Риск и Вера

      Мне нельзя любить…       Это была та мысль, которую я тщательно вбиваю себе в голову с рождения. Моя семья несчастливая на браки. В нашем случае брак именно то, чем все так шутят. Моя прабабка бежала от мужа-тирана, избивавшего её с момента свадьбы. Моя бабка трижды выходила замуж, и все мужья открыто изменяли ей, благо она оказалась сильной женщиной и в итоге, оставшись одна, смогла воспитать мою мать и поставить её на ноги. Её сестра была зарезана по пьяни собственным мужем на глазах у дочерей. Не нужно говорить, что после того ужаса вырасти нормальными дочери так и не смогли? Мой отец тоже оказался тираном, избивавшим ради удовольствия мать, а после и меня. Она пыталась уйти, но идти было некогда и некуда. Однажды отец завалил ржавую арматуру на меня, крича, что я пятилетний, не додумался прийти домой сам, раз мама заболела. Я чудом выжил тогда: увернулся, но арматура пробила ногу чуть ниже колена. Он был психом. Из-за этого происшествия у меня начала развиваться гангрена, и мне ампутировали ногу. Выйдя из больницы и узнав о случившемся со мной, мать просто сбежала, забрав меня, а на мужа написав заявление. Его посадили, благо знакомые помогли.       Зачем я это всё рассказал? Чтобы вы меня пожалели? Это на ваше усмотрение, но я лишь хочу подтвердить свою гипотезу, что наша семья не создана для любви, потому что все члены моей семьи женились по любви. Я думал, что раз мужчина, то меня обойдёт эта напасть. Но она настигла меня в раннем детстве и догнала в подростковом возрасте. Ведь несмотря на то, что даже взрослые порой проявляют жуткую бестактность и нетолерантность, а уж дети и подавно довольно злые в наше время. Я не ждал от них сочувствия или жалости, но неприятные замечания и издевательства были обидны и кололи в самое сердце. Я понимал, почему они издеваются, и не винил их. Мать меня научила, но легче всё равно не становилось. Ещё и уродливое красное родимое пятно на шее подталкивало одноклассников к обидным шуткам, ведь они его боялись, не понимали природу, а сказать нормально не могли. Я стойко выдержал это испытание ради матери, но стал замыкаться в себе, больше не доверяя улыбкам людей, хоть и улыбался в ответ. Взрослые — это те же дети, просто умеющие не болтать лишнего.       На мой двадцатый день рождения мать преподнесла мне самый лучший подарок. Она подарила мне деревянный протез. Сами протезы всегда были дорогие, а этот был ещё и на заказ с двигающимися суставами. Мама много работала ради того, чтобы я смог ходить. Она могла купить из современных материалов, но знала о моём увлечении, в котором я раскрывался. Резьба и выжигание по дереву. Это хобби давно стало частью моей души. К этому моменту я уже мог делать изящные тонкие рисунки с мелкими деталями. Маме всегда они нравились, и то, как я обработал протез, ей тоже пришлось по душе. Она долго хвалила меня и смеялась, но тяжёлый труд подкосил её. Она стала болеть и вскоре легла в больницу. В тот же день я лёг спать. Я не знал, что больше не проснусь в своём доме. В своём мире.       У этой истории грустное начало, но без него она бы никогда не началась, а я бы никогда не был тем, кем оказался там, в чужом мне мире. Улыбнитесь. Мне нельзя любить, но эта история о любви…