Риск и Вера

      Где я?       Тело кажется лёгким, почти неосязаемым. Я открываю глаза, но ничего не вижу. В ушах гул, словно я нахожусь глубоко под водой. Не чувствую запахов. Ничего.       Я умер? Жаль… Я по-настоящему хотел жить.       Гул в ушах перебивается утробным звуком, словно ударом сердца. Я прислушиваюсь и слышу, как стук повторяется.       Неужели я перерождаюсь? Но тогда почему я помню свою прошлую жизнь?       Я не чувствую тяжести, не чувствую боли. Ничего, что сказало бы мне, что я жив или мёртв. Мысли путаются. Они кажутся даже тяжелее, чем моё тело сейчас. Я будто плыву по их потокам.       — Вот и что мне с тобой делать? — раздался достаточно громкий голос, в котором звучали досадные, но задумчивые нотки. — Всё должно было идти не так. Ты не должен быть сейчас здесь, а он там. Видимо, я вас перепутал. Вы так похожи… Ладно, тогда так и поступим. Прости, малыш. Надеюсь, что всё полученное тобой пойдёт тебе на пользу.       Голос звучал такой нежный и одновременно родной, словно я говорю с отцом, но не тем, что произвёл меня когда-то на свет. Мне хотелось протянуть руку к этому голосу, захотелось укутаться в заманчивое тепло впереди, такое безопасное и родное, какими были объятия моей дорогой матери. Но голос замолчал, а меня словно подхватило незримой волной и понесло куда-то совершенно далеко. Щелчок — и я разом ощутил всю тяжесть собственного тела. Оно словно было налито свинцом, а веки будто слиплись от долгого сна. Из моих лёгких невольно вырвался болезненный уставший стон. Было тяжело.       — Он очнулся, — раздался грубый голос, полностью противоположный голосу того неизвестного.       Я с трудом открыл глаза и обнаружил себя в клетке, которая, видимо, ехала через лес, потому что сверху под чёрным звёздным небом мелькали силуэты макушек деревьев.       — Это хорошо. Труп бы нам не пригодился, только время потратили бы, — сказал неприятный голос с другой стороны.       Я перевёл взгляд на говорящих и обнаружил, что по обе стороны от клетки едут двое всадников, которые и ведут диалог. Оба внимательно смотрели на меня, а я никак не мог начать здраво мыслить.       Где я? Кто эти люди? Почему я в клетке?       — Лорд хорошо заплатил за этого мальчика, но не уточнял, в каком состоянии мы должны ему его привезти. Так что не отвертелся бы.       — Идиот. Ты не знаешь, о ком говоришь! — фыркнул один из всадников. — Он прирежет тебя быстрее, чем ты успеешь сказать «мяу».       — Пф. С чего бы мне мяукать? И почему лорд сам не забрал мальчишку, раз он такой способный? — фыркнул тот, кто более тощий.       — На его допросе бы ты не только замяукал, — усмехнулся другой. На вид он был крупнее и старше. — А забрать мальчишку самому ему не позволяет титул. Закон бы отобрал его. А так он спас бедного мальчика от жизни раба на далёком и неизвестном континенте, а взамен он стал его любовником. Мальчишку даже слушать не станут.       Они говорят обо мне? Любовником? Что за глупости?       — Эй, мальчишка-то как-то изменился. Говорил же я тебе, что то свечение не было нормальным.       — Мальчишка - маг, наверное. Вот и меняется. Не бери в голову, — фыркнул второй.       После этого их диалог закончился, а я стал постепенно осознавать, что со мной происходит что-то нехорошее. Единственный вывод, к которому я пришёл: я не хочу попасть к лорду. Мне было всё равно, кто он и откуда. Сам факт, что он так похитил меня (но откуда? Я же умер, а этот мир даже близко на мой не похож), заставляет начать его бояться и опасаться. Но как я сбегу? Я не знаю, где я, к тому же сижу в клетке и совершенно обессилен.       А моё ли это тело?       Незаметно для провожатых я скользнул рукой по правой ноге и ощутил под тканью знакомую твёрдость и резной рисунок.       Нога моя, значит, и всё остальное моё. Второй такой рисунок никто не смог бы сделать.       Я решил подождать удобного момента, а пока отдохнуть. Сейчас я был слишком уставший. В таком состоянии я бы убежал разве что на три шага. У меня не было паники. Все чувства будто ещё не проснулись, в отличие от разума, а интеллект у меня был сносный. Сейчас работали только они, а чувства спали, словно меня околдовала Снежная королева, как Кая из сказки. Интересно, а есть ли у меня имя в этом мире. Мои губы сами собой дрогнули от незаметной улыбки.       Если я сбегу, смогу назваться Каем? Мне всегда хотелось почувствовать себя частью сказки.       Внезапно я осознал, что помню всё, кроме собственного имени. Его мне дал отец, и я его никогда не любил, но принимал, ведь оно было частью меня. Но теперь оно забыто, как стёрлось из памяти лицо отца. И снова никаких эмоций, словно они остались в том промежутке между мирами, в невесомости. Зато у меня осталось огромное желание жить. И любовь к свободе, кстати. Надо отдохнуть, иначе я к ней не вернусь. Я торопливо закрыл глаза, стараясь расслабиться и позволить телу отдохнуть.

***

      Ехали мы не так долго, как я ожидал. Скоро мы въехали в какой-то город. Меня выпустили из клетки, посчитав, что я всё равно амёба и далеко не убегу, а работорговля в этой стране была явно запрещена.       — Смотри, какой мальчик, — заговорщически сказал молодой, обратив внимание на проходящего мимо юношу. — Так бы и съел.       — Глупец! Видишь на его руке символ Дера и Рева? Съедение мальчика было бы последним, что ты сделал бы в этой жизни перед импотенцией, — мужчина громко рассмеялся, а второй перекосился.       — У этих богов все больше сторонников. Так скоро и не с кем будет скоротать ночку-другую, — фыркнул он.       — Глупости! Это из-за того, что Шамор возродился снова, и он недалеко отсюда. А ближе к столице ещё редкий случай встретить их последователя.       — Они строгие боги, не терпят игр и лжи. Им искренность подавай, — сплюнул другой.       — Угомонись. Не тебе богов оскорблять. А то проснёшься каким-нибудь тараканом, — мужчина громко рассмеялся. Оба совершенно отвлеклись от меня, а я узнал много интересного о здешнем мире.       Значит, здесь многобожие. Про Дера и Рева в моём мире ничего не известно, а я, как и мать, православный христианин. Мне вспомнился убаюкивающий голос там, в небытии, в безвременье. Нет, от своей веры я не смогу отступиться после всего произошедшего. Мужчины тем временем отвлеклись на молодых юнцов, явно не являющихся чьими-то последователями, разве что разврата, судя по их виду. Я же тихо стал отступать, шаг за шагом, незаметно скрываясь в толпе. Что-что, а ходить тихо меня отец научил. Мои опасные разбойники совершенно не обратили внимание на это, полностью оказавшись зачарованными новыми собеседниками. Я тихим, но уверенным шагом шёл по течению толпы, опасливо иногда оглядываясь назад, но меня не преследовали. Сердце стало биться чаще. Я не слышал шума, только его. Ещё никогда мне не было так страшно, но чувство было заглушённым, как под толщей воды. Я ощущал его внутри себя, как адреналин разливается по венам, но уверенно шёл вперёд, теряясь среди людей. Серый вечер уже почти вступил в свои права. Город начал пустеть, а значит, мне нужно было срочно найти укрытие. Хромота не давала мне передвигаться быстро, чтобы выглядеть естественнее. Я и так привлекал внимание, судя по направленным взглядам, своим родимым пятном на шее. Внезапно начался сильный ливень, раскаты грома разлились по небу. Я невольно вздрогнул и остановился.       — Ищи. Он не мог далеко уйти! — раздался знакомый грубый голос где-то позади.       Нет времени больше тянуть. Я поднял глаза в поиске укрытия и наткнулся на храм, остальные дома были частными. Решив, что это знак, я незаметно прошёл через растворяющуюся толпу к храму и скользнул в ещё открытые двери. Дождь был сильным, про такой говорят «как из ведра», и вода уже струилась с моей насквозь промокшей одежды и волос. Они у меня были средней длины по плечи, светлые и густые, как у матери, но прямые, как у отца. Я всегда забирал несколько прядей сзади незаметной резинкой. Сейчас же они промокли и липли к шее, зато прикрывая родимое пятно. Я прошёл вперёд, оставляя мокрые следы. Силы снова стали меня покидать, всё же это пока что было слишком. Впереди показался длинный зал с высоким сводом и каменными колоннами. В самом конце на постаменте стояло двое мужчин, крепко держащихся за руки, а на их шеях были ошейники, которые были сцеплены прочной цепью. Я прошёл к ним, пытаясь понять, в храме каких богов очутился.       — Ты хочешь стать последователем Дера и Рева? Достойное решение, молодой человек. Но уверены ли вы, что сможете его вынести?       Я обернулся и увидел стоящего в стороне мужчину, одетого в ритуальные одежды. Наверное, он служит здесь. Силы меня почти покинули. Меня пошатывало, но голова всё ещё трезво воспринимала информацию, словно я не был частью собственного тела, и сейчас оно упадёт, а стоять останется только душа.       Дера и Рева? Видимо, это судьба.       Меня ощутимо качнуло, и я упал на колени перед богами. Нужно было срочно что-то предпринимать, пока не стало слишком поздно.       — Я сторонник другого Бога, — честно признался я. — И я не могу предать веру в него после всего, но мы чтим одно и то же — честность. Перед собой и другими, — я посмотрел на статую. Тело совершенно ослабло, и я не слышал, что пытался сказать мне священник. Боги словно смотрели на меня, внимательно и строго внимая мне. — И я прошу у вас защиты.       С этими словами я, больше не в силах держаться, окончательно упал на каменный пол. Последней уплывающей искоркой разума я заметил, что на моей руке, словно ожог, появился светлый рисунок сердца из плюща.