Избранные. Новый мир. (название, возможно, поменяется)

      В ночном небе мерцали звёзды. Мерцали тихо, словно подмигивая друг другу. Постепенно их свет затмили искорки костра, взвившиеся в ночную высь.       У огня сидели две куклы. Одна, маленькая, с зеленовато-серебристыми волосами, которые блестели при свете звёзд и слегка растрепались от сильного ветра, с ровными окулярами чёрного цвета и аккуратными швами на руках и ногах, сидела близко к огню. Так близко, что вторая кукла, из фиолетовой ткани и с белым шарфом вокруг перешитой многими швами шеи, недовольно крикнула:       — Панда, хватит уже! Сгоришь ведь, отойди от огня!       Первая кукла недовольно поморщилась, но исполнила просьбу. Она присела рядом со второй куклой, недовольно заметив:       — Не будь таким занудой, Хром, ты же знаешь, я этого не люблю!       — А я не люблю, когда ты так делаешь!       — Ворчун!       — Бука!       — Хватит обзываться!       — Ты первая начала!       — Ничего подобного!       Вскоре словесная перепалка разрослась до того, что обе куклы обиделись друг на друга. Отвернулись и улеглись спиной к спине. Панда надулась. Хром тоже. Огонь в костре потихоньку затухал…       — Спокойной ночи, Хром. — неожиданно со стороны Панды послышался тихий голосок. Хром замер, прислушавшись — вдруг померещилось?       — Я сказала, спокойной ночи! — уже чуть более раздражённо повторила Панда. Хром промолчал и прикрыл глаза. Спустя мгновение Панда вскочила и резко повернулась к другу:       — Чего молчишь? Заснул уже, что ли?       Она наклонилась к Хрому, пытаясь заглянуть в его лицо. В то же мгновение он извернулся и перехватил девочку так, что она оказалась на земле рядом с ним:       — Попалась!       — Нечестно! — сложила руки на груди Панда.       — Да брось, это же весело! — улыбнулся Хром. Панда недолго сохраняла серьёзное выражение лица — она тут же звонко рассмеялась в ответ.       — Ладно, давай укладываться. Завтра нас ждёт долгая дорога.       — Ты прав. — Панда улеглась напротив, пристроив свой локоть, как подушку, и повторила, — Спокойной ночи, Хром.       — Спокойной ночи, Панда.       Хром помотал головой — что-то в последнее время он часто задумывается. Ох уж эти видения из прошлого… Они такие — хочешь забыть, а вроде нельзя… Но и одними воспоминаниями жить тоже нельзя!       — Хром! — Панда уже несколько минут безрезультатно махала ладонью перед его лицом. Тот недовольно моргнул и резко отшатнулся:       — Прости. Я задумался.       Панда закатила глаза:       — Нам нужно идти дальше. Хотя я уже не вижу в этом никакого смысла… Мы никуда не придём, верно ведь?       — Ч-что? Нет, мы придём! Только… Я не знаю когда… — Хром отвернулся. Он не хотел врать ей. Ну да, то воспоминание… Тогда они были едва знакомы — встретились неожиданно, столкнулись, одновременно выскочив из-за угла — и впечатались друг в друга лбами. Это было так весело! Оба засмеялись. Потом познакомились с грехом пополам — и продолжили путь вместе. Уже пять лет прошло с момента этой судьбоносной встречи… Они пять лет топчутся по этой земле. Ищут новый дом и никак не могут найти. Бродяги без крова. Одни. В мёртвом огромном мире. Они есть друг у друга, и они это ценят… Вот только Панда в последнее время, похоже, устала от постоянных приключений — она уже не верит в то, что Хром знает путь в «новый дом». Хотя теперь Хром и сам в это с трудом верил — ему это теперь казалось лишь глупой несбыточной мечтой после стольких лет мучений…       — Снова задумался?       Хром уставился в спину говорящей. Она стояла, отвернувшись от него. Смотрела вдаль.       — Ах… Да… что-то я совсем…       — Запутался? — Панда так резко повернулась, что Хром вздрогнул, — Потерялся? Ты же не знаешь, куда мы идём, верно?       Разозлившаяся кукла пнула ногой лежащий неподалёку камешек. Хром проводил траекторию его падения взглядом и снова повернулся к собеседнице:       — Панда, я тебя не узнаю!       — Нет! Это я тебя не узнаю! — Панда, разозлившись вконец, фыркнула — Ты стал слишком… Слишком… Да что такое! — Она топнула ногой. Хром знал эту привычку куклы — она всегда в таких случаях топала ногой, словно маленький ребёнок. Тогда, когда не удавалось подобрать нужное слово. — В общем, ты понял, что я имею в виду!!!       Хром вздохнул. Ну да, он изменился за эти пять лет. Но и она тоже! Раньше он любил с ней говорить обо всём на свете — она всё хотела знать и спрашивала каждый раз: «А что это? А это что такое?» — и он отвечал. С большим удовольствием.       Сейчас весёлая Панда стала холодной и серьёзной. Она словно заледенела — молчала большую часть времени, а остальное время только ругала Хрома за его ошибки, и её серебристо-зелёные волосы разлетались по плечам от возмущения. Хром любил, когда она злилась — она всегда выглядела такой… милой! Даже когда ругала его самыми последними словами. Но когда это стало происходить каждый день, он перестал замечать её милое личико — он видел только искры злобы в её глазах, и Хрома это серьёзно пугало.       — Я… — Хром подошёл к кукле, но та, крутанувшись на месте, отвернулась от него. Хром неуверенно застыл — что дальше? Он попросит прощения? Положит руку ей на плечо и снова получит подзатыльник? Или просто уйдёт не оборачиваясь?       Оба стояли. Возникла пауза. Повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь завываниями ветра. Хром задумчиво переступил с ноги на ногу. И тут…       — Прости! — Панда с разворота бросилась на него, — Прости, я не хотела! Ты обиделся, Хром? Ответь, пожалуйста!       Она в мгновение ока оказалась на его шее и повисла на ней — Хром инстинктивно ответил на её объятья, не до конца понимая, что происходит. Понял только тогда, когда кукла всхлипнула где-то около его плеча:       — Мне без тебя плохо будет… Не обижайся, пожалуйста! Я не хотела, правда! Это само…       — Я не обижаюсь, ты что! — Хром осторожно обхватил её лицо ладонями и заглянул в её окуляры. Панда опустила взгляд, стараясь не смотреть на него и продолжая всё так же всхлипывать. — Панда. Посмотри на меня. Посмотри, не бойся!       Панда неуверенно подняла глаза и замерла, поймав его взгляд. Снова повисла тишина.       — Прости…       — Это я виноват…       — Нет-нет! Я просто…       — Т-с-с, не надо больше!       — Не перебивай меня! Я, может, выговориться хочу!       — Я тоже, вообще-то!       — Ворчун!       — Бука!       — Да сам ты!..       Куклы уставились друг на друга в недоумении. И, как по команде, одновременно рассмеялись.       — Мы оба какие-то странные стали…       — Это точно…       Панда помолчала.       — Хром. Скажи честно. Ты вообще хотя бы представление имеешь, куда мы идём?       — Честно?       — Да. Не юли, я всё равно правду узнаю.       — Я не знаю, куда мы идём. Н-но… Ты ведь всё равно мне доверяешь? Правда? — Хром неуверенно покосился на Панду, выпуская её из объятий. Та с некоторой неохотой выскользнула из его рук и ответила, пожав плечами:       — Не знаю.       — А если честно?       — Ну… Ладно. Верю.       Хром немного полюбовался странным выражением лица Панды — на нём отразилась неуверенность и решимость. Интересная смесь.       — Я обязательно найду для нас новый дом. Я это чувствую.       — Я знаю, Хром. Я знаю.

***

      И опять искорки костра взвились ввысь. Совсем как тогда, пять лет назад. И снова куклы болтали обо всём на свете, болтали непринуждённо, как раньше, ни о чём не думая, сопровождая разговор попеременным хихиканьем и улыбками… Но всё равно чего-то не хватало. Хром это чувствовал.       Он даже знал, что гложет его совесть. Он давно уже признался в этом себе, но не мог признаться ей. «Пора сказать…» — думал он каждый раз, подходя к Панде, но каждый раз давал задний ход, стоило ему только заглянуть в её равнодушные глаза. А сейчас она улыбалась. Исчезла холодность, исчезло равнодушие. И появилась храбрость.       — Панда… Ты знаешь… — начал Хром. Панда повернулась к нему и, улыбнувшись, уставилась на друга:       — Что?       Хром невольно улыбнулся — Панда сейчас выглядела так смешно! Волосы растрепались, чёрные окуляры, похожие на глаза настоящей панды, смотрели на него с интересом. Белое лицо только подчёркивало похожесть куклы на это животное. Только фигура Панды была больше похожа на человеческую — талия, перевязанная поясом, белым, с чёрной полосой. Наряд, похожий на платье чуть выше колен колен, с пуговицами на груди, спускающимися по боку до самого низа. Непослушные волосы, которые Панда укладывала в аккуратную причёску, и которые к вечеру всё равно выбивались из сплетения других прядей. В общем, симпатичной фигуркой ей Создатель не обделил, и сейчас именно поэтому Хром мучился — он никак не мог заставить себя выдавить хоть слово. Слова иссякли — не то от испуга, не то от восхищения.       Панда, увидев замешательство своего кукольного друга, отвлеклась на горизонт. Она сказала не то себе, не то ему:       — Красивый сегодня закат был, — И замолчала, будто ожидая ответа. Хром наконец решился и произнёс:       — Да. Но я больше люблю рассветы. Они напоминают мне о новой жизни, новом начале…       — Ой, да брось! — закатила глаза Панда, оглядываясь на своего друга. — Тоже мне, философ… Двух слов связать не можешь.       Хрома это, безусловно, ранило, но он не стал перечить кукле. Она всегда была такой — не любила рассуждать. Вернее, раньше любила хотя бы слушать его рассуждения, а теперь…       — …Вечерние рассветы.       — Что? — вылупился на Панду Хром. Та невозмутимо повторила:       — Вечерние рассветы, — и посмотрела на друга, ожидая его ответной реакции.       — Э-э-э… — тот явно не знал, как на это отреагировать. Понял, что она имела в виду, только тогда, когда кукла рассмеялась и сказала:       — Я говорю, ты любишь рассветы, а мне нравятся закаты. А ведь закат — это как рассвет, только наоборот. Вот я и говорю, закаты — это вечерние рассветы! Теперь понял?       — А… Точно! Слушай, ты ведь права! — когда до Хрома дошло, что сказала кукла, он несказанно обрадовался. Выходит, она сама пытается рассуждать, и это уже хорошо!       — Ладно. Поздно уже. Давай укладываться, — предложила Панда, явно не желая продолжать разговор. Она растянулась на земле и зевнула, всем своим видом показывая, что устала и нуждается в отдыхе. Хром пожал плечами и устроился рядом.       — Спокойной ночи, Хром, — прошептала Панда. Хром не видел во тьме, смотрит ли она на него, или говорит это, не глядя, просто по привычке. Но всё же он ответил:       — Спокойной ночи, Панда.       Огонь уже давно погас, и ночной мороз пробрался до самых глубин механизмов, нещадно их обмораживая.       — Ты не мёрзнешь? — спросил Хром у Панды, чувствуя, что та немного дрожит.       — Нет. Даже не пытайся меня обмотать своим шарфиком. Я в порядке.       — Ты дрожишь, не ври.       — Это я так.       — Что «так»?       — Не обращай внимания. Спи. — Панда отвернулась. Хром недолго так пролежал — ага, так и позволит он Панде замёрзнуть! Ещё не хватало, чтобы она простудила все шестерёнки!       Нашарив во тьме конец своего шарфа, Хром стянул его с шеи. Мороз моментально окружил её, затруднив дыхание. Но Хром не обратил на это внимания, — он осторожно подобрался к Панде и укутал полусонную куклу в шарф.       — Хром… Не надо… Ты же сам замёрзнешь…       — Т-с-с! Спи… — Хром прилёг к кукле совсем близко, ожидая, что та сорвёт с себя шарфик или, на крайний случай, хотя бы оттолкнёт от себя упрямца, но Панда не противилась. Она что-то проворчала во сне и прижалась к другу ближе, будто стараясь его согреть. Оба ненадолго замерли. Хром начал засыпать только тогда, когда убедился в том, что Панде тепло. Когда она уже заснула, он слушал её мерное посапывание. Сладкое дыхание. Теплое дыхание. ЕЁ дыхание.       Спустя минуту Хром провалился в сон.