Яблоко печали

Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись поутру, все обнаружили, что замок укрыт толстым слоем снега, а огромное озеро замёрзло. Те немногие совы, которым удалось в то утро пробиться сквозь снежную бурю, чтобы доставить почту в школу, были на грани смерти. И Хагриду, с его слов и сама Авалона видела, как лесничий трудился, пришлось основательно повозиться с ними, прежде чем они снова смогли летать. Все школьники с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чём другом. Может быть, потому, что в школе было ужасно холодно и всем хотелось разъехаться по тёплым уютным домам – всем, кроме Авалоны, разумеется. В подземельях всегда было холодно, даже в общей гостиной, но тепло было только в Большом зале и в спальне, и то только с помощью чар согревания. Зато продуваемые сквозняками коридоры обледенели, а окна в промёрзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот-вот вылететь. «Люди и вы называете себя волшебниками?» – который раз спрашивал у себя Авалона, недоумевая, почему волшебники ничего не могут сделать с такими проблемами. Авалона видела, как на уроках профессора Снейпа студентам из других факультетов приходится туго, так как занятия проходили в подземельях. Вырывавшийся из ртов пар белым облаком повисал в воздухе, а школьники, забыв об ожогах и прочих опасностях, старались находиться как можно ближе к бурлящим котлам, едва не прижимаясь к ним. «И почему другие ученики не могут выучить согревающее заклинание? – Авалона посмотрела на других учеников и на их нелепые действия. – Хорошо, что ученики Слизерина выучили это заклинание. Ну, кроме некоторых … – Авалона глянула на Крэбба и Гойла, которые тоже ближе приближались к котлам. – М-да уж…» – Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждёт, – громко произнёс Драко, когда они были в гостиной. – Бедные ребята, мне их жаль… Произнося эти слова, Драко смотрел на Авалону, «братья-близнецы» громко захихикали. «Да ладно, ты решился словесно меня поддеть?..» Но Авалона только развернулась и ушла к себе в спальню, никак не реагируя на слова и слыша, как скрипят зубы Драко. Авалона не собиралась возвращаться к Дурслям на каникулы. Когда неделю назад профессор Снейп обходил все курсы и составлял список учеников, которые останутся в школе на каникулы. Авалона попросила внести её в этот список. Снейп странно на неё только посмотрел. Впрочем, он всегда смотрит на неё странно. По крайне мере эти каникулы пройдут намного лучше, чем у Дурслей. Большой зал выглядел потрясающе. В нём стояло не менее дюжины высоченных пихт: одни поблёскивали нерастаявшими сосульками, другие сияли сотнями прикреплённых к веткам свечей. На стенах висели традиционные рождественские венки из белой омелы и ветвей остролиста. Профессор МакГонагал и профессор Флитвик постарались на славу. Когда каникулы, наконец, начались, Авалона проводила своё свободное время либо в библиотеке или в гостях у Хагрида. Хагрид рассказывал очень много интересного про животных. Как она поняла он просто фанатеет от опасных животных. По его мнению, они были самыми наимилейшими созданиями. Авалона не спешила его переубеждать. Всё равно бесполезно. В канун Рождества в спальне было спокойно, так как на каникулы она осталась одна. Но проснувшись утром, Авалона никак не ожидала возле своей кровати увидеть подарки. Один из подарков был завёрнут в толстую коричневую обёрточную бумагу, на которой неровными буквами было написано: «Авалоне от Хагрида». Внутри была флейта грубой работы – скорее всего, Хагрид сам вырезал её из дерева. Она поднесла её к губам и извлекла из неё звук, похожий на уханье совы. Авалона звонко рассмеялась, подарок ей понравился. Следующий подарок лежал в тонком конверте и представлял собой лист плотной бумаги. «Получили твои поздравления, посылаем тебе рождественский подарок. Дядя Вернон и тётя Петунья», – было написано на листе. К бумаге скотчем была приклеена мелкая монетка. Дурсли остались верны себе – более щедрый подарок придумать было сложно. – Очень приятно, – с сарказмом прокомментировала Авалона. Так же ей прислали большую коробку «шоколадных лягушек».

Счастливого Рождества. И спасибо за веселье.

Авалона хмыкнула. Очень содержательное поздравление. Оставался ещё один свёрток. Авалона подняла его с пола, отметив, что он очень лёгкий, почти невесомый. И неторопливо развернула его. Нечто воздушное, серебристо-серое выпало из свёртка и, шурша, мягко опустилось на пол, поблёскивая складками. «Это мантия?» Авалона накинула на себя и заметила, что не видит своих ног.Она посмотрела в зеркало, которое стояло в их спальне. Её лицо было на месте, но оно плавало в воздухе, поскольку тело полностью отсутствовало. Авалона натянула мантию на голову, и её отражение исчезло полностью. «Это мантия-невидимка!?» Так же Авалона заметила выпавшую записку. Она поднял с пола листочек бумаги. Надпись на нём была сделана очень мелким почерком с завитушками – такого Авалона ещё никогда не видела.

Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть её тебе. Используй её с умом. Хотя твой отец любил нарушать правила после отбоя.

Желаю тебе очень счастливого Рождества.

Подписи не было. Авалона изучала странную записку, написанную неизвестно кем. Было странно чувство в груди. Она никак не могла понять, кто прислал ей мантию и эту записку. И всё время спрашивала себя, неужели она на самом деле принадлежала его отцу? Ещё эта надпись: «Хотя твой отец любил нарушать правила после отбоя». Это что, ей тоже нужно нарушать правила после отбоя?.. Авалона убрала мантию в чемодан. Пользоваться она пока ей не будет. Не видит причин. Авалона никогда не видела такого рождественского пира. Но так как в школе осталось очень мало учеников, все сидели за преподавательским столом. На столе красовались сотни жирных жареных индеек, горы жареного и варёного картофеля, десятки мисок с жареным зелёным горошком и соусников, полных мясной и клюквенной подливки, – и башни из волшебных хлопушек. Эти фантастические хлопушки не имели ничего общего с теми, которые производили маглы. Дурсли обычно покупали эти жалкие подобия, на которых сверху было надето нечто вроде убогой бумажной шляпы, а внутри обязательно лежала маленькая пластмассовая игрушка. Хлопушка же, которую она опробовала за компанию с другими студентами, не просто хлопнула, но взорвалась с пушечным грохотом и, окутав их густым синим дымом, выплюнула из себя контр-адмиральскую фуражку и несколько живых белых мышей. За учительским столом тоже было весело. Дамблдор сменил свой остроконечный волшебный колпак на украшенную цветами шляпу и весело посмеивался над шутками профессора Флитвика. Вслед за индейкой подали утыканные свечками рождественские пудинги. Пудинги были с сюрпризом – Перси Уизли, староста Гриффиндора, чуть не сломал зуб о серебряный сикль, откусив кусок пудинга. Всё это время Авалона внимательно наблюдал за Хагридом. Тот без устали подливал себе вина и становился всё краснее и краснее, и наконец, он поцеловал в щёку профессора МакГонагалл. А она, к великому удивлению Авалоны, смущённо порозовела и захихикала, не замечая, что её цилиндр сполз набок. Когда Авалона,наконец, вышла из-за стола, её руки были заняты новыми подарками, вылетевшими из хлопушек – среди них были упаковка никогда не лопающихся и светящихся надувных шаров, набор для желающих обзавестись бородавками и комплект шахматных фигурок. А вот белые мыши куда-то исчезли, и у Авалоны было подозрение, что они закончат свою жизнь на рождественском столе миссис Норрис. Авалона вспомнила про мантию-невидимку и посмотрела на набор для желающих обзавестись бородавками. «Впрочем, один раз нарушить правило можно» – рассмеялась про себя Авалона. Оставшиеся дни каникул прошли спокойно. Ребята вернулись с каникул и жизнь в гостиной снова забурлила. Через несколько дней Драко Малфой проснулся весь покрытым бородавками. Крик в спальне мальчиков тогда стоял знатный. Снейп перед завтраком собрал всех в гостиной и начал говорить речь о том, что шутить плохо и шутников поймают. Речь была впечатляющей, Авалона даже прониклась. При этом профессор незаметно и странно поглядывал на неё. И что он так смотрит на неё?! Ах да! Её отец же… был тем ещё шутником. Голова неожиданно заболела. От неожиданности Авалона стала про себя цитировать трансфигурацию для продвинутых, точнее своё эссе. На занятия Драко так не явился. Но на следующий день смотрел на всех с подозрением. «Всё же месть приятное чувство, – промурлыкала Авалона себе. – И никто даже не подумает на меня. Ведь откуда у сиротки, с которой никто не общается набор для бородавок?.. Ну, кроме, Теодора…» Но никто даже не подозревал её, а Теодор не смотрел на её сторону. Проучившись полгода, Авалона поняла, что уроки по ЗОТИ стали вызывать головную боль. В буквальном смысле. В новом семестре Авалона стала замечать, что после каждого занятия у неё болит голова, хотя возможно дело было в запахе чеснока, но такого не наблюдалось в прошлом семестре. Да и присмотревшись к однокурсникам Авалона поняла, что только у неё одной болит голова. И профессор стал смотреть на неё иногда, когда он думал, что она не заметит, странным взглядом. Как-то нервировал её этот взгляд. Так на учеников не смотрят. Авалона даже не могла объяснить себе, что это значит. Но мурашки по коже бегали. Приближался конец февраля, а значит, приближался матч Слизерина против Равенкло. Естественно Авалоне было наплевать на эту игру, она лучше в шахматы сыграет. Но все вокруг с каждым днём становились слишком возбуждёнными. Особенно капитан их сборной, Маркус Флинт. О, этот человек был истинным фанатом этой игры, не смотря на некрасивую внешность и не очень высокие оценки. «Ну, это понятно, если всё свободное время отдавать полётам, на учёбу и место не останется». Так же Авалона слышала, что капитан сборной команды Гриффиндора, Оливер Вуд, тоже огромный фанат этой игры. Но она не знала слухи это или нет. Было ожидаемо, что её снова потащат на эту игру. Погода в феврале была ужасной, радует, что в сегодняшний день светит солнце. Хотя ветер стоял знатный. Авалона радовалась, что существуют такие чары, как чары согревания. Она была готова молиться их создателю, за то, что он их изобрёл. И вот Авалона опять сидит на трибунах и смотрит, как игроки играют. И очевидно Слизерин проигрывал Равенкло. Похоже, грубая тактика их команды против умелой комбинации соперников не приносит пользы. «Какой капитан, такая и команда», – пришла к выводу Авалона, отмечая, что на факультете Равенкло учатся умники, по словам шляпы. ВЗЖИХ! Прямо над их трибуной пронесся бладжер. Ребята пригнулись. БУМ! Мяч ударил рядом с Авалоной в пол. Дети стали разбегаться. БУМ! Другой бладжер ударил в пол. «Твою ж… И почему я не удивлена!?» БУМ! БУМ! Началась суматоха и паника. Авалона тоже стала убегать. Она поняла, что бладжеры нападали на неё, только не попадали. БУМ! БУМ! Авалона не знала, что творится на других трибунах, как-то ей было не до этого! По правилам нельзя заколдовывать бладжеры или другие мячи. Но кто это сделал?! БУМ! БУМ! Авалона все бежала уже под трибунами. К сожалению, она не могла применить контрзаклинание, так как боялась сломать палочку, точнее, что бладжер сломает палочку, когда она будет произносить формулу. Авалона вытянула руку, что бы закрепиться за одну балку и перейти на другую сторону. Как вдруг… БУМ! ХРЯСЬ! Авалона почувствовала боль. Она посмотрела на руку и увидела, что её рука была неестественно развёрнута и текла кровь. «Супер!..» –Фините Инкантатем! –Авалона услышала голос Снейпа. Мячи упали замертво. Авалона подняла голову и увидела профессора, а так же несколько любопытных взглядов. И почему-то никто не хотел помочь подняться из-под трибун. Пришлось подниматься самой, превозмогая боль. Когда Авалона поднялась, вокруг неё стояла целая толпа. Но ещё как она поняла, этот матч выиграл Слизерин, судя по радостным лицам команды. – Поттер… – начал говорить профессор. Но Авалона не стала его слушать, а повернулась в направление замка. –ВЫ!.. – Извините профессор, – Авалона повернула голову чуть в его сторону. – Но у меня перелом руки. Открытый, – она показала руку из-под мантии и услышала, как несколько особо впечатлительные люди вскрикнули, или увидели, как капает кровь. – Потом скажете всё что хотели. Мне надо Больничное крыло. И не желая никого слушать, Авалона заторопилась в замок, но с больной рукой это оказалось не так просто. Люди просто стояли и смотрели, как она идёт. –Фарли! Проводите Поттер! –рявкнул Снейп. – А! Да! – крикнула Джемма и подбежала к ней. – И угораздило тебя же!.. Авалона посмотрела на неё: «То есть это я виновата, что бладжеры напали на меня?! Да!? Похоже на Слизерине я во всём у них буду виновата. Странные люди…» Мадам Помфри была удивлена, увидев их. Видимо она ожидала увидеть покалеченных игроков, а не зрителей. – Что случилось? – спросила женщина, подбежав к ним. – Перелом руки, открытый, – ответила Авалона, не дав сказать слова Джемы. Медсестра начала что-то ворчать про опасный спорт и прочее. – Надо зафиксировать руку и снять одежду. Предупреждаю сразу, ночевать будешь здесь! Авалона только кивнула в знак согласия. – А у вас нет никакого болеутоляющего или чего-нибудь похожего? Женщина на неё спокойно посмотрела. – Ты раньше ломала кости? Видимо женщина это поняла по её спокойному виду. Ну да, был случай. Когда ей было в восемь лет, и она убегала от Дадли и его дружков. Убежала неудачно и руку сломала, тоже был открытый перелом. Но ей никто тогда не поверил, что виноват Дадли и еще сильнее наказали после выздоровления. Но мадам Помфри не стала дожидаться её ответа и направилась куда-то в сторону, оставив Авалону сидеть на кровати. –Джемма, ты можешь идти к профессору Снейпу и передать, что проводила меня, – Авалона фальшиво улыбнулась, надеясь, что Фарли не распознает фальшивость. – Но… – Верно, верно, – сказала вернувшаяся к ним мадам Помфри, – Больной нужен покой. Вон! Вон от сюда! У Джеммы был растерянный вид, и ей ничего не оставалось, как покинуть Больничное крыло. – Предупреждаю, будет очень больно. Авалона только тихо вздохнула: – Бедная моя нервная система… *** Джемма возвращалась в гостиную задумчивой. Она никак не могла понять, что за человек эта Поттер. В первый день на распределении она вела себя так словно она маглорожденная, в конечном итоге Малфой всем рассказал, что она жила у маглов. Через день об этом знал весь Хогвартс, но Авалона вела себя спокойно, как будто это не её обсуждают за следующим столом. Если быть честной то Джемма переживала что Авалона Поттер будет среди отстающих, но та смогла удивить. Судя по словам преподавателей, предметы ей даются легко, но и, по словам Гринграсс и Дэвис та не желает привлекать к себе внимание. Но это заметила и сама Джемма, когда с ней говорила. Когда Авалона заявила, что её родители убили САМИ-ЗНАЕТЕ-КОГО, а не годовалый ребёнок, Фарли сильно удивилась. Но в словах Поттер была логика, которой многие волшебники были лишены. Джемма вздохнула. Как же сложно быть старостой. Летом, когда ей прислали письмо вместе со значком, Джемма радовалась, но счастье продлилось не долго. И вот какой же раз Джемма задаёт себе вопрос: «Зачем Снейп назначил меня, полукровку, старостой?» Авалона Поттер не была большой проблемой, училась отлично, старалась не привлекать внимание. Нет, проблемы доставали Драко Малфой и Лейвна Яксли. Но пойди и скажи им об этом! Драко Малфой был ещё ребёнком, избалованным ребёнком. Но Фарли прекрасно понимала, что самые жестокие существа, это дети, которые не понимают что такое плохо, а что хорошо. Джемма слышала о его семье и если слухи правдивы, то она не хотела бы связывать с ним. Фарли прекрасно понимала, что на стороне Малфоя есть деньги, связи и власть, чего нет у неё и Поттер. Возможно, у Поттер и есть деньги, но вот с властью и связями у неё проблемы. Но Авалона сама видимо поняла, что связываться с Малфоем чревато для себя. Хорошо, что старшекурсники поговорили с ним, и вести он стал поспокойнее, хотя бы по отношению к Авалоне. Другой проблемой была Лейвна Яксли. Если быть честной, Джемма не знала что делать с этой девушкой! Она была не управляемой, никого не слушала! Все прекрасно знают, что она практикует тёмную магия, по крайне мере на Слизерине. Это секрет, о котором знают все, но никто не решится говорить об этом. Джемма не понимала. Конечно, живя с таким дядей, тут волей неволей начнёшь заниматься тёмной магией. Но всё равно от этой девушки у Джеммы мурашки по коже бегали. Так же она не понимала, почему Яксли так возненавидела Поттер?! Они даже в гостиной редко пересекались, если не считать того случая на Хэллоуин. Иногда Джемме казалось, что она поняла причину ненависти, но тут же находила опровержение ей. Видимо, чтобы ненавидеть человека, даже причин придумывать не надо. Джемма видела, как та устраивала мелкие гадости Авалоне, так же пакостил Драко, думая, что никто этого не заметил. Но Поттер не принимала никаких действий, как будто это только что не над ней пошутили. Джемма видела, как бесилась Яксли, надеясь, что Поттер устроит истерику и побежит жаловаться учителям. Но этого не происходило. Ей показалось, что Авалона специально игнорирует шутки, как будто хочет вывести противника и узнать, что тот задумал. Но шутки резко прекратились, начиная попадать в других людей, и вследствие этого Лейвне пришлось прекратить «шутить». В тот вечер в их спальню было лучше не соваться. Джемма так и не поняла, кто прекратил шутки над Авалоной. То, что это была не Поттер, было ясно в тот самый момент, когда заклинание подножки отскочило от неё и угодило в другого человека. Вид у Поттер был удивленным. Но Джемма задумалась, если противостояние Авалоны с Лейвной, о котором сама Поттер не знает, выйдет на новый уровень, то кто же победит?! Девочка-Которая-Выжила или Девушка-Которая-Ненавидит. Джемма передёрнула плечами. На какой-то момент стало страшно. *** Авалону выписали на следующий день, как раз перед завтраком. Как только она зашла в Большой зал, все взгляды устремились на нее, и настала тишина. «Вау, неужели моё попадание в Больничное крыло создало такую сенсацию?!..» Авалона шла к своему столу, а разговоры продолжились, а некоторые студенты поглядывали на неё или некоторые посмеивались. Она спокойно, не обращая никого на внимание, стала есть стандартный завтрак. – Ну что Поттер, приятно, когда о тебе все говорят? – едко спросил Драко. Авалона не ожидала, что кто-нибудь у неё что-то спросит, перестала кушать на мгновенье. – Говорят, так говорят… – она пожала плечами, намекая, что ей всё равно, и продолжила есть. Но видимо Драко, у которого заиграли желваки, не понравился такой ответ. По его виду было видно, что он хочет что-то вскрикнуть либо вообще что-то сделать с ней, но не стал. Авалона глянула на него. Она сразу поняла, что он опять завидует ей, точнее он всегда завидует ей. Но если по истечению полугода на неё перестали пялиться, то сейчас это началось заново. Как же она не хотела привлекать внимание! Авалона вздохнула. К сожалению, Драко не изменить, пока не произойдёт случай который изменит его, но Авалона сомневалась что с таким нежным ребёнком может что-то произойти. Как бы Авалона не хотела, чтобы Драко перестал ей завидовать, она не может этого сделать. Он завидует сейчас и будет завидовать потом. Одинокий ребенок, который тонет в своей зависти и высокомерии. Авалоне даже на миг стало жалко его. «Если так хочешь славы, то иди на поле и пусть тебе там сломает руку бладжер! Хотя это будет не самая приятная слава, для мальчика это будет намного постыднее, чем для девочки!» В тот день, куда бы Авалона не пошла бы, везде её преследовал шепот, как в первый день учёбы. Но как-то ей было всё равно. Дни шли своим чередом, учёба продолжалась, Авалона так же отлично училась, ходила на занятия в клуб и в гости на чай к Хагриду. Авалона стала замечать, что гриффиндорское трио: Гермиона, Рональд и Невилл, стали вести себя подозрительно. Ну как подозрительно, скорее странно. О чём-то тихо за завтраком или обедом тихо шушукались, стали дольше пропадать в библиотеке. Странно стали коситься на профессора Снейпа. «Ну да, профессор не подарок, – размышляла Авалона. – Но не надо на него смотреть как на врага, к вам он и то меньше придирается, чем ко мне!» Или её подозрения и паранойя только разыгрались?.. Авалона стала замечать, что после случая на матче, Снейп стал за ней следить, палевно между прочим. Или он специально так делал, чтобы она его заметила? Авалона не знала ответ. Уроки были какой-то пыткой. Моральной. Снейп придирался к ней по любому поводу и вёл себя просто омерзительно. Может быть, он каким-то образом догадался, что она узнала о его вражде с отцом? Авалона не представляла, как такое могло произойти. Конечно, надавить на Хагрида посильнее и он сразу всё расскажет, но судя как Хагрид и профессор общались, а они никак не общались, то Авалона решила исключить такую вероятность происходящего. Или его ненависть перекрывала все нравственные принципы, и он срывался на ребёнке. Это действительно было не педагогично, но пожаловаться не куда было. Так же у Авалоны появлялось ощущение, что Снейп может читать чужие мысли. А вот это серьёзно пугало, и она поставила у себя заметку в голове, узнать могут ли читать волшебники мысли. *** Приближался матч Гриффиндор-Хаффлпафф, на который Авалона категорично решила не идти! Хватит с неё и прошлой игры! Но чем ближе становился день игры, тем нервнее становились игроки и болейщики. Как успела понять Авалона, у волшебников не особо большой выбор развлечений: квиддич, плюй-камни и хор. Действительно, небольшой выбор. И поэтому волшебники сильно обожают квиддич. В день игры, Авалона специально встала рано и не завтракая ушла в библиотеку, отыскав дальний столик, за который было нелегко её увидеть. Уж лучше она сделает уроки, чем потратит лишнего времени и пострадает. Авалона освободилась ближе к ужину, она провела по журчащему животу, осознавая, что не завтракала и не обедала. Зато она сделала все уроки, которые им задавали, и прочитала кое-что новенькое. Войдя в зал, Авалона поняла, что победил Хаффлпафф, так как ученики этого дома выглядели довольными, чего не сказать о Гриффиндоре. Они вели себя, так как будто у них траур. «Тоже мне, – хмыкнула про себя Авалона. – Нашли из-за чего расстраиваться, это всего лишь игра!» Но как бы Авалона не ерничала про себя, она действительно была рада за победу Хаффлпаффа. Единственный факультет, который ей симпатизировал. Если до своего приезда она что-нибудь знала о Хогвартсе, то непременно попросилась бы на этот факультет. Но не судьба! Шляпа увидела в ней какие-то качества Слизерина, которых она сама не видела. Ужин был великолепным, видимо в честь матча их решили чуть-чуть побаловать. После ужина, Авалона снова направилась в библиотеку, так как забыла учебник по чарам. Возвращаясь в гостиную, так как дело близилось к отбою, Авалона услышала какое-то копошение. Видимо её не услышали, так как она всегда тихо ходит. Подойдя ближе, она услышала голоса. –… Т-т-так что вы х-хотели обсу-су-судить, С-С-Северус? Это были Снейп и Квирелл! Профессор Квиррелл стал заикаться ещё больше, чем обычно, а значит, он ужасно нервничал. «Если нервничает, значит, что-то скрывает…» Как поняла Авалона, они стояли в коридоре, и никого не было, кроме преподавателей и её. – Вы уже узнали, как пройти мимо этого трёхголового зверя, выращенного Хагридом? «Трехголовый зверь?..» – Н-н-но, С-С-Северус… – Вам не нужен такой враг, как я, Квиррелл, – угрожающе произнёс Снейп, делая шаг к заикающемуся профессору. – Я… Я н-не п-понимаю, о ч-чем в-вы… – Вы прекрасно знаете, о чём я говорю. – В голосе Снейпа звучала холодная ирония. – Н-но я н-не… – запротестовал Квиррелл. – Очень хорошо, – оборвал его Снейп. – В ближайшее время мы снова встретимся – когда вы всё обдумаете и наконец, решите, на чьей вы стороне. Кто-то сделал шаг, у Авалоны быстро застучало сердце. Быстро заскочив в рядом стоящую нишу, чтобы её никто не увидел. Но к счастью, пошли не в её сторону, подождав ещё несколько минут, пока уйдёт Квиррел, Авалона направилась в гостиную, как вдруг услышала чей-то топот ног. «И кто же кроме меня слышал этот странный разговор?..» Но узнавать у Авалоны не было никакого желания. «И всё же что тут творится? И кто такой трехголовой зверь?!»