат только очень богатых и неприлично богатых. — И что? Он действительно такой классный хирург? — с легким недоверием спросил Саймон, опрокидывая в себя уже вторую чашку вкуснейшего чая от Кэры и поднимаясь со стула. — Говорят, сам Боженька поцеловал его руки при рождении, даря им неземные способности… Ты б хоть за ширмочку встал, — сбилась с мысли Норт, глядя на то, как Саймон начал с себя стягивать грязные вещи. — А что, я тебя смущаю? — Саймон улыбнулся и попытался поиграть мышцами. Вышло не очень, отчего Норт тут же прыснула, сжимая кулак у своих губ. — Ну, ты же знаешь, что такие мышцы меня не привлекают, — она тут же закусила губу кротко поглядывая на Кэру, которая крутилась возле приемного стола в коридоре. — Норт… — он наигранно укоризненно помотал головой, цокнув языком. — Чтоооо? — вылупилась на него девушка. — Тебе, значит, можно посматривать на всяких там врачей и медбратьев, а мне нельзя? Да, все так — Саймон был геем, но это его никогда не смущало. Да и не поглядывал он ни на кого, на самом-то деле. Он всегда четко разделял рабочее и личное пространство. Это те самые две сущности, которые ни при каких обстоятельствах не должны были пересекаться. Да и не искал он себе никого уже достаточно давно, аргументируя тем, что вся его жизнь — это его работа и больные. Норт этот факт не радовал, но и влезать к нему в душу она не собиралась, разве что иногда подтрунивая и подшучивая. Они были с ним знакомы с самого медицинского института, прошли многое, в какой-то момент попытались встречаться, но потом признались друг другу, что имеют интерес к противоположному полу. Тот вечер, когда они признались друг другу, вся общага запомнила надолго, так как смех не утихал до самого утра. Хотя сложно назвать смехом то, как орала Норт. Соседи просили выселить гиену из их блока, от этого уже Саймон плакал и похрюкивал. С тех пор и сдружились, стали почти родными братом и сестрой. — Думаешь, он сможет спасти Карла? — переодевшись и усевшись на свое прежнее место, спросил Саймон. — Конечно! Даже не сомневайся! На сестринском посту запиликал сигнал вызова из палаты. — Так-с, пора мне за работу! Кэрочка, — заорала она прямо из комнаты отдыха, — дорогая! А принеси, пожалуйста, дибазол в 103 палату. Мистеру Остину, кажется, опять поплохело. Двери за ней тихо захлопнулась, но голосистую Норт было слышно даже сквозь нее. Саймон улыбнулся сам себе и, хлопнув себя по коленям, встал с места. — Да и мне пора бы окунуться в работу.***
С вестями о том, что с Карлом все хорошо, Норт прибежала примерно через три часа. В это время Саймон заполнял очередной амбулаторный лист уже для выписывающегося пациента. — Я же говорила тебе! — торжествовала Норт, доставая из автомата растворимый кофе. Она облокотилась плечом к стене и провожала взглядом каждого проходящего мимо нее человека. — Да-да, я даже не сомневался, — улыбаясь, соглашался Саймон с подругой. Он пытался запихнуть в противный автомат, который то и дело отказывался принимать бумажные купюры, свои деньги. — Я зайду к Карлу попозже вечером. Не думаю, что это лучшее время… Но… Да чертова железяка! — Саймон истерично начал запихивать банкноту в узкую щель железного монстра. — Сопротивляется? — внезапно раздался голос за его спиной. Норт сделала громкий звук «сюрп», отпивая кофе. Саймон резко обернулся и пару раз тупо прохлопал глазами. Ему понадобилось около пары секунд, чтобы вспомнить, кто это. — А, да… — начал Саймон, — он иногда прожевывает. То есть не всовывает… То есть, — господи! — не принимает бумажные купюры! — отчеканил блондин, густо наливаясь краской. — Позволите ли угостить вас кофе? — мужчина протянул руку в приветственном жесте. — Меня зовут Маркус. — Саймон, — пожал он руку. — Приятно познакомиться. Голубые глаза оценивающе пробежались по темнокожему мужчине. Саймон подумал, что хотел бы сейчас молочного шоколада — то, что нужно для отличной компании с фраппе. Тут же в сторонке прозвучало еще одно, но уже более громкое «сюрп». — Ах, простите, чуть не забыл, — Саймон указал рукой на Норт, — это наша старшая медсестра, Норт Келли. — Здравствуйте, Норт. Рад знакомству. — Здрасьте-здрасьте, — девушка протянула руку, — вы халатик только не забудьте сдать. А то они у нас, знаете ли, все под учет. Маркус непонимающе приподнял бровь, но уточнять ничего не стал, лишь повернулся к Саймону и снова спросил: — Так как на счет кофе? Я просто обязан угостить человека, спасшего жизнь моему отцу. Пожалуй, это меньшее, что я могу сделать для вас в настоящий момент. — Спас его не я, а вы, — Саймон скромно улыбнулся и немного отвел взгляд. Почему-то было очень сложно смотреть в эти глаза. И вовсе не из-за гетерохромии, к патологиям разного вида он привык уже давно. Здесь было что-то другое. — Но вы же не откажетесь составить мне компанию? — Маркус пытался заглянуть в лицо своего собеседника. — Да, конечно, — поспешно ответил Саймон. — А сейчас прошу меня простить, меня ждут… в… кажется, в операционной… — Ага, в педиатрии, — улыбаясь, подсказала Норт. — Да-да! Точно! В педиатрии. Пойду, пожалуй. Слегка ссутулившись под весом взгляда Маркуса, Саймон направился прочь от автомата. Смотря ему вслед, Маркус приподнял бровь и уточнил у Норт: — Но ведь в той стороне пожарный выход, нет? — Маркус указал пальцем в направлении, куда отправился только что Саймон. — А он у нас такой, — Норт покрутила пальцем у виска и слегка присвистнула, — парень, который не ищет легких путей. Маркус ничего ей не ответил, а лишь продолжал смотреть вслед удаляющейся светлой голове. Норт же в очередной раз издала звук «сюрп» и вернулась на пост медсестры.***
Вчера Саймону удавалось избегать Маркуса весь день. Зачем? Он пока и сам не понимал, ведь именно из-за такой глупости он пропустил посещение Карла. В приглашении на чашечку кофе нет ничего необычного, ведь сотни и тысячи людей приглашают друг друга, чтобы разделить этот процесс. В компании аромат кофе становится куда насыщеннее, а разговоры — приятнее. «Не стоит его избегать. Он просто такой же врач, как и я. Он хочет отблагодарить меня за оказанную первую помощь его отцу. Если бы я не был геем, то вообще бы не придал этому никакого значения», — проговаривал про себя Саймон, направляясь на пост медсестер. — Доброе утро, Саймон, — Кэра тепло улыбнулась и протянула планшет с распечаткой анализов. — Готовы результаты из лаборатории. Кажется, стоит повременить с операцией Уильямс. Уровень тромбоцитов все еще превышает норму. — Спасибо, Кэра, — ответил Саймон, принимая из ее рук планшет. Он не спеша изучал каждую строчку. — Да, действительно. И сахар в крови сильно упал, да и анемия усилилась… Кажется, ее пора переводить обратно в терапевтическое отделение. — Похоже на то, — грустно ответила девушка. — Сколько же ей еще нужно помотаться туда-сюда, прежде чем лечь на стол? Норт влезла в разговор ни с того ни с сего, протаскивая на стол кипу бумаг. Она с шумом кинула их на столешницу и тут же закашлялась. — Господи, Норт, — отмахивая пыль от своего лица, прокашлялся Саймон, — откуда ты это добро достала? — А главное — зачем? — прикрывая ладонью рот и нос, спросила Кэра. — А это, друзья мои, по заказу его величества Карла. Стоило ему сегодня проснуться, как тут же пошли в ход указания и распоряжения! — Карл пришел в себя? — брови Саймона поползли куда-то на лоб. — Эй, останови эти штуки, — Норт пальцами наигранно потянула брови Саймона обратно. — Он в себя пришел еще вчера ночью. Девочки позаботились о нем. Сходи, проверь. Норт улыбнулась и дружески похлопала Ламберта по плечу. Того не нужно было долго уговаривать. Он поблагодарил девушек, прихватил несколько нужных бумаг для следующих пациентов и направился прямиком к палате Карла. Он тихонько постучался в дверь и просунул одну голову. — Карл, к вам можно? — Да, конечно, Саймон, заходи. В палате у Манфреда был еще один Манфред — Маркус. В этот раз он снова был в белом халате. Хотя, чего удивляться, он же врач. Пусть и не этой больницы — но все равно. — Как вы себя чувствуете? — присаживаясь на свободный стул, поинтересовался Саймон. — Жить буду, — глубокие старческие морщинки поползли по его лицу. — Но какое-то время ты будешь без меня. Слышишь? — Конечно слышу, Карл. Ничего страшного, поправляйтесь. Я побуду на общей практике. — Нет, в этом нет необходимости, — Карл улыбнулся, а Саймон лишь вопросительно приподнял бровь. Он вообще стал часто использовать эту часть своего лица, даже чаще, чем хотелось бы. — Маркус? — голос Карла приобрел строгие нотки. — Я пока еще никому не говорил, отец. Всему свое время, лежи и отдыхай. Мы со всем разберемся. Около десяти вопросов застряли немым выражением на лице Саймона. Он хотел было их задать, но каждый раз он запинался о взгляд Маркуса и продолжал простой треп ни о чем. Почему он так смотрит? Карл задумал уволить его, а на освободившееся место взять своего сына? Да ну нет, бред какой-то. У этого парня и без того хорошая работа, на кой ему устраиваться ассистентом или хирургом общей практики? Саймон незаметно даже для самого себя добрел до палаты своего следующего пациента. — Привет, Алиса, — добродушно улыбнулся Саймон, заглядывая в одноместную палату. — Как ты себя чувствуешь? — Доктор Саймон! — девчушка радостно подпрыгнула на месте, откладывая в сторону планшет и вытаскивая наушники. — Все отлично, вот смотрю сериал. — Интересный? — усаживаясь на край кровати, поинтересовался врач. — Не знаю… Тетя Норт посоветовала, я пока ничего в нем не понимаю. Посоветовала Норт? Явно ничем хорошим это не закончится. На всякий случай нужно будет поинтересоваться у нее, что же за сериал такой. — Я понял тебя. Приляг и дай пощупаю твой живот. У Алисы пару недель назад обнаружили непроходимость кишечника. Ее привезли в реанимацию с высокой температурой и острыми болями, но Карл не дал добро на операцию, так как его смутило и давление, и частота колик, с которыми загибалась девочка, а также глаза. Саймону показалось это издевательством по отношению к ребенку, но он доверял опытному профессору, поэтому ее перевели в этот же вечер в терапию. Там врачи старались стабилизировать ее состояние, так как уровень тромбоцитов просто зашкаливал. Оперировать было нельзя — Алиса умерла бы прямо на операционном столе от потери крови. Позже были сделаны и другие анализы, которые показали онкологию. Рак поджелудочной на самой ранней стадии. Проходимость приходилось лечить медикаментозно, но все равно это было скорее снятие болевых эффектов, нежели лечение. Чуть позже, когда состояние ее стабилизировалось, врачи из терапии снова направили девочку в хирургию для дальнейших действий. Но последние пару дней состояние ребенка ухудшалось, а анализы стали принимать весьма плачевный вид. Саймон хотел посоветоваться на ее счет с Карлом этим утром, но разговор с Манфредами как-то выбил из колеи. — Когда трогаю здесь, больно? — Саймон аккуратно надавил пальцами на живот. — Неа, — Алиса отрицательно помотала головой. — А здесь? — Неа. Саймон сделал несколько пометок в ее истории болезни и назначил еще парочку лекарств для стабилизации. — Доктор Саймон, — Алиса посмотрела в голубые глаза врача, — а почему мне все еще никак не сделают операцию? — Твой организм пока еще слабенький, Алиса. Мы не можем просто взять и починить тебя, — Ламберт мягко улыбнулся и поправил футболку на животике девочки. Он мягко погладил ее и встал с кровати. — Все будет хорошо, не переживай. Совсем скоро мы вылечим тебя. Алиса остановила его возле самых дверей своим вопросом: — Обещаете? Сердце Саймона сжалось. Он никогда не давал обещаний пациентам: такие слова обнадеживают их и дарят спокойствие, но вешают самый тяжелый груз на шею самих врачей. — Обещаю, — он улыбнулся и вышел из палаты. Тихонько захлопнув за собой дверь он прислонился к ней затылком, закрывая глаза. «Ну и что ты такое сказал этому ребенку? Рак в поджелудочной, плюс непроходимость, низкий уровень тромбоцитов, сахара, лейкоцитов и все это прочее…». Саймон положил свое лицо в ладони и спустился по двери на корточки. Он любил детей — их искренняя улыбка всегда вселяла надежду, радость и желание к жизни. Они всегда были честны по отношению к своим собеседникам. Иногда даже слишком, но оттого становились еще милее в его глазах. Возможно, это было связано с тем, что сам он никогда не сможет иметь детей и где-то на уровне инстинктов природа подсказывала эти чувства, а может, просто чистота души и откровенность детского восприятия мира была ему близка. И вот буквально минуту назад он соврал самому чистому и невинному созданию на земле, что сможет его спасти. Да как же это сделать? Самобичеванием ничего не добиться, и Саймон встал на ноги, разглядывая карту следующего больного. Нужно работать, нужно возвращаться в строй и ни в коем случае не подводить Карла. Саймон стоял в чистой комнате перед операционной и намыливал руки. Медсестры готовили для него одноразовый халат и шапочку. Стандартная послеобеденная операция, он ассистирует другому хирургу. Он пытался уточнить у Норт, у кого именно, но та бурчала что-то невнятное, хихикала и вообще вела себя крайне неадекватно. Нужно бы спросить о нормальности такого поведения у их штатного психиатра. — Доктор Ламберт, — медсестра ждала его у двери с уже подготовленной накидкой. Он просунул свои руки и повернулся спиной к ней. У самого пациента уже стоял главный хирург и проверял инструменты, задавал вопросы медсестрам. Саймон прошел в операционную и на мгновение запнулся. На него смотрели два разноцветных глаза. Контраст с белой маской и натянутой до бровей шапочкой был поразительный. Маркус улыбался, он понял это по вот этим самым глазам. Да что с ним не так? — З-здравствуйте, Маркус, — Саймон занял свое место напротив него. — Давай уже на «ты», — Маркус поднял свои глаза на коллегу, — хорошо? Снова улыбается… Может, он действительно решил занять его место? Может, Карлу уже не нужен ассистент, да проще нанять нового полноценного хирурга? Так Саймон может! Он может все, дайте только время… — Мы готовы, — сообщил анестезиолог. — Состояние стабильное, можете приступать, доктор Манфред. Почему все так спокойно принимают тот факт, что хирург из другой больницы оперирует их больных? Он же так и счет больнице может выставить. А там могут оказаться страшные… Очень страшные. — Доктор Ламберт, — внезапно голос Маркуса прозвучал очень строго. Саймон только приподнял вопросительно брови. — Почему вы так и не составили мне вчера компанию? — Компанию? — переспросил хирург, передавая следующий инструмент. — Да, на кофе. Я приглашал тебя. Отсоси здесь, пожалуйста. — Что? — глаза Саймона округлились до размера опухоли на печени этого мужчины. — Говорю, кровь отсосите вот здесь, — Маркус указал пинцетом нужное место. — Кровит сильно, не вижу связки. — Простите, конечно. Саймон поругал себя за несобранность. Он должен быть внимательным — жизни людей, даже на такой пустяковой операции могут быть в опасности из-за расхлябанного настроения одного из медиков. Необходимо собраться. Саймон зажмурил глаза на пару секунд и тут же расслабился, устремив свой взгляд на руки главного хирурга. Он внимательно следил за каждым его движением, очищал плоть там, где это потребуется, подрезал там, где Маркус просил. — Зашивайте, — сказал Маркус, складывая инструменты в лоток. — Так точно, — эта задача как раз была для Саймона. Он любил делать аккуратные швы, считал, что если штопать живого человека словно тот — старое бабушкино пальто — дурной тон. А вот если сделать все аккуратно, то и самому Саймону будет приятно, и пациент обрадуется после пробуждения. Конечно, возможно этот мужчина со своим циррозом печени вряд ли обратит на это внимание, но оттого он не становится человеком в меньшей степени, чем та же Алиса. Здоровья и красоты заслуживал каждый человек — так думал Саймон. С Маркусом он столкнулся возле операционной, тот заполнял какие-то документы и передавал их медсестре. — Отлично справился, — похвалил его главный хирург. Саймон улыбнулся. — Спасибо. И вы, — Саймон помялся, теребя рукав длинной футболки. Он пытался рассматривать Маркуса, но в то же время не мог физически, ведь тупо пялящийся мужик — это очень и очень подозрительно! Ламберт закусил губу, яростно прокручивая у себя в голове тысячу и одну фразу, которую сейчас можно было бы сказать. — Так что на счет кофе? — прервал его думы Маркус. Саймон на миг застыл, словно парализованный. Белый халат контрастировал с тёмной кожей так, словно Маркус и есть темный кофе, окутанный белой пенкой молока, а лучше молока и сливок — пусть это будет сладкий раф с лавандой. Яркий зеленый и голубой глаз смотрели на него и, как казалось самому Саймону, улыбались. «Да он же просто смеется надо мной!» — Я… Не вижу причин для отказа, — Саймон постарался выдавить из себя самую простую улыбку, но, судя по смеху уходящей с папкой документов, медсестры вышло не очень. «Чертова Норт...», — пронеслось в голове. — Отлично! Тогда жду вас, — Маркус приподнял рукав своего халата, чтобы посмотреть на часы. «Ах… У него еще и ремешок часов светлый. Да он шутит, что ли?». Саймон невольно отвел глаза от изящной кисти руки, — в восемь часов в кафе напротив. При всем уважении к поварам вашей столовой, но питаться лучше где-то в другом месте. — Главное Аманде этого не говорите, — Маркус улыбнулся и лишь кивнул в ответ. Уходя, он еще что-то крикнул, вроде: «Увидимся, до скорого» или дежурное «не забудь». Саймон не забудет, в этом Маркус может не сомневаться.***
Первые часа два Саймон постоянно поглядывал на часы, выжидая момента встречи, но затем последовали одна операция за другой, и у Ламберта просто не хватало времени на то, чтобы беспокоиться о такой мелочи. — Черт! — ругнулся вслух Саймон, заглядывая в экран телефона. Часы показывали 20:43. Если бы не последняя операция, то он успел бы вовремя. И дело вовсе не в сложности, а в том, что после каждого хирургического вмешательства персонал должен заполнять документы. Большую часть, конечно же, врачи скидывают на медсестер и ассистентов, а Саймон у нас как раз и числился последним. Еще немного чертыхаясь, Ламберт влетел в кафешку, потревожив посетителей сигнальным колокольчиком на двери. — Простите, — обратился к нему официант, — но у нас все столики заняты. — Ам, меня здесь ждут. Наверно, — глаза тут же забегали в поисках нужного столика. Маркус поднял руку, подавая знак, где он. Саймон глубоко вздохнул и направился к нему. Манфред сидел и потягивал чашечку кофе. Интересно, какую уже по счету? Он был одет в серую футболку с V-образным вырезом и пиджак. Из-за такого воротника его шея и ключицы соблазнительно поглядывали на Саймона, и тот невольно сглотнул: «Блять». — Снова бюрократическая машина затянула? — Маркус лучезарно улыбнулся, оголяя ряд белоснежных зубов. Он сделал пригласительный жест рукой, призывая присесть напротив него. — Да, все как обычно. Мне, пожалуйста… лавандовый раф, — сделал свой заказ Саймон. Официант одобрительно кивнул и отправился к барной стойке. — Любишь послаще? — поинтересовался Маркус, отпивая из своей кружки. — Да, я в принципе сладкоежка. Это относится и к напиткам в том числе. Саймон положил руки на стол, сжав их в замок перед собой. Он ожидал, он прятал взгляд, стараясь не смотреть в эти хитрые глаза. А именно такими он их воспринимал последние пару дней, что Маркус пребывал в больнице. — Ты, наверно, удивлен, почему я столько времени кручусь у вас в отделении? — начал Маркус. — Да и не я один, честно говоря, — только один я придаю этому ТАКОЕ значение, — все в больнице интересуются, что же вас на это сподвигло. — Карл хотел позже об этом рассказать, но лично я не вижу смысла тянуть с этим делом. Чуть позже Аманда сама объявит об этом, подкрепляя все это дело официальными документами. Саймон неловко поерзал на стуле, готовясь к самым невероятным поворотам судьбы. — Дело в том, — на секунду помявшись, продолжил Маркус, — что Карл планирует отойти от практики, взяв на себя исключительно исследовательскую часть. Он профессор, и наука для него чуть ли не самая важная часть жизни. Он отдал большую часть себя медицине и не хочет покидать ее из-за возраста. У него широкий спектр знаний и опыта, однако руки напоминают о том, как он стар. Ему все сложнее выполнять операции. Маркус снова замолчал, ожидая реакции от Саймона, но тот лишь сидел и, кажется, периодически забывал дышать от волнения. — Карл назначил меня своим преемником, и совсем скоро я заберу всех его больных себе и буду полноценно переведен в вашу больницу. Ну, и не только больных, конечно же, — на этой фразе он пристально начал всматриваться в голубые глаза напротив. Саймон пытался их отвести, но кошачьи глаза словно гипнотизировали. Тот начал открывать и закрывать рот как рыбка, пытаясь произнести хоть слово. Маркус помог, — да, ты тоже будешь переведен под мое руководство. Теперь ты мой помощник и ассистент, Саймон. Ну, и что ты думаешь по этому поводу? — «Я думаю, что это незаконно!» — Думаю, что это здорово, что Карл имеет такую возможность. Возможность передать свое дело кому-то, кому он так сильно доверяет. Да и, как говорят вокруг, вы… ты очень хороший хирург. — Говорят? — с усмешкой перебил Саймона Маркус. — Ну… да, ходят слухи. — Саймон вжал голову в плечи и с нетерпением поглядывал в сторону барной стойки. Да где же этот чертов кофе? — А сам ты что думаешь? — Маркус откинулся на спинку стула, словно он и не врач вовсе, а какой-то следователь, проводящий допрос. — А что я? Ну… Ты весьма хорошо смотр… держишься у стола. Твои движения уверенные, без колебаний, четкие. Я ассистировал тебе лишь раз, поэтому мне сложно сказать, какой ты хирург. «Ты больной, что ли?!» — внезапно прозвучал голос Норт прямо у Саймона в голове. — Хм, и правда, — задумчиво произнес Маркус. — Делать поспешные выводы о профессионализме человека, не увидев все своими глазами не совсем разумно. Ну что ж, у тебя будет достаточно времени, чтобы самому во всем убедиться. На стол перед Саймоном поставили высокий стакан, до краев наполненный кофе. Сладкий и в то же время терпкий аромат доносился от напитка. В этот момент Ламберт подумал о том, как же хорошо сочетается кофе с молоком и сливками.
