You are my addiction...

      Сильные руки крепко сжимают мою талию, прижимая меня ещё крепче к себе. Мычу сквозь поцелуй, понимая, что такими темпами дело до печенья не дойдёт.       Разрывая поцелуй, Перси утыкается носом в ключицу, опаляя тяжёлым горячим дыханием кожу. Отклонившись назад, сама ловлю его губы. Они чересчур к себе манят. Джексон смеётся, все же разрывая поцелуй, падая на подушки и снимая меня с себя второй раз за день.       — Что ты со мной творишь, Чейз?       — Это мой вопрос. Ладно жду тебя на кухне через 5 минут.       Пересилив себя, встаю с кровати, снимая кигуруми до конца. Рыбьи Мозги в голос смеётся, переворачиваясь на живот, и прячет лицо в подушках.       Надев шорты, иду на кухню и подготавливаю все продукты.       — На сколько хорошо вы готовите, мистер Джексон?       — Ну, я скорее посмотрю на ваш мастер класс.       — Не много ли вы хотите? — Смеюсь над тем, как Перси смешно надувает губки и скрещивает руки под грудью. Кинув ему мандарин, смешиваю мед с сахаром и молотым имбирём.       — А корица?       — Клади чайную ложку. Сейчас будет ответственное задание: непрерывно помешивая довести до кипения, так чтобы не пригорело. Вперёд.       Поставив чайник, жду, пока он закипит, и наблюдаю за тем, как на лице парня меняются эмоции, когда он видит, что сахар с мёдом растворяются, а под действием корицы ещё и меняется цвет. Запах имбиря распространяется по всей квартире, и я в блаженстве прикрываю глаза. Разлив кипяток по чашкам и добавив туда кусочки лимона, оставляю их на столе, видя, что сахарно-медовая масса закипела.       — Так, теперь это надо перелить в другую ёмкость и добавить соду. Можешь, пожалуйста, взвесить 150 грамм масла, оно лежит сзади тебя.       — Да, конечно. Что оно делает? Почему оно шипит? — Рассмеявшись в голос, не могу успокоится, от смеха слезы брызнули из глаз, а Перси не понимал, что вызвало такой приступ смеха.       — Перси, сода реагирует с кипятком. Естественный процесс. Расслабься. Давай масло.       Под моим руководством Перси сам замешивал тесто, при этом не упуская возможности его попробовать.       — Перси!       — Фто? Это не я! Оно само!       — Само к тебе в рот залезло?       — Да!       — Да?       — Да! Хочешь покажу?       — Ну попробуй. — Рассмеявшись качаю головой.       Оторвав ещё маленький кусочек теста, он кладёт его себе в рот, зажимая меж зубов. Подойдя ко мне, накрывает мои губы трепетным поцелуем, вкладывая в мой рот половинку кусочка. Да, тесто и впрямь вкусное. Поцелуй затягивается. Ладонями Перси не может ко мне прикоснуться так как его руки в тесте. Он находит другой способ крепко прижать меня к себе. Зажимая меня между кухонной тумбой и своим телом, со всей силой вдавливая меня в неё. Оперевшись руками о столешницу, запрыгиваю на неё, обвивая ногами торс парня. Его шершавые, сладкие от шоколада губы мнут мои, а зубы мелкими покусываниями нижней губы заставляют чуть ли не стонать в его рот. Медленным движением языка он зализывает укусы, и я понимаю, что-либо надо остановиться, либо наконец-то продолжить. Оторвавшись на несколько мгновений на то, чтобы смыть с рук тесто, он подхватывает меня за ягодицы, крепко сжимая их. Мычу в его губы нечто несуразное, пытаясь остановить его, но не себя. Спина ощущает холодное прикосновение к деревянной поверхности стола. Корзинка с омелой летит на пол, рассыпаясь, но это лишь одно мгновение, которое ничего не стоит.       На ощупь отодвигаю подсвечник к стене, чтобы не разбить его. Приподнимая майку Перси, медленно прикасаясь губами к коже, задерживаясь на каждом кусочке тела, которого касаются его уста.       Начиная от самого низа живота с тазобедренных косточек, он медленно, слишком медленно поднимался все выше и выше. Дойдя до солнечного сплетение, вновь возвращается к моим губам, давая мне возможность сильнее обвить его торс ногами, скрестив сзади лодыжки. Оба воспалены и еле дышали, все стало забыто: и печенье и чай, и прочие дела.       — Бет, лучше останавливай меня сейчас, иначе потом у меня не хватит сил оторваться от тебя.       Ничего не отвечаю, но парень и так все понимает, останавливаясь и отходя от меня на пару шагов. Грудь вздымается, щеки красные, а в глазах неудовлетворенное желание, и я уверена, что выгляжу точно также.       — Хочешь мороженого? — с удивительной лёгкостью спрашивает Перси. Смотрю на него, не понимая вообще ничего.       — Что?       — Хочешь мороженого?       — Что?       — Дети обычно любят мороженое… — С неким негодованием в голосе проговаривает Джексон.       — У нас с тобой не такая уж и большая разница. Мне 17, тебе 21.       — Ну, дети любят мороженное! — смеюсь, видя наигранно-возмущённое лицо.       — Ты думаешь, мороженое заменит секс? Ладно, давай свое мороженое, третья полка, с правой стороны там.       Вырезав печеньки и разложив их на противень, засекаю 10 минут. Приняв входящий вызов от папы, болтаю с ним минут 15, а Перси в это время доставал печеньки и по рецепту делал глазурь.       — Бет, включай телевизор, тут про отмененные рейсы на завтра говорят.       — Как отменили все рейсы? Что? Почему?       — Из-за снежной бури… Мне жаль милая… Мы будем ждать тебя на новый год…       Видя, что Перси переборщил с красителями, быстро заканчиваю разговор, забирая у парня глазурь и оставшиеся красители.       — Бет…       — Не хочу говорить, Джексон, не трогай меня. Как можно было столько бабахнуть? Ты же не алкоголь наливал, что краёв не видно!       Переложив ярко красную глазурь в кондитерский мешок, начинаю расписывать печенье, смазав первый раз глаз у имбирного человечка, откладываю его в сторону. Руки дрожат и ничего не получается. Красивое печенько, случайно задеваю локтем, все смазав и уронив его на пол. Парень моментально оказывается рядом, забирая из рук оставшуюся глазурь и вытирая мой локоть.       Откуда слезы? Из-за чего я плачу?.. Развернувшись, ухожу из кухни, понимая, что если ещё одно печенье пострадает, оно меня добьет. Но ведь не этим я расстроена! Упав на кровать, смотрю на светящуюся гирлянду.       — Воображала…       — Перси, не трогай меня! Уходи! Просто уходи!       — Чейз…       Отвернувшись, обнимаю любимую подушку, крепко прижимая её к себе       — Да, подушку явно лучше обнимать чем меня.       Несмотря на все мои протесты, Перси просто лёг рядом, вытянувшись на кровати и ожидая, когда моя сила воли закончится, и её хватило ненадолго.       Прижавшись к нему, понимаю, что слезы с необъятной силой брызнули из глаз. Джексон нежно начал утирать их, а я ещё сильнее плакала. Вся усталость накопившаяся выплескивалась в один момент, и никто не был в силах остановить это.       — Почему ты плачешь? — Нежно перебирая волосы, тихо спросил Перси, будто боясь, что если он скажет это чуть громче, услышит кто-то ещё кроме меня.       — Устала. Перси, я не хочу ничего завтра готовить или делать. Я не обижусь если ты проведёшь рождество с мамой и отчимом. Я просто отдохну. Не звони мне и не пиши. Хорошо? — еле выдавливаю из себя несколько предложений.       — Хорошо, я не буду утром тебя будить.       — Утром?       — Мама с отчимом выиграли билеты на Ямайку на две недели. Честно признаться — это я планировал провести Рождество в одиночестве.       — Ладно…       — Хочешь, ляжем спать прямо сейчас? Ничего не будем делать, закажем пиццу, обменяемся подарками и просто будем лежать. Можем пойти погулять вечером… Как тебе идея?       — Замечательная идея.       — Тебе не нужно быть лучшей во всем. Ты и так сама необыкновенная, тебе не нужна никакая магия, чтобы очаровывать, привлекать внимание. Хотя я уверен, ты с лёгкостью можешь дать парню по яйцам, за то, что он захотел с тобой познакомиться и не дать упасть.       — Прости…       — Ничего, все уже зажило. Надеюсь, повторения не будет.       — Надейся…       Засыпаю на его груди, ощущая, насколько он тёплый. Во сне чувствую, как Перси встаёт с кровати, расправляя кровать с той стороны, где он лежал, а потом и меня перекладывая туда, кутая в одеяло и поправляя волосы. Убрав полностью покрывало, он куда-то уходит, и я слышу в ванной шум воды. Передвинувшись на свою половину, жду, когда он вернётся.       — Свечи… — напоминаю я, двигая одеяло и освобождая парню место.       — Почему не спишь?       — Без тебя холодно… Я сильно мёрзну.       — У тебя безумно жарко в комнате! — шёпотом возмущается парень, туша свечи и возвращаясь в кровать. Крепко прижимаюсь к нему, поправляя ещё и одеяло. Вздохнув, Джексон вытаскивает ногу из-под одеяла, кладя её поверх одеяла и моей ноги. Смеюсь, но молчу, ещё удобнее устраиваясь.