Black Swan

— He's my black swan… — пою на мотив «Black pearl» EXO, проходя мимо своего черного лебедя в гримерке, вызывая у пианистки приступ истерического смеха. — Чангюн~а! Ну, вот от тебя-то за что шутки?! — обижается Чжухон, поправляя венок из темно-синих, почти черных, цветов. — Ну что, неудачники, готовы?! — широко улыбается Кихен, осматривая нас. Этот цирк похлеще, чем, когда мы были невестками и готовили кимчи. — На выход!       Вышагиваю следом за Ю. Мне, Кихену и Вонхо, идущему позади, больше всего повезло с костюмами: Кихен в «традиционном» зеленом спортивном, я также в нем и поверх накинутом длинном фиолетовом плаще с капюшоном, а Вонхо — в смокинге. Но вот дальше…       Высоченная модель на каблуках сантиметра в четыре — Хёнвон. Где только достали эти бежевые туфли огромного размера — ума не приложу. Одели Че в платье в пол нежно-розового цвета. Хорошо, что без кринолина. Парик подобрали в тон нынешнему цвету — бордовый — с волосами до пояса, челкой-пони и завивающимися кончиками. Накрасили губы светлым оттенком, из-за чего подведенные глаза стали еще выразительнее на фоне бледной кожи.       Вонхо даже не надо играть влюбленность, прописанную в сценарии, не представляю, как он продержится весь день. Есть подозрения, что уборщику придется вытереть не одну лужу слюней рядом с арфой. Я же решаю замедлить ход, чтобы идти со своим парнем, а заодно не быть между этими двумя «Утютю», как их называет Чжухон.       Минхек уже доказал, в образе Диор, что девушка из него шикарная, но сейчас — это нечто! Парик пепельных волос заплетен в греческую косу и декорирован светло-голубыми цветами. Синие линзы и синяя же полоска теней — единственный яркий акцент на лице, а ниже — кружевной топ и пачка — кипенно-белые. Ноги скрыты зелеными спортивными штанами.       От контраста завораживающего красотой верха и нелепого низа пробирает на смех, но, к сожалению, Чжухон уже успел заметить мой взгляд, застрявший на груди Минхека, и мне уже не до улыбки. Последний тоже почувствовал мой интерес и, хмыкнув, важно прошел вперед, кладя руку на плечо Кихену, о чем-то заговорчески переговариваясь. — Ты вообще не на моей стороне, да? — дуется рэппер. Мне и поддержать его хочется, и в тоже время… — Мне нравится кружево, — смотрю, ища подтверждение тому, что он понял, что я имею в виду. Он понял и легонько потерся своим плечом о мое. Ей Богу, как кот.       Жаль, что Чжухону выделили атласную майку, хоть по этой ткани рука скользит не менее приятно, но есть что-то в кружеве интимное. Зато на счет подарка на шестьсот дней не надо гадать. — Тебе идет черный, — провожу по позвоночнику пальцами. — Но белое кружево было бы лучше, — вздыхает парень.       Одним из условий Кихена — минус возможность «отсебятины» — было то, что Шону штаны не дадут, и он должен сниматься во всей этой лабуде, как настоящий балерун — то есть демонстрируя свое достоинство через тонкую ткань трико. Мда, вокалист явно не тратит возможности на всякую ерунду. Хорошо, что лидер — на то он и лидер, собственно — ведет себя как ни в чем не бывало, однако, представляю, какое смущение давит на него изнутри.

***

      Павильон, где нам сниматься, уже обставили: вдоль одной стены — сцена с музыкальными инструментами; у той, что напротив, с предполагаемыми окнами — поставлены тренажеры для растяжки балерин и выделена площадка для танцев. Режиссер с такой же больной фантазией, как и наша, решил напомнить суть идеи, чтобы мы, видимо, совсем не заигрались: — Второстепенная линия — Вонхо и Хенвон. Че — ты неприступная пианистка, сосредоточенная на победе в конкурсе. Хосок — безответно влюбленный арфист. У вас разные произведения, но из-за ремонта остальных залов приходится репетировать в одном месте в одно время. — Опять я — страдалец… — вздыхает Шин. — Конец вашим отношениям сами придумаете, но чтобы конфликт мне отыграли, — подмигивает режиссер, а эти двое воодушевленно переглядываются, пока Кихен морщится на нашу странную, но милую, пару.       На самом деле, Ю просто завидует, потому что у самого с Соном ничего не выходит. Лидер так стесняется того, что их шипперят, что боится начать все всерьез, так как тогда у фанатов станет слишком много материала для всяких извращенных фантазий. Бедный Хену, он еще русский сайт ficbook не читал через google-переводчик! Чтобы они в итоге с Кихеном не делали, ничто не переплюнет воображение русских слэшеров. — Так, основная линия, у вас итоговое выступление от факультета. Часы ваших репетиций совпадают со временем и местом практики Че и Шина, так что вы все друг другу мешаете. Ты, Хену, влюблен в Чжухона, — ужас в глазах нашего псевдорежиссера не скрыть никак и ничем, потому что изначально этого в сценарии не было, — но безответно. И, так как до дня выступления еще две недели, ты пытаешься помочь ему улучшить навыки, чтобы в итоге роль Одетты отдали ему. Минхек влюблен, так же безответно, в Чангюна, но не хочет уступать главную роль, даже чтобы быть с ним, — теперь я полностью разделяю чувства вокалиста и нервно поглядываю на бойфренда, у которого аж глаз задергался. — Будут еще сюрпризы? — спрашивает Минхек со стервозным видом, будто в него вселилась Диор. — Нет, конец любовных линий отдаю вам, ребята, в полное распоряжение. Мне главное — конфликтность, но, конечно, со смехом. Остальное прописано в сценарии, но так как у нас импровизация, то не обязательно все делать точь-в-точь.

***

— Итак, факультет искусств, строимся! — важно говорит Кихен после команды оператора о начале записи. — Сегодня я собрал вас, лучших с потока, для того чтобы объявить о начале репетиций… — Сонсенним! — перебивает его Шону невозмутимым голосом, — можно мне все-таки штаны… — наивно надеется, что перед камерой Кихену станет неловко. Кихену. Неловко. Пфф. — Зигфрид, как балерун и мужик, ты должен танцевать без штанов! — важно заявляет Ю, будто цитирует одну из заповедей.       Лидер вздыхает и принимает ситуацию, как данность. Все-таки нельзя предоставлять власть людям низкого роста, если это не я. Впрочем, одной шпале, игнорирующей по сценарию ухажера-пианиста, ее тоже давать не стоит — никогда не прощу хена, что подарил свои «отсебятины» вокалисту, а ведь я им помог остановить Минхека… — Музыканты, пожалуйста, будьте потише и не мешайте нам, — Момо* и Чансок, как теперь зовут наших Хенвонхо, кланяются и идут к своим инструментам. Наши общие сцены мы снимаем послезавтра, а их парные — вообще через три дня. Выходит, что выспаться нам сегодня не дадут, и Вонхо, предчувствуя хорошую ночку, генерирует счастье, смотря на Че, как растения — кислород. — Итак, студентики, если не хотите опозорится, давайте приступим к практике! Начнем с растяжки.       Ну, понеслась нелегкая… Мы с Минхеком достаточно гибкие и закидываем ногу на тренажер с первой попытки, а вот Чжухону это никак не удается, из-за чего наша прекрасная Одетта начинает: — И такая деревяшка претендует на мою роль? — свысока глядит Минхек, обернувшись назад. — То, что ты — студенческая прима, еще не дает права так говорить о людях, — заступаюсь я, и вижу перемены в лице старшего Ли, все-таки ему пора уже серьезно заняться актерской карьерой: смущаясь, закрывает пальцами рот и отводит взгляд. — Я не хотела быть грубой, Ротбардт… — Одиллия, тебе помочь? — с участием спрашивает Зигфрид, но не успевает дождаться ответа, потому что откуда ни возьмись появляется Момо, уже переобутая в кеды, и легко закидывает на балку свою длинную ножищу. — Понабрали бездарей, только зал для репетиций занимаете! — и уходит к фортепьяно, начиная играть «Собачий Вальс».       Никаких пауз, вторых дублей и вообще каких-либо комментариев. — Просил не мешать, музыканты! У нас же балет — высшая и утонченная форма искусства! — Без музыки не будет балета! — гордо произносит он, собирая волосы в хвост и отгоняя приставучего арфиста. — Одиллия, давай позанимаемся еще и после этой репетиции? Я помогу тебе, — Зигфрид придерживает Черного Лебедя за плечи одной рукой, второй закидывая его ногу на балку. И все это прям идеально подходит нашей дораме…

…Но по залу разносится крик, потому что к такому Чжухона жизнь еще не готовила.