Избранная Драконом

Дома моего «чудесного» изменения не заметили. Ха! Поверили? Если да, то быстро передумайте и поменяйте мнение о родителях Блум. Они её — а теперь и меня за компанию — растили, вкладывая всех себя и огромные потоки любви. Явных различий не заметил бы только глухой, слепой и глубоко неумный. Ни одним из этих качеств Майк и Ванесса не обладали. Стоило мне, уставшей от огромного количества информации и впечатлений, одно другого хлеще; разбитой после недолгого сна в неудобной позе и неудобном теле на библиотечном столе, оказаться в доме приемных родителей, как я тут же попала на допрос. Меня, конечно, сначала тепло поприветствовали, накормили действительно вкусной стряпней хозяйки дома, а потом уже, как подсудимому, начали задавать каверзные вопросы. На них я отвечала невпопад, не до конца понимая, что и говорить. Какие-то вещи совершенно не отложились в доставшейся мне голове. Ну не помню я, когда сломала ногу бабушка Лючия, которая мама Майка. Я её вообще не помню, знать не знаю. Память обеих наших личностей: меня и Блум — слилась в единое, лоскутами пошитое полотно, из которого вычленить хоть что-то было сложно. Диагноз поставили быстро — посттравматический синдром, и направили к психологу. Сначала я вспомнила, как нормально ориентироваться в пространстве и прилично пользоваться телом. Каждый вторник, четверг и пятницу я садилась на велосипед, в переднюю корзину которого закидывалась плетеная не то из бумаги, не то из соломки сумочка, и проезжала половину Гардении малоэтажной, чтобы добраться до бизнес-центра в районе новостроек. Офис мистера Честерфилда, квалифицированного врача из Англии, находился аж на двадцать четвёртом этаже, и я каждый раз боялась смотреть вниз из панорамных окон. Страх высоты не только никуда не исчез после моего триумфального полёта на собственных крыльях, но и усугубился. Красных машин я тоже избегала, как и многополосных трасс, к счастью, в Гардении их было немного. В первые приемы я проходила разнообразные тесты, среди которых был и незабвенный тест Роршаха и даже тот, что выявляет уровень IQ. Все это действо сопровождалось участливым, спокойным взглядом мистера Честерфилда, который под конец начал бесить до трясучки. Как будто он может понять, каково мне… Мне прописали курс отвратительных таблеток, антидепрессантов, транквилизаторов, гипнотиков и успокаивающих БАДов на травках с букетом побочных эффектов: бессонница, диарея, апатия, желание покончить с собой. Где-то через неделю я поняла, что надо было позволить Айси убить меня ко всем чертям сразу, как только я проснулась в этом теле. Или это таблетки вызвали такие мысли? Мне было сложно, разодрать себя хотелось — я отрезала ногти под ноль, потому что ночами, едва провалившись в неглубокий сон, я царапала сама себя — и явственно проявились настойчивые признаки действительно другой личности во мне. Не так заметные мне в первые дни (я ещё не верила до конца в произошедшее) чужие привычки, и чужие страхи, и чужие предпочтения затопили меня. Я боялась саму себя, когда, выбирая перекус в кафетерии бизнес-центра, добавляла к стандартным сэндвичу и воде стакан капучино. В жизни кофе не любила ни в каком виде, хотя чёрный чай периодически захватывал мои предпочтения, обгоняя извечный зелёный с жасмином. Но Блум любила чертов капучино с чертовой корицей и гребаными тремя пакетиками сахара в-стакане-без-крышки-пожалуйста. Рецепторам, пупочками разместившимся на языке, даже нравилось, но я всегда оставляла кофе недопитым, отвоёвывая свои вкусы. Когда я, по рекомендации мистера Честерфилда, медитировала в тени деревьев городского парка, расположившегося на небольшом возвышении, в тишине расслабленного и сосредоточенного на дыхании сознания рождался звонкий голос прошлой Блум. Она много говорила, она злилась, осуждала, кричала на меня из заточения памяти, взывала к совести, к чувствам, к моей прогнившей душе. И тогда я тоже боялась, ненавидела своё новое тело, руки, которые отказывались развиваться нормально и не давали писать моим почерком — я бы печатала в телефоне, отличайся он от кнопочной раскладушки — ненавидела кошмары, апатию, веснушки на плечах и голубые глаза в обрамлении рыжеватых ресниц. Это не я, не такая совершенно, и если в первые дни это было хоть капельку интересно, то потом существование превратилось в ад. Персональный ад, заключённый во мне. Я хотела умереть, но боялась и этого… Кто? Кто решил, что я нужнее тут? Что это за глупость, ну почему же не предложили договора о продаже души? Я бы согласилась свою продать, но остаться прежней Кэт. Ванесса и Майк переживали за меня, я видела это, возможно даже ценила — Блум вот наоборот раздражалась — и тратили на моего врача баснословные для семьи Серра деньги. Мне было стыдно, что всего лишь одним своим присутствием я причиняю столько неудобств хорошим людям, видящим во мне, во что бы то ни стало, любимую дочь. И снова погружалась глубже в пучину самобичевания и депрессии. Проходить мимо лезвий в магазине становилось все сложнее, а бритвенный набор Майка казался привлекательнее день ото дня, но за мной тщательно наблюдали и гасили нежелательные порывы. Кажется, у меня не только посттравматический синдром, а ещё что-то, о чем при мне не говорят. Мистер Честерфилд сказал избегать триггеров — частей травмирующего события, оставив за мной возможность назвать собственные триггеры. Это вроде, старайся не заговаривать с голубоглазыми блондинами, не пересматривай общие фотки и не перечитывай переписку? Ну, Блум страдала от несчастной любви… Я нагло делала все вышеперечисленное, потому что мой главный триггер — это я сама. Разделить нас может только смерть или сила воли, и я делала ставку на второе, усиленно себя ненавидя. И едва сдерживала дрожь при виде машин красного цвета, отходя как можно дальше от проезжей дороги. А на второй месяц начались улучшения. Сначала отступили навязчивые мысли о суициде, острые предметы больше не трогали душу, а навязчивый голосок Блум исчез. Но сказать, что я осталось прежней Кэт тоже нельзя было. Мы, как бы сказать, слились в единое целое, которое приняло свою кончину в одном мире и полюбило родителей в другом. Курсы арт-терапии, на которые меня отправил незабвенный мистер Честерфилд, удовлетворенно вычеркнувший несколько препаратов из списка, мне, к моему же удивлению, пришлись по душе. Рисовать я умела только в стиле палка-палка-огуречик, но никогда не поздно научиться, верно? Тем более, что левши чаще всего творческие личности, а Блум раньше делала неплохие наброски на мой оч-чень субъективный взгляд и на объективный взгляд комиссии колледжа дизайна, куда её приняли. До магии, если честно, даже и дела не было, хотя я попыталась записать в отдельную тетрадь все, что помню о мультсериале. Полторы страницы кривым почерком дали понять, что память посчитала нужным вычеркнуть к чертям собачьим нужные факты о Винкс и ко. Я помню про Водные звезды, но не помню ничего о том, против кого их применили — о Валторе. Ну, кроме внешности и фокуса с превращением в монстра. Откуда он взялся? Когда? Что он такое? Человек или чудовище? И что связывало — точно было нечто — их с Блум? Я помнила про Кодексы, про то, что они хранятся в школах Магикса. Но не могла вспомнить, как был побеждён Феникс, при чем тут пикси и как активировались ключи хаоса. Отметила отдельным пунктом, что последняя фея Земли живет в Гардении и носит непримечательное имя Рокси, а где-то в окрестностях спрятан артефакт. Ключ к заключённым в темнице совсем не добрым феям. Советом выделила — не сражайся с четверкой гангстеров в чёрном, себе дороже. Но, как я и сказала, мне было не до магии. Я училась жить по-новому, почти дружила с психологом и старалась проводить больше времени с родителями. Мы хотели съездить в другой штат на пару недель, навестить родителей Майка и как следует отдохнуть, но моя неожиданная болезнь и траты, последовавшие за ней, накрыли все планы медным тазом. В творческой студии, где я занималась рисованием, проходили ещё и уроки игры на инструментах, танцев и пения. И там же я неожиданно встретила старого друга Блум — Энди. Эдриан вообще-то, но сокращение ему нравилось больше. Он увлекался гитарой, неплохо пел и был до безобразия полон надежд на светлое будущее. Энди собрал музыкальную группу и мечтал, сначала играя в барах и клубах, обрести популярность и стать новым Фредди Меркьюри. И именно старый друг старой Блум превратился в моего нового приятеля, подарившего мне надежду на лучшее, веру в свои силы и свои идеалы. Я даже, грешным делом, попробовала петь, хотя раньше мне это было противопоказано — уши, оттоптанные медведем, мешали. Слух (точнее, полную музыкальную глухоту) я унаследовала вместе с душой, так что певицей мне не быть, как и музыкантом, но бывать на репетициях Энди и группы мне нравилось. Последний визит к доктору Честерфилду был отмечен моими слезами, когда в кабинете меня встретила любимые мной пицца и баночка колы, что неимоверно растрогало меня. А в конце лета мне неожиданно пришла повесточка. Даже не одна: в более плотном конверте лежала зачарованная открытка, способная меня «отпорталировать» в школу. Другой же содержал в себе любезное во всех отношениях приглашение на суд над небезызвестными мне Трикс. Суд Магикса звал меня (и как я умудряюсь влипнуть в такое, не прикладывая к этому никаких усилий?) на заседание в грядущие августовские выходные. И накрывал уже знакомым мне медным — нет, все-таки чугунным — тазом мои последние выходные в Гардении, которые я хотела провести с семьей. Начинался учебный год, Блум, получившая обязательное школьное образование, пошла бы на второй курс академии художеств и дизайна, но она выбрала школу магии. Я, будучи существом подневольным, теперь тоже собирала чемоданы в Алфею. Короче говоря, Блум де Серра впервые в жизни попала в святая святых магического правосудия по воле случая и только его. Хорошо хоть не на скамью подсудимых… — Мамули-ии, — я грустно протянула данное Ванессе «прозвище», крепко обнимая женщину и утыкаясь ей в плечо. Оно, как всегда, пахло чем-то хлебно-сладким, и этот запах почти материальным щитом ограждал меня от страха. Слабости и страхи — извечные демоны глубин разума, пренеприятные штуки, которые прячутся за душой у каждого. Даже у бездушных есть страхи, сколько не отрицай их наличие. Слабости рождают сомнения, сомнения рождают страхи — это чертов уроборос, бесконечно заставляющий останавливаться на середине пути. Неотъемлемая часть каждого человека, меня — тоже. И я боюсь.

***

Куда ни плюнь во вселенной, везде наследили мои предки Дракарисы. Причем, в суде Магикса не обошлось без предков моих самых ближних, то есть кровных родителей, последних правителей Домино. Все-то им дома не сиделось. Мадмуазель — то есть, простите, — королева Марион, мать моя, поборница добра и справедливости, смотрела на меня со своего портрета, сделанного в полный рост и закатанного в богатую раму. Табличка под изображением поведала, что королева активнейшим образом поспособствовала реконструкции и расширению суда Магикса, да так расстаралась, что он продвинулся от регионального до международного. Поэтому, когда я добралась — на бесплатном, к слову говоря, шаттле от Алфеи в центр Магикса — до обители Фемиды (или, если вы предпочитаете древнеримскую мифологию, Юстиции) то была встречена надписями на разных языках. Как у нас на Земле есть мировые языки, так тут есть языки Вселенной и универсально-межнациональный английский, язык Магикса. А чего не латынь, для разнообразия? Вообще меня напрягало в судебном процессе многое: начиная с незнакомого мне порядка ведения заседания, на котором я буду в числе присяжных заседателей, и заканчивая формой одежды. По поводу наряда я посоветовалась с Ванессой, и та подобрала мне элегантный брючный комплект, который при желании мог выглядеть даже повседневно. Прошлая Блум в жизни бы не согласилась, а мне понравилось: ни открытых тебе животов, ни вычурных принтов — красиво. Метнулась в волшебное измерение по порталу-открытке, которая обратного действия не предполагала, а я скакать между планетами сама не обучена. Закинула вещи в свой блок, оказавшись самой первой въехавшей студенткой, и по-плебейски покатила в «исторический центр». У меня назвать центр города-новостроя историческим язык не поворачивается, это можно засчитать восьмым смертным грехом, и даже любовь к терминологии не заставит меня изменить мнение по этому вопросу. Суд был богат и прекрасен, особенно на входе: все же портрет моей матушки очень украсил парадный холл, но скучен до вывихнутой во время зевания челюсти. Дела рассматривали два, но подсудимыми выступало одно и то же лицо — организованная группа «Трикс». Это на них еще за полу-плагиат Твикса иск не подали. Я была одной из тринадцати присяжных по делу нападения на город Магикс, повреждения муниципальной собственности с немногочисленными — это у них три десятка человек считаются немногочисленными — жертвами среди мирного населения. — Присяжные, доказано ли, что было совершено нападение на город Магикс? — озвучил вопрос представитель суда, а я почувствовала на себе жгучий взгляд ледяных глаз Айси. И тогда мне стало страшно, снова, как в ту ночь. Те же темнеющие от ярости глаза напротив и формируемые по велению ведьмы острые ледяные шпаги, созданные специально, чтобы проткнуть меня насквозь. — Да, — ответил председатель присяжного заседания, собрав со всех его членов ответ. Я не только согласилась с утверждением, я еще и покивала, как игрушечный болванчик, активно показывая, насколько уверена в своих показаниях. Выходило абсолютное большинство: все «за», ни одного «против». — Доказано ли, что это деяние было совершенно группой лиц, именующих себя Трикс? — Да, — вновь повторилось под сводами зала суда. — Виновны ли подсудимые? — Да. Я успокоилась и выдохнула, понимая, что сейчас этих мстительных особ посадят в тюрьму на ближайшие годы, а значит я смогу не опасаться падения ледяной глыбы себе на голову. Посреди лета. Жаркого итальянского лета. И снова вспомнила, насколько не люблю жару и её последствия, одним из которых можно считать пребывание моей горемычной души здесь. — Судом присяжных абсолютным большинством вынесен приговор: организованную группу «Трикс», обвиняемую в нападении на город Магикс с жертвами среди мирного населения и множественными разрушениями инфраструктуры, заточить в тюрьме измерения Омега на шестом кругу сроком на семь лет. И смешной усатый представитель суда стукнул молоточком.

***

В дверь постучали, что было совершенно точно странным поведением. Ну кто станет стучать среди ночи в дверь спальни? Я, как человек адекватный, промолчала. Правое крыло школы, отданное под общежития и поделенное на блоки, было местом беспокойным. Постоянно с кем-то случалось нечто, что поднимало на уши весь блок и несколько соседних, а это около двадцати человек. Почти неорганизованный митинг. Мало ли кто решил долбануться в мою дверь и нарушить процесс засыпания. А вдруг после уроков Визгиса девчонки друг друга в дятлов попревращали? И такое может быть. О, тогда эта птица точно Стелла, только она умеет так талантливо добиваться своего и монотонно нудеть над ухом, чтобы достать меня. За стеклянной вставкой двери мрак разбавил зажегшийся свет, какой исходит от фонарика, и шпионская натура внутри меня поднялась в полный рост. Это кто там шастает? Подобралась на цыпочках к двери и прижалась ухом к деревянному полотну, чтобы меня не было видно, и я могла нагло подслушать, по какому поводу устроено тайное собрание впотьмах. — Она изменилась, — раздался шёпот, я так и не смогла определить чей, уж извините меня, соседки. По спине невольно прошлись мурашки. Это они о ком? — Да, я тоже это заметила, — тихо подхватил другой голос. Кажется, это была Муза. — Она даже отказалась поехать со мной в Магикс по магазинам! Блум никогда не отказывалась от поездки в Магикс! Стелла. И тут до меня дошло, как до поезда дальнего следования, что это они обо мне в ночи сплетничают. Ну и как их после этого называть? Пидружки фиговы… Извините, но меня Магикс не покорил, за обозванный историческим центр у меня к нему отдельные претензии, а шоппинг не люблю просто. Я лучше это время потрачу на штудирование конспектов и восстановление утраченных навыков, которых, как я выясняю, уйма. — А ещё она разрешила занять подоконник цветами. Я рада, но Блум была категорически против до той поездки домой, — продолжила первая девушка. Значит, Флора. Если речь заходит о цветах, то это вне всяких сомнений трогательная девушка с цветочным именем. А мне не жалко отдать подоконник под лианы — или что в тех горшках? — зеленый цвет умиротворяет. — А вы видели те следы на её запястьях? — Ты думаешь?! — и не думайте, девочки. Не вашего ума дело. — Нет, нет, что ты! Я просто, я пытаюсь понять, что случилось! — А мне кажется, что дело нечисто. — Девочки, как бы то ни было, это наша Блум. Случиться могло всё, что угодно, но она наша подруга. Так? — благодарю сердечно, дорогая. — Ты права, Текна. — Да. — Аапрх… — Спокойной ночи, Винкс, — нестройным хором шепнули девушки и потушили свет. Кто-то смачно зацепился за ножку стола и нецензурно — смею быть в этом уверенной — выразился сквозь зубы Я, с любопытством пытавшаяся вычленить из их разговора главный смысл, подскочила как ошпаренная и нырнула под одеяло. И успела вовремя. Только улеглась пыль от моего прыжка веры, как мышкой прокралась к кровати Флора, тихо притворив за собой дверь. Спалось мне отчего-то особенно плохо: хуже, чем все ночи здесь вместе взятые. Снова накатывал страх неизвестности, предчувствие вопило о грядущей беде, которую стоит ожидать, а я с ослиным упорством продолжала убеждать себя в обратном. Все мирно и спокойно, ведьмы кантуются на Омеге (шестому чувству этот факт не нравился в особенности), а Алфею почти отстроили после полного разрушения учебного корпуса. Спи спокойно, Блум, хорошо? — Отцепи ЭТО от моего платья!!! Флора!!! НЕТ!!! ОНО съело мое платье! ФЛОРА! Утро, однако, началось не с кофе, а со скандала. Если не спешить вскакивать с кровати с утра пораньше или хотя бы делать это по-тихому, можно мимоходом услышать много интересного. Так выяснилось, что новое зубастое растение моей соседки по комнате сцапало платье феи солнца. Последняя, ничтоже сумняшеся, устроила шумиху, и попробуй тут проигнорировать её недовольство. Цветочка с аппетитом как у растущего и развивающегося ребенка, я, по правде говоря, здраво опасалась. Прятала свои вещички в тумбочках и шкафах, а не оставляла на всех горизонтальных поверхностях блока, как это делала Стелла. За что и поплатилась. А я говорила ей: «Убери свои колготки с нашего подоконника». «Убери платье с комода». «Сними шляпу с торшера». Говорила же? Еще как! Но у модницы, видите ли, такое видение творческого беспорядка. Поэтому теперь я снимаю шляпу перед цветочком-зубастиком, пока втихаря собираю школьную сумку и одеваюсь. — Флора не виновата, — вступилась Муза за подругу и, точно отвечая моим мысленным размышлениям, добавила сердито: — Нечего разбрасывать вещи по всем комнатам! — Не разбрасываю я ничего!!! — Стелла в долгу не осталась и пустилась в долгое распевание дифирамбов Брендону, который должен видеть её только самой красивой и стильной. А для этого ей нужно вдохновение и полный шкаф тряпок из бутиков. Конечно, она выражалась иначе, но смысл сильно не менялся. Все сводилось к тому, что сквайр «такой милый и смелый, самый лучший, самый сильный…». Интересно, она хотя бы догадывается, что королевская семья не допустит мезальянса? И что ей уготован жених с темной стороны Солярии, как и заведено традициями единого государства, а оруженосец Эраклионского принца никак не похож на наследника Луны. Музу восхваления не впечатлили от слова совсем. Более того, не совсем счастливая и удачливая в личной жизни девушка только сильнее распалилась. Сжала кулачки, выдавая новую порцию аргументов, качественно проезжаясь по умственным способностям блондинки и припоминая взорванный кабинет зельеварения, что для отличницы Мюзетты было преступлением высшей пробы. — С вероятностью в 99,9% ссора неизбежна, — констатировала Текна, грустно взглянув сначала на подруг, а потом на меня. Мы наблюдали баттл у дверей на безопасном расстоянии, чтобы, упаси боже, нас не задело. —Оооу, — глубокомысленно выдала я в ответ и поскорее, не разворачиваясь к спорящим спиной, направилась к выходу из комнаты. Пора отсюда сматываться, ведь если Текна уверена на целых 99,9 процентов, значит дело на самом деле плохо. Даже конец света не остановит девчонок от крупной склоки. Текна моё, вне всяких сомнений благоразумное, решение поддержала, и мы отрядом из двух человек капитулировали из блока. Сколько нужно прожить с этими феями, чтобы свыкнуться с их причудами? Не могу я привыкнуть к ним как следует, хотя с тем, что комната не принадлежит мне одной уже смирилась. Плакала моя квартира, бывшая в единоличном пользовании моей особы, плакала и собственная приведённая в порядок комната в Гардении, в которую я добавила уюта. Светящиеся гирлянды над кроватью никогда не бывают лишними, даже если это гирлянды для Рождественского декора… Зато в школе у меня есть горластый будильник по имени Стелла, который с завидным упорством пытается вытащить меня в город каждые выходные и — для разнообразия, не иначе — по средам. В выдумывании отговорок на лету я достигла уровня сенсея, чем гордиться вроде бы не очень хорошо: я все же занимаюсь враньем, но как же это спасало от ненавистного потока одежды, проходящего через мои руки. А ещё есть радио-Муза, которая постоянно что-то сочиняет или напевает, отбивая руками ритм играющей в наушниках музыки. Иногда она забывает — понадеюсь, что именно забывает, а не намеренно мстит нам всем — заткнуть уши бананами, и тогда можно начинать викторину «Угадай настроение». Если из динамиков орет что-то похожее на Раммштайн, значит девушка явно не в духе и лучше не тревожить её по пустякам, но если любительница рока слушает песни местных Биттлов или лиричных Скорпионс, то жизнь удалась. Муза пребывает в прекрасном настроении и готова нести добро и свет в этот хмурый мир. Флора действительно была яростной фанаткой всяких диковинных растений, которые она и доставляла со своей родной планеты, и выращивала здесь, в Алфее. Чем страшнее получался гибрид, тем более милым считала его Флора, мня своей святой обязанностью поселить новый цветочек с нами в комнате. Плющ, который я, как-то не задумываясь, разрешила пустить по подоконнику обладал дурной привычкой тырить чужие вещи. Жертвой пали грифельные карандаши и две красные ручки, которыми я выделяла формулы и определения в конспектах. Я-то думала, что он просто будет висеть, шевелить зелененькими листиками на ветру и активно фотосинтезировать, вырабатывая нам кислород. Благое дело, между прочим. Но я ошиблась. Слава богу, это растение не кусалось, но по поводу остальных питомцев феи природы я такой уверенности не питала бы. Вот так пойдёшь ночью по нужде, а тебя хвать за ногу какое-нибудь двудольное или голосеменное! Жуть! С Текной мне было комфортнее всего, хоть она и могла вести себя бестактно, задавая неудобные вопросы прямо в лоб, но она делала это не специально, как та же Стелла, поэтому я могла простить и понять её. Зато фея с планеты будущего знала очень много интересного, а то, чего не знала Текна, знал её коммуникатор. Спокойная, рассудительная, без шила в причинном месте — я ж сказала, отличная девушка. А вообще-то они все неплохие, но, можно сказать, что у нас наметился конфликт убеждений. Мне, как бы помягче выразиться, здоровье и благополучие всей Вселенной и каждого её члена не важнее, чем мнение пингвинов по поводу увеличения озоновой дыры над Антарктикой. Нет, я желаю всем счастья, здоровья, успехов в личной жизни и хорошего настроения. Все, как завещал премьер Медведев… Но без моего непосредственного участия. Я по своей внутренней сути уже не слабоумная и отважная Дракарис, а потому собственная целостность для меня в приоритете. Родных и близких хотелось бы видеть тоже не в виде независимых друг от друга частей… Все же я отвоевала внушительную часть себя-прошлой у Блум, задушив её шизофреничный голосок глубоко внутри, хотя вот на имя откликаюсь без задней мысли. Ещё не забыла, конечно, кем была раньше: обычной девочкой, не дожившей до совершеннолетия, так себе сестрой и отвратительной дочерью. Но я боюсь, что однажды проснусь другой, чужой для самой себя, застряну между реальностью и искусственно созданным образом героини, боевой подруги, последней жертвенной феи Дракона. Первым уроком значились магические метаморфозы, которые вёл профессор Визгис. И снова занятие проходило на улице. Учебный корпус Алфеи, разрушенный во время нападения «организованной группировки Трикс», все ещё ремонтировался. Не знаю, когда это и закончится… Или ситуация будет похожа на «больного залечили насмерть»? Так или иначе, но все три курса по несколько групп распределяются по внутренней территории школы, где и проходят все уроки. На лестнице меня подхватили под руку и бодренько потянули сквозь поток мирно спускающихся учениц, рассекая толпу на манер ледокола, таранящего лёд. Смуглая девушка, обладательница густых каштановых кудрей и ярких голубых глаз — фея океанских вод, родом с Андроса, дочь начальника отдела управления безопасностью и по совместительству моя подружка Мелисса. Это был первый год девушки в Алфее, хотя она сразу же поступила на второй год. Этому было простое объяснение: массовое прибытие в Магикс учениц с планеты океанов, благодаря прекращению политики «железного занавеса» властями Андроса. А именно совместным решением короля наземного государства, чья дочка задержалась где-то на пути в школу, правителем подводного Андроса и Совета Сенаторов, который выступал в роли «амортизатора». Увлекательная история у планеты океанов, которая почти полностью покрыта водой и большей частью населена русалоидами. В последний раз королевство «закрывалось» из-за дестабилизации одного из многих порталов, ведущих на другие планеты, и восстановление безопасности потребовало времени. Отец Мелиссы благодаря этому продвинулся по карьерной лестнице и смог отправить свою дочку в престижную школу, Алфею. С начала года мы работаем вместе на метаморфозах, где я, оставшись без пары, решительно присоединилась к такой же одинокой студентке, но наше общение быстро вышло за пределы урока. — Слышала новость? Реконструкцию закончили, завтра уроки будут уже в классах, — Мелли широко улыбнулась и похлопала в ладоши, не прекращая нестись через школьный двор на всех порах. Ну и втопила! Теплокровная подружка не любила зиму, которая на её родной планете длится буквально месяц, а на улице тем временем становилось все холоднее. Синоптики вещали, что ветер с снежных гор Диких Земель будет хозяйничать в долине ещё как минимум неделю, поэтому возвращения в тёплые кабинеты ждали многие. — Винкс обсуждали праздник сегодня утром в том контексте, что Стелла лишилась платья и теперь ей нечего надеть, — поделилась я своей частью новости с девочкой, которая до ужаса напоминала мне Светку из моего бывшего класса. Наверное, поэтому мне было так легко с ней… — Обещают фуршет во дворе школы. — Праздник и фуршет? — Мелс поиграла бровями, заставив меня рассмеяться, уж очень уморительно это выглядело. — Ты наколдуешь мне согревающие чары, это не обсуждается. Попытка сделать серьезное лицо, дабы мне в голову даже не попыталась прийти мысль отнекиваться и спорить, провалилась, и я, не успевшая успокоиться после первого приступа, снова покатилась со смеху. Официально заявляю: я обожаю мою искреннюю и эмоциональную Мелиссу Азур. Она, если чувствует что-то, будь то грусть, радость или сожаление, то погружается в это с головой. Плачет, смеётся, обнимает и бормочет слова поддержки — все это Мелс делает от души, без капли притворства или актерской наигранности. Думаю, это весьма ценное качество, компенсирующее мою некоторую замкнутость. А ещё ей не давались чары тепла, которые были, вроде как, частью моей естественной силы и удавались весьма неплохо для той, что стала феей меньше полугода назад. Во дворе к нам присоединилась принцесса Галатея со своей Мелодийской свитой, которые живо обсуждали музыкальное сопровождение вечера, ведь именно им доверено было составлять «плейлист». Земное слово в Магиксе не котировалось, но смысл передавало отлично. Мелисса вежливо поддерживала разговор, вставляя уместные реплики, а я, бросив ей извиняющийся взгляд, направилась к Стелле, которую было не узнать. На всегда солнечной и яркой девушке лица не было, и я решила это подправить, оправдываясь тем, что от звонких голосов Мелодийских фей начинает болеть голова. — Хей, — я слегка сжала плечо феи, обращая её внимание на себя. Стелла рассеяно встряхнула головой и сфокусировала взгляд на мне. — Блум? — Знаешь, потеря платья не стоит плохого настроения, — я не была мастером утешения, сочувствия и иного вида лабуды, которую всегда заменяла универсальным «не рыдай, все будет хорошо». — Брендон любит тебя любой, Стелла, в каком бы платье ты ни была. Но я могу попробовать поколдовать над новым нарядом для тебя, если ты сейчас же улыбнёшься. Уговор? Тем более метаморфозы удавались мне весьма недурно, если я только не делала ошибки в формулах и расчетах. Но не будем о грустном. С трансфигурацией у меня все было отлично и точка. Стелла кивнула и растянула губы в неуверенной, мягкой улыбке. Не всегда наследница престола Солярии ведет себя, как самоуверенная снобка, она просто выросла в атмосфере дворцовых интриг, по-другому не может. Но и ей порой недостает решительности, уверенности, она тоже боится. Как и мы все. Я приподняла уголки губ в ответ, любуясь мгновениями тихой и нежной Стеллы, которые можно занести в книгу редких редкостей. То-то же, так гораздо лучше. Замеченная краем глаза Флора стояла поодаль, неловко поглядывая в нашу со Стеллой сторону, но не решаясь подойти. Она чувствует себя виноватой за утреннее происшествие, несмотря на бравое выступление Музы в её защиту. Робкая с виду девушка и хрупкая, как нежный цветочек с тончайшими лепестками, но за внешней беззащитностью прячется до поры до времени смелая волшебница, которую лучше не злить. У меня, что называется, зажглась лампочка над головой. Есть идея! Лимит моего благородства ещё не исчерпан на сегодня, я прямо жгу… Ну вылитая мамаша, которая напоминает плотно позавтракать, тепло одеться и захватить зонтик, на случай, если польёт дождь. И этой мамской сущности, подселившейся ко мне, срочно нужно помирить рассорившихся детишек. Что со мной делает осадочек, оставшийся от бывшей Блум? Кошмар. Думаю, мои хаотичные жесты и мимика клиента психбольницы, призванные пригласить Флору на разговор, были поняты одним лишь чудом. Спасибо ему, кстати. В одну руку я взяла ладошку опешившей Стеллы, в другую — подошедшей ко мне феи природы и заставила их зацепиться мизинцами. Да здравствует детская мирилка на пальчиках. Более чем уверена, что во всем Магиксе не найдётся человека, который знал бы о ней, но она должна произвести необходимый эффект. Хотя бы эффект неожиданности. — Мирись, мирись, больше не дерись. А если будешь драться, я буду кусаться. А кусаться нам нельзя, потому что мы друзья, — когда я закончила присказку и отпустила пальцы фей, они от удивления так и остались стоять со сцепленными мизинцами. Я знала, что это было странно, даже очень. Но не до ступора же? Или да? — Спасибо, — первой очнулась от оцепенения Флора, и я облегченно выдохнула. Живые. — Стелла, я правда не хотела, чтобы геликопсис съел твоё платье. Ты не в обиде на меня? — Нет, и прости за то, что накричала на тебя утром. Ты правда не виновата, — фея солнца обняла подругу, я аж смахнула невидимую слезу. Дети мои… Упаси Господь, конечно. То есть, Дракон. Но потом они, действуя в четыре руки, втянули в обнимашки меня, и мне стало резко не до смеха. У меня обостренное чувство личного пространства, в которое я готова впустить далеко не каждого человека, и неожиданный обмен нежностями с подругами Блум точно выбивал меня из зоны комфорта. Дыши, Кэт, чуть глубже, чем обычно. Все, как советовал мистер Честерфилд, и рядом нет ни одного триггера. Я дышу, радуюсь жизни, снова дышу и радуюсь. Профессор появился как нельзя вовремя, начиная зачетный урок. То есть мы должны продемонстрировать ему свои навыки по последней пройденной теме, выполнив его задание. Чем менее затратный путь мы используем, получив необходимый результат, тем выше будет оценка, но для зачета нужно получить хотя бы четыре из восьми возможных баллов. Визгис, любящий удивлять студенток неординарным внешним видом, пришел прискакал сегодня в образе кролика, на которого нацепили узнаваемую лепреконскую шляпку. До высот самотрансфигурации мы все еще не доросли, но превратить один неживой объект в другой с применением дополнительных условий должны. Основой был наш учебник по метаморфозам, который феи превращали то в флейту, как Галатея, получившая свои заслуженные восемь баллов, то в кресло, как Флора. Я напряженно повторяла все формулы дополнительных условий, гадая, какой предмет выпадет мне. Чем сильнее он будет отличаться по свойствам, форме, размеру и материалу от книги, тем больше условий придется наложить, потратив внушительное количество сил. Это как математика: к одному и тому же результату можно прийти через разные действия, но есть разница между утомительньным сложением сотни из единиц и быстрым умножением двух чисел, дающих ту же сотню в результате. — Мисс де Серра, — судьбоносная фамилия для моих приемных родителей, которая значит «оранжерея», ведь потомок итальянских иммигрантов в Америку Майк де Серра в итоге женился на очаровательной садовнице из Калифорнии Ванессе. — Вам нужно будет трансфигурировать… Зеркало! Профессор улыбнулся, прямо-таки излучая удовольствие от своей мерзкой выходки, а я чертыхнулась про себя. Сложное выбрал, это ж надо учесть размеры зеркала, дополнить её отражающей поверхностью и потрудиться, чтобы она не искажала реальность. Кривые зеркала нужны только в луна-парках для комнат смеха, мне же нужно правдивое. — Какие параметры? — деловито поинтересовалась я, слабо веря, что мне разрешат сделать карманное зеркальце. Надежда умирает последней, но умирает же… — В полный рост, — уууух, профессор Визгис, сильно же вы меня любите. Я, мысленно собирая условия в единую систему, прикрыла глаза и, закончив с составлением формулы, сосредоточилась на токе магии, как меня учила Дафна. Направила энергию к ладоням, шепотом произнося заклинание, и перекинула колдовство на книгу. Бух! Оранжево-пепельная дымка ненадолго скрыла меня от глаз однокурсниц, а, развеявшись, показала заказанное зеркало. Я уж успела испугаться, что напутала чего-то и заклинание сработало не так, как планировалось, но зря только потратила нервные клетки. Мелс, отстрелявшаяся одной из первых, показала мне большой палец, а я обернулась к профессору за своей оценкой. — Восьмерка, — вынес вердикт Визгис, глянув в зеркало и подмигнув своему отражению. — Заслуженная оценка. Вы умница, Блум, я вижу большой прогресс в сравнении с началом учебного года. А то! В начале года я взрывала огоньки у себя в руках, что точно не похоже на успех в магических науках. Но я доползла до своих нынешних удовлетворительных оценок, если не брать в расчет симуляции с Гризельдой и зельеварение с ней же, на которых я лажала по-черному. Мелочи это все на самом деле, главное, что я в полном порядке. Все идёт своим чередом.