Избранная Драконом

Моя искренняя убежденность, что собственное благо не должно подчиняться благу общества, привлекала ко мне родственных душ, не иначе. Потому что также не горевший желанием подставляться за других Ривен после очередной тренировки пошел на зрительские скамейки. Муза, разместившаяся там же — разве что на ряду повыше, чем я — приободрилась, состроила неприступно-обиженную мордашку и приготовилась встречать бывшего сначала лекцией о плохом поведении, а затем поощрительным отпущением грехов. А раздраженный Ривен, крикнувший что-то бранное и широкими шагами удаляющийся с арены, пришел ко мне. С размаху плюхнулся на скамейку, пробурчал неразборчиво что-то и уставился на меня, видимо, в поисках сочувствия. Видать, довели его борцы с ослом. — Привет, Чиполлино, — я была единственным человеком, которому пришло в голову сравнить Ривена с луковичкой, а все благодаря его прическе. Но теперь я была еще единственным человеком во Вселенной, которому позволялось называть парня так. — Допекли? — Они идиоты, какие поискать надо, им только клетки троллей убирать да дерьмо драконов выгребать из конюшен, — разразился он возмущением. — Я им говорю, что в скалах важна маневренность кораблей, взять хотя бы «Сов» и «Ворон», а они собрались чуть ли не на «Ястребе» лететь. Нам надо действовать тайком, не сообщая всей округе, что мы будем через пять минут. Нас же порешают. Разницы между «Воронами», «Совами» и «Ястребом» я не понимала. Птицы и птицы, ну ладно, летательные аппараты. Но я внимательно слушала и периодически кивала, соглашаясь с вышеперечисленным. Пусть успокоится, а то на горячую голову и глупостей натворить можно, по себе знаю, что необдуманные поступки влекут за собой перемещение в другие миры. — А ты не зацикливайся на них. Если они идиоты, так что же с них взять, — я развела руками и как можно более мягко улыбнулась. Эту привычку я украла у Мелиссы, подивившись её чудодейственности: градус напряжения или нервозности мгновенно снижался, как по волшебству. Ривен, как мне показалось расслабился, посмотрел с минуту на тренирующихся, не произнося ни слова. — С них ничего не возьмешь, но они и меня за кретина держат! — взорвался мой вспыльчивый Чиполлино, заставив меня подскочить на месте и чертыхнуться сквозь зубы, чтобы сохранить остатки образа приличной девочки. Инфаркт Микарда* — во-оот такой рубец! Так и до смерти довести недолго, погибну позорно: даже не от шального проклятья, а от банального сердечного приступа. — Прости, не хотел. — У могилки в следующий раз просить будешь, — буркнула я, нарочито глубоко вдыхая и выдыхая, как если бы пыталась успокоиться, но тут же хитро сверкнула глазами — подруги говорили, раньше у Блум не получалось так — и протянула: — А у меня бартерный обмен на мое бесценное прощение. Мне надо в деревню пикси, а ты круто водишь мотоцикл. Мысль ясна? — Еще бы… — Ривен усмехнулся и не менее хитро сощурился. На сцену возвращалась его честолюбивая ипостась, которую хлебом не корми, лишь бы восхищались. — Готовься к лучшей поездке в своей жизни, а то вас со Скаем даже улитка обгоняла. — Так то же со Скаем было, — хмыкнула я, весьма смутно припоминая поездки с бывшим парнем. Давно это было, кроме факта их наличия уже и не вспомню ничего. — Сбежим от них? — Прямо сейчас, — с готовностью отозвался Ривен и потянул смеющуюся меня за руку к ближайшему выходу с арены. Взгляды тренирующихся я с легкостью проигнорировала, мое хорошее настроение ничто не испортит. Неустанно подтрунивая над моей беспомощностью, он привел нас в гараж, который занимал уровень под драконьими загонами и ареной, но был выше жилых помещений. По ориентации в пространстве у меня была бы твердая тройка — из возможных восьми — и даже то, что я была в Красном фонтане дюжину раз не помогало мне. Да, я беспомощна и безнадежна. Перестроенная школа висела в воздухе, поддерживаемая навороченными магнитными опорами, которые, как говорили, были даже не энергозатратными. Вроде, при их закладке использовались печати, которые тянули излишки магии из окружающей среды, не принося вреда носителю. Такими излишками могли быть эмоциональные всплески учащихся в том числе, каких в мужском институте было полно. Но это были еще слишком серьезные пласты знаний для меня, чтобы понимать устройство не только в общих фразах и делать собственные выводы, но я надеялась, что это не столь же сложная область, как физика. С физикой, впрочем, с физкультурой тоже, у меня не ладилось никогда. Транспорт специалисты уважали, поэтому гараж был заполнен различного вида летающими кораблями, среди которых обязаны были быть вороны, ястребы и кто-то там ещё. Механика, наравне с боевым искусством, была одним из обязательных предметов, которые преподавались юным бойцам, так что за собственную сохранность в полёте я не переживала. На собственных крыльях летать страшнее, я превращалась и поднималась в воздух только при крайней необходимости, потому как страх высоты никуда не делся. К нему добавился страх красных машин — ладно, автомобилей в целом — и заклинаний конкретной ведьмы льда. — Запрыгивай, — махнул рукой уже усевшийся на железного коня Ривен, и я неуклюже завалилась на сидение за ним, придвигаясь чуть ближе к парню. Выданный шлем, который на меня насильно нацепил специалист, лишал меня слуха, но я почувствовала, что Ривен снова смеётся надо мной. Жучара. — Ну держись, Блум! Так с принцами не поездишь! И он вдал по газам, срываясь с места, так что мое седалище по инерции оттащило к краю сидения. Сдавленно пискнув, я крепче вцепилась в парня, прижимаясь всей грудью к его спине и обнимая его за рельефный торс. Кубики, бицепсы, трицепсы и прочие накачанные мышцы — все при нем, небось, каждый день в спортзале по несколько часов проводит и сладостями не злоупотребляет. Я почувствовала, как жаром обдало лицо и шею, и чертыхнулась. Особенность краснеть по поводу и без я приобрела не столь давно, так что я понятия не имею, как бороться с помидорным оттенком лица. Я и так рыжая, мне хватает яркости. Материлась я на всех известных языках, мысленно, особенно когда этот Шумахер недоделанный делал крутые повороты, от которых перед глазами все плыло, а меня сносило в сторону. О, Дракон! Чтоб я ещё раз села на байк с этим сумасшедшим человеком! — Злодей! — возмутилась я, ударяя Ривена кулачком по груди. Тот притворно согнулся от боли, которую ему попробуй причини, бесшумно смеясь. Сссобака… — Признавайся, ты меня убить хотел? — Ни за что на свете, детка, — парень поднял руки в знак поражения, не прекращая мерзко подхихикивать с самым невинным видом. — Я тебе не детка, Казанова, — продолжала возмущаться я, уходя в глубь леса и надеясь, что наугад выбрала верное направление. Рив припарковался на просторной поляне, откуда мне, прислушиваясь к интуиции, зову магии или жопочуйке (к кому именно из них, не принципиально), нужно было довести нас к деревне Пикси. — Вообще я старше тебя, малыш. — Только росточком не вышла… — В таком случае, ты запоминаешь дорогу. Ты выше, тебе виднее, — не осталась я в долгу в нашей шутливой перебранке и, важно задрав нос, продолжила путь. Угадайте, кто споткнулся на первом же корне и чуть не пропахал носом землю? Но, слава Дракону, к деревне, которая отдаленно напоминала деревушку смурфов, мы дошли без серьезных повреждений: я осталась с синяком на ноге и причинном месте, а Рив с зудящей от моего подзатыльника головой. — Вы фея огня Дракона? — поинтересовалась местная супер-пикси, после радушного приветствия и комплиментов моей «светлой и чистой душе», я аж заслушалась таким сказкам. — Я почувствовала магию Создателя, вы также, как и он, невинны и добры. Ривен, гревший уши неподалёку, прыснул со смеху. Ну все, кранты мне: неизбежная волна стеба над моей невинностью уже ждет меня. Где ж нынче найти светлые и незапятнанные души? Не осталось таких уж давно, у каждого своих демонов и грехов предостаточно. Да и само понятие чистоты весьма относительно: для разных людей в разные эпохи оно совершенно различно. Например, моральные устои Средневековья и тамошняя церковная политика «очищения нечисти от грехов» сегодня является чистой воды зверством и насилием. А тогда прилюдные казни и сжигания неугодных на кострах никого не смущали. Как же, бесплатный театр, давайте возьмём детей с собой. Священный огонь — и только он, никто больше — покажет, кто свят, а кто грешен. А про Спарту и говорить не буду, хотя есть версии, что детей со скал никто не сбрасывал… Но нет фактов — нет веры, как найдут свидетеля событий, не обязательно живого, даже документ тех лет пойдёт, пусть мне маякнут. На одну тайну истории будет меньше. Пикси мне нравились. Они были существами-воплощениями по своей сути, а не феями-недоросликами, поэтому каждая обязательно обладала своим даром. Талант, обернувшийся в материальную оболочку, — это и есть пикси, если утрировать. По возможности, они старались применять свои дары на пользу друг другу или феям, с которыми у них образовывалась связь по принципу «пазла». Пикси будет обладать теми качествами характера или личности, которых недостаёт самой фее: молчаливые к болтливым, вежливые к грубым, замороченные к легкомысленным. Пифф, как я знала, помогала Лейле спасаться от ночных кошмаров. А пикси Блум, чьего имени или таланта я, конечно же, не вспомню в жизни, находится сейчас в лапищах Феникса. Видать, обладает действительно важным даром или сильна не по годам. — Привет, я Черри, — ко мне подлетали знакомится многие пикси, сообщая о своих талантах и увлечениях. Дружелюбие ли у них в крови, или они так уважают магию Создателя, но я почувствовала себя королевой, к которой стекаются подданные. Почти Маргарита на бале Сатаны. Как ещё очередь не выстроилась, не знаю. — Я управляю погодой. А это — Карамель. Она самая сильная пикси. — А я Лори, садовница, — смущенно улыбнулась малышка в комбинезончике, отдаленно похожем на тот, что носила Ванесса. Это у них, садовниц — вместе с картинкой Флоры в садово-огородном облачении пришла легкая тоска, я скучала по Ванессе и её теплым рукам — общее, как и любовь к фотосинтезирующим. И я улыбалась в ответ, не рассчитывая на что-то больше, кроме приятного общения и, может быть, полезной информации. Волшебные узы мне тут образовывать не с кем, но пикси, считавшие поиск «своей» феи едва ли не вторым предназначением в жизни, надеялись на связь со мной. — А тебя как зовут, кудряшка? — Пэм, — скромно потупилась блондиночка в ярком платьице. Не знаю, как образуются узы по всем правилам, но я почувствовала, будто мой мизинец оплетает плотная нить, завязываясь узлом. И от этой нити по коже идут магические импульсы, почти незаметные, но наполняющие внутренней силой, — рукодельница и парикмахер, пикси быстрых рук. — Ой! Мы с тобой связаны, — внезапно сообщила мне довольная Пэм, которая чуть ли не светилась от радости. Конечно, она теперь стоит выше в иерархии пикси, как нашедшая свою родственную фею. У нас с ней теперь планируется обмен энергией, развитое чувство друг друга и, наверное, ещё какие-то плюшки. Но меня возмущает вот что: Дракон завуалированно намекает мне, что я медленная? Или криворукая? Со вторым поспорить сложно, я все ещё покрыта синяками, но такая уж у меня чувствительная кожа. Любой ушиб отражается красным или совсем темным пятнышком — следствие моей рыжести-бесстыжести. Но Пэм милая, очаровашка просто, стоит надеяться, что это наше общее качество. — Я буду чувствовать тебя, Блум. Будь смелее. И эта фраза заменила ей прощание, после чего Пэм, хитренько посмеиваясь, улетела к друзьям и подружкам в деревню. На Ривена, которого тоже окружили братья и сестры наши меньшие, тщетно пытаясь разговорить мистера «Угрюмость Магикса 7513 года», она поглядывала весьма двусмысленно. — Подкинуть тебя до Алфеи? — парень любезно предложил мне шлем и руку помощи. Я смотрела на это предприятие с сомнением, ещё свежи были в воспоминаниях финты, которые выделывал в воздухе Ривен и которые вышибали из меня дух. «Будь смелее» — сказала мне маленькая Пэм, и вспомнилось ощущение иного толка. Бурлящий в крови адреналин, заставляющий голову кружиться (если то не на совести страха). Ай, была не была! Еду. — А ты хочешь бросить беззащитную девушку одну в страшном лесу? — притворно ужаснулась я, пряча невольную улыбку, которая норовила появиться на губах. — Погнали уже. Ты меня так от страха высоты избавишь, стану бояться тебя. Парень только закатил глаза. Обратная дорога доставила мне большее удовольствие. Я распробовала все плюсы от поездок с мускулистыми красавцами, безбожно прижимаясь всем телом к Ривену, и даже перестала грустить об отъезде услужливого водителя Брендона. Сквайр Эраклионского принца покинул Красный Фонтан вместе с самим принцем, потому как Скай, по словам ребят, не смог полностью восстановить здоровье после травмы. В Магиксе, когда он патрулировал улицы с отрядом киперов, один из червемонстров качественно приложил его к стене, потом потоптался по парню от души. Нога, как и вылеченный усилиями лучших медиков позвоночник, такого к себе отношения не стерпела, а хромых специалистов ещё свет не видывал. И не увидит. — А как же награда? — ухмыльнулся Ривен, доставив меня в целости к воротам школы. Я после приземления снова почувствовала особо сильную любовь к твердыне земли. Полеты — не моя стихия, врать не буду. Земелюшка моя родненькая, я рада снова стоять на тебе. — А? — я перевела растерянный взгляд на парня, совершая тактический закос под дурочку, которая не понимает подтекстов. Я понимала, но только не то, когда игра в безопасный дружеский флирт и невинные шутки достигла своего апогея. Я не святая, далеко нет, так стоит ли идти на поводу у собственных демонов? Мои Ривена одобрили, согласно царапая жгучими когтями легкие изнутри. — И тогда ты расскажешь мне, кто ты? Потому что я знаю о нем ничтожно мало: лишь то, что он великодушно даёт увидеть. Горьковатый табачный шлейф — привычка к курению земных сигарет была модной у развязной части золотой молодежи Магикса, готова поспорить, что Диаспро тоже таким балуется, — язвительные просьбы подогреть кофеек, всегда черный-пречерный, без следов сахара или сливок, и бессчетное количество оттенков раздражения, один из которых выражает приязнь. Я умею быть внимательной к деталям, тайный любитель носить перстни по выходным и держать королевскую осанку — всегда. Но, боже, я понятия не имела, какой он национальности (точно не Домино по очевидным причинам, и это единственное, что я могла исключить из списка размером с магическую вселенную), кто его родители, как он попал в Красный Фонтан. — В тихом омуте… — Ривен прикрыл глаза, покачав головой, и подошёл ближе, нависая надо мной, отчего тревожно зашлось сердце. — Хотя ты омут не тихий, ой, не тихий, Блум. Приняв, быть может, опрометчивое решение, я подалась навстречу, привставая на носочки и ладонями опираясь о крепкую грудь парня, чтобы удержать равновесие, подтянулась к его уху и прошептала, опаляя дыханием: — Но черти водятся, — и, чувствуя, как напряглись мышцы под моими пальцами, как его руки задержались на талии, горячие даже сквозь осеннее пальто и легкий свитер, я целую его в щеку. Легко, почти в самый уголок губ, и это кажется мне настолько дразнящим и провокационным, что лицо, шею, обдает жаром. Ривен — я не смотрю больше на него, но точно чувствую — на выдохе усмехается, позволяя мне, все еще смущенной собственной выходкой, спешно выпутаться из его рук и сбежать в школу. — Что я, черт возьми, сделала? — я отчаянно зарылась пальцами в волосы, пахнущие лесным ветром и терпким табаком, и, сжимая руки в кулаки, медленно сползла по стенке, пряча горящее лицо в коленях. Доигралась, блин, Блум…

***

Обычно спокойной — во всяком случае при взгляде со стороны — мне бывает сложно усидеть на одном месте только в двух случаях: если я говорю по телефону и если я на нервах. Тогда я могу измерить шагами комнату, дом, а потом и всю планету, сама того не замечая, и сейчас, судя по слегка мутной голове, я навернула далеко не один круг по гостиной блока. Короче говоря, нервничала я жутко, как будто это я сейчас на операции в замке Лорда Тьмы, а не наша команда. Элементами под напряжением были только Зинг, будучи всегда весьма воинственно и решительно настроенной, и я, аки белка-истеричка. Пэм же, казалось, совсем не переживала, в чем я могла ей только искренне позавидовать. — Я же за своих подружек любого врага побежду… победю, — Зинг запнулась на хитро спрягаемом слове, прервав боевую речь, на что получила ехидный смешок потешающейся Джолли. — Сделаю всех, короче! Пикси предсказаний только цокнула, звякнув колокольчиком своей шутовской шапки, и снова попробовала погадать на своих волшебных картах, но колода рассыпалась, едва поднявшись в воздух. Одна карта случайно отлетела в возлежавшую на диване Музу, но фея умудрилась проигнорировать сей факт и с ослиным упорством продолжила делать вид, что ей действительно удобно читать журнал вверх тормашками, и что она действительно его читает. Я в это не верила, слишком уж долго Муза вычитывает что-то на странице с картинками и двумя строчками текста, но, честно, мне было параллельно. Пусть хоть цвета на оттенки и атомы разберет, факт, что будущее туманно — а именно это вердикт выносила раз за разом пикси-предсказательница — не добавлял мне спокойствия. — Пэм, я бездушное чудовище, я не остановила их, — я растрепала опрометчиво отрезанную челку, которая теперь раздражающе часто падала мне на лицо, сделав жуткую прическу еще хуже. Но о внешнем виде я не могла думать с самого отлета группы спасения в Северные горы, даже при условии, что гений-Текна координирует их действия отсюда, из Алфеи, — и теперь они могут не вернуться. Из-за меня. — Шестьдесят семь, Блум, — перебила меня Муза, устало глянув на замершую с занесенной для шага ногой меня и, поймав выражение глубокого непонимания в глазах, пояснила для нас, недалеких. — Шестьдесят семь кругов, хватит мельтешить, сядь уже. — Я не смогу сидеть ровнехонько, пока не узнаю, что с ними все в порядке, — за окном все ещё не было ничего похожего на летательный аппарат с птичьим именем, но солнце уже приблизилось к закату, обагряя стены замка и верхушки деревьев. Они должны были вернуться до заката, в темноте сложнее маневрировать в горах, такой был уговор. Но вот уже поздний вечер, и тишина. — Да при чем тут ты, Блум? Или за Ривена боишься? — я дернулась и непроизвольно сузила глаза, готовая к словесной обороне, что бы ни сказала мелодийская ревнивица о своём бывшем. — Думаешь, он не бросит тебя также, как бросил меня? Так ты не особенная, представь себе! Или вы с самого начала шашни за спиной крутили, м? Рассказывать про не-особенность девушке, которая умерла, переродившись в другом теле и даже другом мире — слишком красивая ситуация, чтобы всерьез вестись на провокацию, не так ли? Меня это ни разу не остановило, я, потакая наглому тону, начала медленно распаляться, уже заранее злая. Интересно, я смогу спалить весь блок к Люциферовой бабушке, если меня допекут до выброса энергии? Я тогда, слабо контролируемая, смогу сама стать живым огнем, пылающей сферой, от которой во все стороны расходятся щупальца протуберанцев, достигающие пяти метров в длину и немалой температуры. От Дафны об этом феномене наслышана, она говорила, что в такое живое пламя превратился отец, когда во дворец ворвались первые захватчики с определенной целью — лишить престол правителей и наследников. О ведьмах, точнее об их причастности к нападению, сестра знала, но личной встречи не помнит, неизвестное проклятие, наложенное на нее, не позволяет. Так что, дети, не доводите Хозяев Огня до белого каления, это небезопасно для здоровья и кошелька. — Боюсь, — просто согласилась я, не желая спорить: ссориться, я считаю, надо со вкусом, а иные варианты есть ничто иное, как пустая трата времени, — там могло произойти, что угодно: обвал, засада, авария. В команду взяли совсем неопытных фей, парней, а с ними что будет? — Я вздернула в своем любимом во всех жизнях движении бровь, — Свою личную жизнь попрошу оставить при себе, а в мою нос не совать, оттяпаю за здорово живешь. По правде говоря, личной жизни у меня — шиш с маслом. Игра с Ривеном, которая даже после моей выходки на грани фола, остается игрой двух друзей, не большим. Этот парень — загадка, и он интересен мне, как человек, умело скрывающий всю свою жизнь, настоящую жизнь, а не то театральное представление, которое он устраивает в своем театре одного актера. Мне нравится чувствовать родство душ и убеждений, искушаться привлекательной внешностью и ехидно, по-дружески подначивать его, получая в ответ фразы с двойным дном, порой до алеющих щек непристойным вторым смыслом. Адреналин, выжигающий кровь, — вот, с чем ассоциируется Ривен, и мне он нравится, правда. Но полюбить? Боюсь, полюбить я смогу только того человека, который сможет свергнуть меня с моего же личного трона приоритетов, с памятника, воздвигнутого эгоизму и самолюбию. Того, кто займет важнейшее место в моей жизни, плотно засев не только нерешенной задачкой в голове, но и до боли любимой занозой в сердце. Моя Надя — единственная во всем мире, кому удалось перехитрить мою гордыню, но теперь сестренка так далека от меня, насколько это вообще возможно. А эгоизм остался, и… Полюбить? Это невозможно, я себя знаю. — Ты не чудовище, милая, — внешне спокойная Пэм присела мне на плечо, тем не менее, тревожно накручивая прядь светлых волос на пальчик: она тоже ждала своих подруг, не зная, что мог сделать с ними Феникс. Если команда не вернется с этой операции «Ы», именно я буду виновна. Даже в большей степени, чем Фарагонда, снарядившая их туда, потому как я знала. Знала, насколько удачным было то стечение обстоятельств, благодаря которому Винкс выбрались из острога Даркара. И эта осведомленность накладывает ответственность, а еще груз на, внезапно, имеющуюся у меня совесть. И я сижу здесь, в безопасности, и надеюсь на чудо. Запретить, сорвать, переубедить — я должна была сделать хоть что-то. Но не сделала. — Эй, ты слышала? — Муза сбросила ноги со спинки дивана и вскочила, подлетая к окну на сверхзвуковой скорости. Я не отставала, прислушиваясь, и, о Дракон, вдалеке шумели двигатели. Наши? — Возвращаются? — Вернулись! Миг — и мы, забыв о напряжении, царившем между нами, дружно помчались во двор, не встретив никого по пути, к их же счастью, ибо в противном случае они были бы немилосердно снесены в сторону. Судорожно оглядела высыпавшую из корабля шайку-лейку, выглядывая знакомые макушки, и с облегчением выдохнула, когда досчиталась всех. Стелла, более бледная и куда более тихая, чем обычно, мирно стояла рядом со сбросившей с лица надменное выражение Амарил, которую на дух не переносила. Несколько пришибленная и уставшая Флора, которую приобнимал наш поэт-романтик Гелия, отпугивая от ранимой девушки любопытствующих. Поэтому вопросы младшекурсниц посыпались на большеглазую Пию, которая стойко, как и научил её отец, выносила эту пытку. — Как же я рада, что вы все в порядке, — я улыбнулась Флоре, не став нарушать её милое уединение с Гелией, и подлетела к болтушке Стелле, заключая в мягкие объятия. — Я безумно волновалась, ребята. — Это точно, — хохотнула Муза, пришедшая Пие на помощь и разогнавшая настойчивых фей, которые, смирившись, попытались подкатить к специалистам. Мальчишки такие мальчишки, они красовались, довольные, как сытые коты, и игриво подмигивали поклонницам. Позеры. У половины девушки стоят в двух шагах, достаточно мудрые, к слову, чтобы адекватно воспринять потребность суженых потешить самолюбие и не устраивать сцен ревности. — А он один на один с тем монстром вышел и ка-аак даст ему по морде, а, Рив, — шумно хвастался боевыми заслугами Спенсер, хлопая друга по плечу. — Мужик! А потом мы вдвоем навалились, я его… — Ты с ума сошёл, да? — нагло вмешалась я в монолог, подхватывая руку слабо сопротивляющегося Ривена и, как маленький буксирчик тащит огромную баржу, оттянула парня в сторону. — Нет, ты на самом деле долбанутый? Совсем бошку отшиб на тренировках?! — Блум… — Блум, Блум… Я уже семнадцать лет Блум! А ты… — я кулачком стукнула его в живот, а может в грудь, я не видела, просто била, куда попадала, пока Рив не перехватил мои запястья. — Я же волновалась, дурак, идиот безмозглый. — Ты красиво злишься, — заискивающим тоном сообщило мне это… это! Существо адреналинозависимое. Я зло фыркнула в сторону, порываясь сложить руки на груди, но парень так и не выпустил запястья из захвата, вместо этого разворачивая меня и обнимая со спины. Ну как так можно? — Кретин! В этой встрече, однако, была какая-то идиллия. И даже острый взгляд темных очей Музы не портил её, не говоря уж о слегка удивленных, которые посылали другие феи. Зажигались один за другим фонари, привнося капельку уюта в этот осенний вечер, и я, расслабившись и разомлев окончательно, наблюдала за идущей в направлении нашей компании Фарагондой. Лишних мыслей не возникало — нервы дают о себе знать такой усталостью мозгов, что думать не получалось совсем. — С возвращением, — спасённые пикси, коих насчиталось пять штук, взвились в воздух, воссоединяясь с подружками, — и с успехом вашей операции. Вы отлично справились! Директор обвела нас всех по-домашнему тёплым взором, искренности в котором я не почувствовала, наоборот, меня холодом внутри пробрало, когда она задержалась глазами на мне. Дурное предчувствие возникло без ведома головы, уж больно хорошо я живу своей жизнью, не соответствуя представлению о вселенской героине, воительнице света. Категоричный отказ от миссии в горах тому прямое подтверждение. — Девочки, я решила, что вам всем стоит съездить в Дикие земли на пару дней, чтобы отдохнуть, сблизиться и вернуть командный дух. Фарагонда умела разрушать любую идиллию, как никто другой, и активно, без зазрения совести пользовалась этим.