You are my addiction...

      Когда мы начинаем осознавать всю важность человека для нас? Мы можем каждый день говорить «люблю», вкладывая в это слово все то, что чувствуем к человеку. Но даже тогда мы не осознаем всю свою привязанность к нему. То, насколько мы зависимы от него. Прикрываясь заботой, ответственностью и прочими эпитетами и факторами, мы всю жизнь боимся признаться самим себе, что зависимы. Люди — это тот же наркотик. С каждым разом хочешь больше, глубже и сильнее. Эмоции которые мы испытываем рядом с ним — вот, что нас затягивает в пучину, в водоворот чувств. Мы ищем себя в чем-то, а точнее в ком-то другом. Пытаемся отыскать, то чего так не хватает внутри. Человек — это биосоциальное существо, да, безусловно. Но ищем мы тепло и то родное, что нас будет согревать не только снаружи, но и внутри. Стремимся слушать то, что нам говорит этот человек, каждое слово, каждый звук, каждый вздох и выдох. Мечтать, строить глупые маленькие планы, которые возможно никогда не станут реальностью. Чувствовать, что ты нужен кому-то и этот кто-то нужен тебе. Это задаёт не общество и не природа. Лишь сам человек, не пользуясь стадным чувством, а лишь тем, что внутри болит, когда нас бросают, обижают, когда мы разочаровываемся в ком-то или в чем-то. Стремимся не потому что это цель или финиш, а потому что это покой. К этому сводится наше «люблю». И почему-то то слово «любовь» не является синонимом к слову «зависимость». Ценность всего человек понимает лишь в конце. Когда теряет или понимает, что не нашёл то, к чему стремился.       Да, пожалуй, было бы логичнее каждый день, каждое утро говорить «ты моя зависимость». Потому что без тех людей которые нам нужны мы не хотим дышать, жить, и даже не способны существовать. Нам хочется большего: летать, бегать, прыгать, ходить по острой грани. Никотин, спиртное, наркотики — это все жалкие попытки заменить любовь, почувствовать этот адреналин, который ударяет в голову, когда всматриваешься в глаза, которые покоряют тем, на сколько они прекрасны, когда видишь любимую улыбку и ты пропадаешь, твой мозг будто отключается и ты понимаешь, что точно так же улыбаешься в ответ.       Привязанность у всех разная. Не сами чувства — это зависит от человека — то, насколько он смел и готов прыгнуть в неизвестность. Жизнь — странная штука, и она не даёт гарантий. Есть храбрые войны, которые готовы пробовать снова и снова. Да, больно, да, эта боль разрывает и поглощает. Но на сколько силен человек, который раз за разом встает, не очерствляется, продолжает любить, доверять, быть зависимым?       Будильник резко врывается в мои мысли, заставляя понять, что настало ещё одно утро. Последние деньки и Рождество.       «Почему?» — этот вопрос мучает меня с самого нашего первого поцелуя с Джексоном. И кажется я знаю на него ответ. Телефон в руке снова начинает вибрировать, на автомате отключаю будильник, который оповещает, что пора вставать. Одно короткое смс, и встаю с кровати. «Почему с тобой всегда так быстро?»       Откуда такое доверие к человеку, которого я знаю со слухов и лично всего пару недель? Этого я не могла понять. С тяжёлыми мыслями, но я все же собралась в институт.       Тёплый серый свитер, полочки которого идут как бы в нахлест, сильный вырез позволяет открыть плечи и самые удобные джинсы с завышенной талией. Накинув пальто и обув сапоги, проверяю, все ли взяла. Сумка собрана ещё с вечера. Зайдя в чат, убедилась, что Джексон просмотрел смс. Но проигнорил. Что очень странно. Спустившись вниз, вижу знакомую машину, ожидающую явно меня. Открыв переднюю дверь, непонимающе смотрю на парня. Но Перси лишь улыбнулся, кивая на соседнее сиденье.       — Ты не ответишь мне, да? — Голос спокойный и ровный, стараюсь не смотреть на него, но получается плохо. Одной рукой он держится за руль, а другую кладёт на моё колено, чуть сжимая его, будто пытаясь успокоится. — Перси…       — Бет. Это сложно. Я не знаю. Я не могу, когда все медленно и размеренно. Ну такой я. И знаю, какие слухи обо мне ходят. Но они не должны тебя волновать. А если это так… — Пару секунд он молчит, сильнее сжимая руль до побеления костяшек, а потом осознав это, расслабляет руку и на моем колене. — То не думаю, что у нас что-то получится. Я готов ответить, за все, что говорят. Да, было разное.       — Перси… — Пытаюсь перебить его, но он не слышит меня.       — Подожди, Чейз, я… Мне трудно собрать все мысли в кучу. Я не знаю, почему так. Правда.       — А мне кажется, ты боишься остановиться. Замереть, застыть, застрять во времени и в людях.       До института доезжаем в тишине. Оба молчим, каждый думает о своём. И нет конкретного решения этой ситуации. Припарковав машину, Джексон продолжает нервно сжимать руль. Кинув взгляд на его часы понимаю, что до пары ещё 20 минут.       Эмоции, чувства и нервы — сплошной комок из которого я состою. С одной стороны я понимаю, что можно сейчас откинуть все мысли и идти на пару. А с другой понимаю, что не могу уйти. Я будто приклеилась к этому креслу. Вздохнув, отстегиваю ремень безопасности и, убрав мешающую сумку, протягиваю руку к панели управления. Найдя нужную кнопку, которая отодвигает его кресло назад, встречаюсь с непонятным взглядом. А в голове лишь одна мысль «Что ты творишь Чейз? Это не ты.». Пожав плечами переползаю к нему на колени. Потому что мне так хочется. И все. Его руки расстегиваю пальто и крепко прижимают к себе.       — Главное, чтобы никто из преподов не увидел. — Голос уже не такой напряжённый, как раньше. И я сама постепенно расслабляюсь, и прячу нос в его шее. — Щекотно.       Смеюсь и специально нежной струйкой воздуха дую на шею так, что по ней пробегаются мурашки.       — Возможно, то, что я сейчас скажу противоречит всем моим принципам. Но… Да кому я вру? Это полностью противоречит моим принципам! — Чуть отстраняюсь, чтобы видеть его нахмуренный лоб, потерянный взгляд и натянутую улыбку. — Я готова попробовать не тормозить тебя. Не в плане секса, Джексон. А в плане отношений. Можешь приезжать. Оставаться на ночь, дурачиться, вести себя как два придурка по уши влюблённых, но у меня есть условие. — Стараюсь говорить без пауз, чётко формулируя мысли, которые разлетаются по разным сторонам.       — Какое?       — Честность. Я хочу полностью честных отношений. Искренности в действиях и словах.       Получив удовлетворительный кивок, целую его нежно и аккуратно. Смеюсь, понимая, что он не может так же нежно и медленно целовать меня. Прикусываю губу, чуть посасывая ее. Улыбка сама появляется. Пальчиками перебираю его чёрные мягкие волосы. Разрываю поцелуй, понимая, что времени не так уж и много. Но позволяю чуть шершавым и безумно мягким губам Перси скользить по шее и ключицам. Ерзаю, потому что не могу усидеть на месте. Ох, как зря я надела этот свитер.       Жую свою нижнюю губу, когда поцелуй приходится в ложбинку меж грудей. Сдержать стон — это, пожалуй, самое сложное сейчас. Чувствую то, на сколько возбудился сам Джексон. И от этого лёгкий смешок вырывается из моей груди.       — Мне на пару надо.       — Знаю. — Грустно вздыхает парень и снимает меня с себя, поправляя свитер и улыбаясь. Краем глаза в зеркало вижу, что он оставил засос на ключице. Кидаю на него грозный взгляд, проводя рукой по месту укуса.       — Да ладно тебе, как по мне, красиво выглядит. Он застегивает на мне пальто и шипит, когда в его руку вонзаются мои зубы. С чувством отмщения выхожу из машины.       Отсидев пары, спешу в торговый центр, для того чтобы докупить украшения для квартиры. Очень много я упросила отца выслать мне почтой. И теперь, когда у меня есть все, что нужно, можно украшать квартиру. Набрав номер Джексона, уговариваю его забрать меня.       Как истинный джентльмен он помогает мне с пакетами, смеясь моей детской радости. Да, я люблю Рождество, а на новый год лечу в Лос-Анджелес. Это потрясающее чувство. На календаре 23 декабря. И неважно, что весь Нью-Йорк уже готов к празднику.       Рука Перси уже основательно лежит на моем колене, и я ничуть не против. Пока мы стоим в пробке, составляю плейлист для того, чтобы потом подключить телефон к телевизору и, соответственно, включить музыку.       — Останешься? — С надеждой спрашиваю я, стараясь не перейти на жалобный тон. Не знаю, но не хочу в это время украшать квартиру в одиночестве… Раньше я бы позвала Рейчел. Но не сейчас…       — Ты правда этого хочешь?       — Да, Перси, я хочу украсить квартиру с тобой.       — Что-то не так… — Вдумчиво шепчет парень, взъерошивая свои волосы.       — А конкретнее? Так Джексон, пошли, пока моё предложение в силе. Я ведь могу передумать.       — Да, теперь точно все хорошо. — Приподнимаю брови, задавая немой вопрос. А парень лишь смеётся. — За сегодня ты мне ещё не язвила.       — Ааа… Буду знать, пошли.       Несколько часов мы украшали квартиру. Я хотела, чтобы все было в красно-белых и зелёных тонах. Пока Перси сначала ставил, а потом украшал ёлку, я меняла обычное постельное, на рождественское. На красных наволочках был пропечатан рисунок с оленями, и точно такой же рисунок был на пододеяльник светло-серого цвета. Застелив кровать большим белым покрывалом, одну треть застилаю ярко-красным пушистым пледом. Накидав декоративных подушек все в той же рождественской тематике, расставляю по комнате подсвечники в виде уличных старинных фонариков. Попросила Джексона повесить кроме белой тюли из приятного материала ещё и шторы красно-бордового оттенка, и пропустить сквозь кольца гардины гирлянду с фонариками. Сняв некоторые картины, меняю их на зимние. Чтобы уж и они вписывались в дизайн комнаты.       — Да тебе надо было идти на дизайнера интерьера. — Смущённо пожимаю плечами, переходя на кухню.       Оценив работу Джексона в зале, прошу вновь его повесить шторы, они почти такие же, как и в спальне, но на них золотой нитью вышиты снежинки. Я была удивлена тем, что он делал все с маниакальной аккуратностью. И мне было приятно, что он относился к этому так, будто украшает свою квартиру.       Сменив скатерть, расставляю подсвечники, вазу с цветами меняю на небольшую красивую корзинку с омелой, которая безумно вкусно пахла. С помощью скотча приклеиваю ещё одну гирлянду с фонариками по кухонному рукаву, так чтобы свет снизу отражался вверх об глянцевую поверхность ящиков.       На кухне уже сама меняю шторы, дав парню свободу и время отдохнуть. Полностью удовлетворившись своей работой, последним действием закрепляю рождественский венок с обратной стороны входной двери.       Перси валялся на моей кровати, балуясь с пушистым пледом. Минуту стою в дверном проеме, наблюдая за тем, как он сначала гладит плед против ворса, а потом все разглаживает. Потом пальцем опять же против ворса, что-то рисует. Умилившись, понимаю, что надо бы переодеться. Достав свою рождественскую пижаму кигуруми в виде оленя Санты и простую белую майку на бретельках, ухожу переодеваться.       — Ты безумно мило в этом выглядишь.       — Спасибо.       Плюхаюсь на кровать рядом с ним. Понимая, что он зажёг свечи и гирлянду, хлопаю в ладоши, выключая свет.       — Да так намного лучше.       Крепко обнимаясь, мы вместе просматриваем ленту в инстаграмме, а потом выбираем рецепт имбирного печенья. И несмотря на то, что я уже купила все продукты, для рецепта который я нашла ещё недели две назад, мы продолжаем искать. Хороша та девушка, которая убедила парня в том, что её выбор, на самом деле его.