Путь Мстителя

- Еще раз! – Крикнул Гильгамеш, в очередной раз лишившись своих парных клинков, что буквально вылетели из его рук и, не долетев до земли, исчезли в сиянии тысяч золотых пылинок. Он с кровожадной улыбкой смотрел на своего оппонента. Впрочем, выражение лица оного ничем не уступало, даже наоборот, оно было более… ужасающим. А в купе с той жаждой крови, что исходила от него, можно было распугать целую армию. Сейчас Ангра с Гильгамешем проводили очередной спарринг, в целях не столько позабавить Короля, как это бывает в боях с Энкиду, сколько обучить первого, поскольку его навыки ближнего боя, мягко говоря, хромали. А точнее – их не было вовсе, поскольку, как говорил сам «ученик», ему проще получить кучу ран и перенаправить их Авестой, а потом просто натравить тени, дабы добить противника. Но то на случай, если всё-таки дойдет до открытого столкновения, в то время как он больше годился на роль тихого убийцы и бойца поддержки, если судить по тому, что он показал из своего арсенала проклятий. Из продемонстрированного все было направлено больше на ослабление, биологические и психологические манипуляции с противником. Он мог насылать жуткие видения, заставляя врага панически бежать, сойти с ума за считанные минуты, обернуть оружие против своих же, совершить самоубийство, и прочие трюки в таком роде. Также мог воздействовать на организм одиночного противника, вызвав, например, гниение органов, от чего противник умрет меньше, чем за пару-тройку минут, или же дней-недель, заставив недоброжелателя испытать адские муки. Как он сам сказал: «Тут уж по настроению». В целом, сила его могла бы быть несоизмеримой. Но тут ключевые слова: «могла бы». На вопрос короля о том, почему он не пытается реализовать весь свой по-настоящему опустошительный арсенал, он лишь ответил: «А оно мне надо?» Но вернемся к дуэли. Юноша изо всех сил, держа перед собой мертвой хваткой Таврич и Зарич, старался не упасть. Из его груди вырывалась тяжелая одышка, пот и кровь лились рекой, застилая взор, по всему телу зияли множественные глубокие кровоточащие раны, руки и ноги предательски дрожали, а на такую мелочь, как боль, разум перестал обращать внимание уже ооочень давно. - Гил, - донесся со стороны обеспокоенный голос, впрочем, несложно догадаться, кому он принадлежит, - может, хватит? - Хах, - выдохнул царь и выпрямился, - да, пожалуй. На сегодня всё. Но Ангра так и не сдвинулся с места. Он все также, тяжело дыша, смотрел на своего противника, готовясь к новым атакам. - О, - восхитился Гил, - кажется, кто-то решился-таки показать клыки! За спиной открылся золотой портал из которого появилась рукоять двуручного меча с зеленым камнем яшмы. Только схватив его, Гильгамеш некоторое время поколебался и убрал меч вновь в сокровищницу. - Черт с тобой, щенок, - махнул он рукой, - ты продержался дольше обычного – уже хорошо. Хватит с тебя. – Ответа и вообще какой-либо реакции не последовало.- В чем же дело? Где привычные крики радости? Эй! Энкиду подошел к застывшему в боевой стойке Ангре и попытался положить руку ему на плечо. Но стоило только прикоснуться, как его тело, словно статуя с подбитыми ногами глухо упало лицом в каменный пол тренировочной площадки. А дальше не было никаких телодвижений в принципе, как и звуков со стороны того, кому это тело принадлежало, что уже давало повод для беспокойства. Король, уже облаченный в свою тунику, смотрел на эту картину с долей любопытства и скепсиса, а Энкиду – с беспокойством. В конце концов, он подошел и поинтересовался: -Ты там еще живой? «Тело» же лениво протянуло: - Эээ... Не дождешься, златовласка… - Хмпх, наглец. - Зае… - Окончание же, к счастью ответчика, затерялось в кровавом кашле. - Ангра, - серьезно начал Энкиду, - тебе нужно лучше стараться, иначе, не ровен час и на тот свет отправиться. - Пф… Я там был… Меня оттуда выгнали. – Всё также лениво ответил юноша, при этом, даже не отрывая лица от каменной плиты. Король усмехнулся и достал из сокровищницы небольшой прозрачный флакон с желтоватым содержимым, который он поставил на землю рядом с лежащим Ангра-Майнью. А затем, поманив Энкиду, скрылся вместе с ним в храме.

***

Зараза. Уже целый год меня гоняет на этой импровизированной тренировочной площадке, да и не только он, зеленка тоже хорош. Да они оба – настоящие монстры. А уж когда они устраивают «дружеские дуэли», то, Авестой клянусь, дрожит весь Урук, если не Междуречье. И, спрашивается, зачем мы ходили по миру и собирали, пардон, «возвращали» эти сокровища, если он почти все тратит либо на Энкиду, либо на меня (хотя, если подумать, то это в некотором роде честь), или на тех несчастных демонических зверей. С последними, правда, приходится в основном разбираться мне с отрядом охотников. Хотя, если честно, то я даже благодарен им за это. Если подумать, то что могло бы быть? Гил мог бы меня нашпиговать мечами из Врат, не считаясь с мнением Энкиду, и дело с концом. Я бы проснулся (снова) у черта на куличиках, причем, непонятно когда, да и проснулся бы вообще? Когда долго живешь, именно «живешь», по-настоящему, когда никто не ненавидят тебя просто за то, что ты существуешь, не пытают, в конце концов (Хотя, тут еще можно поспорить, с такими-то тренировками). Начинаешь ценить такую жизнь. Даже местные меня не шугаются. И мне это нравится, черт возьми! Хех, ну ладно, пора бы вставать, где там бальзам с длинным пафосным названием? Я попытался оторвать лицо от «родной» каменной плиты и оглядеться. Поскольку тренировки проводились на одной из площадок зиккурата, то открывался весьма приятный вид на город. Время было вечернее и закатное солнце освещало ровные улочки Урука, украшенные стройными рядами лениво склонившихся пальм. Не могло укрыться также и немалое количество пестрых прилавков торговцев. А вот заветный флакон так и не хотел ловиться взглядом. А, нет, нашел! Гил, ты – сволочь! Додумался поставить эту чертову склянку в трех метрах от меня. Ну ладно. Приложив неимоверные усилия и не обойдясь без пары новых ссадин, я дополз-таки до желаемого и принялся втирать в раны эту целебную дрянь. Золотистая жидкая мазь ( которая пахла, скажу честно – не очень) оставляла довольно приятные чувства. Раны, будь то внешние или внутренние ( даже, черт возьми, переломы !) затягивались в мгновение ока. Вот только силы сие чудесное средство не возвращало также быстро, а жаль. Эх, придется часок-другой кимарнуть на твердом камне, ну и ладно.

***

Сам храм, что являлся буквально центром города, был огорожен каменными стенами, хоть и не такими высокими как основные городские. Внутренний двор представлял собою своеобразный оазис. Такие же пальмы и небольшой водоем, а также немалая площадь была самым настоящим цветочным садом, в котором было трудно сосчитать всего разнообразия этих пестрых растений. Этот сад лично организовал Энкиду. Ну, учитывая, что он – есть природа, то не удивительно, что цветы ему так нравятся. Но особенность была не столько в том, что их разновидностей было поистине невозможно сосчитать, а то, что абсолютно каждый этот цветок, каждый бутон, каждый стебель, листик – всё, создал сам зеленовласый. Я до сих пор помню как он с ювелирной точностью и искренней любовью, такой, какую дарит мать своему только что родившемуся чаду, выращивал их. Он буквально отдавал частичку своей божественной глины – частичку себя земле и являл свету каждое растение по отдельности. Хех, вот уж точно – сделано с душой… Я медленно шел, любуясь этим разноцветным ковром, вдыхая довольно приятный аромат, и наткнулся на одну особу, что бережно поливала эти цветы после дневного зноя. - Давненько не виделись, Шахмат. – Поприветствовал я эту «особу», о которой до этого успел услышать от одного «садовника», да и виделись мы тут уже несколько раз. Девушка от неожиданности встрепенулась и чуть не уронила кувшин с водой. Она отставила в сторону глиняную ёмкость, встала во весь свой рост и уважительно поклонилась. - Приветствую вас, достопоч… -начала она своим нежным голосом. -Притормози, я же говорил, что не надо всех этих уважительных обращений, – прервал её я. - Как пожелаете… Ангра, - с явным трудом произнесла она. - Хе-хе, так-то лучше. Как всегда, стараешься облегчить работу Энкиду? - Спросил я, кивнув на кувшин с водой. - Это меньшее, чем я могу помочь достопочтенному. - Понятно, то есть строить глазки оказалось недостаточно? Судя по тому, как она спрятала свое покрасневшее личико в длинные черные волосы, то я попал в самую точку. Хе-хе. Мда уж, хоть Энкиду и скопировал её внешность, но спутать их было сложно. Шахмат была всё-таки более женственной. Причем как черты лица, так и другие… хм… очертания… были… ммм…скажем так, БОЛЕЕ выразительными… да, хоть и сокрыты за белой мантией, тщетно, конечно, но скрыты. Она попыталась поднять ставший застенчивым взгляд, но, наткнувшись на мою нагло ухмылявшуюся во все 32 морду, вновь опустила. - Да ладно тебе, только идиот не заметит, - в попытках приободрить сказал я ей. А потом, подумав, добавил, - ну, или зеленовласка. - Нет! – Внезапно оживилась она, - господин Энкиду не … - Но я, засмеявшись, опять не дал ей завершить. - Да ладно тебе, я в тебя верю, всё получится, - серьезно посмотрел я на Шахмат, показав, что держу за неё кулаки. - Правда? – В её голосе проскочили нотки надежды. - Пф, естественно, думаешь, он просто так позволит ухаживать за его садом? Девушка улыбнулась и, перед тем как продолжить свое нелегкое дело, поклонилась. И я продолжил свою прогулку, ровно до тех пор, пока не дошел до одинокой белой Гортензии, на которую довольно трудно было бы обратить внимание среди всей этой пестроты. На кой черт она мне? Ну, Энкиду создал её специально для меня. Он сказал, что этот цветок хранит воспоминания, и надеется, что я создам здесь те, которые не будут приносить мне печали. Хех, у него определенно комплекс родителя, вечно заботится и отчитывает всех. На душе от такого становится даже как-то… тепло? Кстати, он же, вроде как, ушел с Гильгамешем готовиться к церемонии. А что там у нас сегодня?

***

Солнце уже давно скрылось за горизонтом, уступая место своему ночному собрату. Правда, в такую облачную ночь, от последнего не было особого толку. Но даже это не могло уменьшить радость народа Урука. Ведь сегодня состоится ритуал бракосочетания, что имеет место быть лишь раз в году. В этот день практически весь город собирается во внутреннем дворе храма, дабы благословить молодых и вознести хвалу богам плодородия – богу Думузи и богине Иштар. Возложив на золотое блюдо урожай фиников, царь Урука, представлявший Думузи, приносил плоды в храм, а верховная жрица должна была открыть сокровищницу храма, дабы молодые свершили ритуал соития, что служил залогом изобилия будущих урожаев. Так должно было быть. Царь твердо шел вперед, неся урожай в своих руках, дабы возложить на алтарь во имя Иштар. Позади него, в качестве свиты шли Энкиду и Ангра-Майнью. И вот, когда царь возложил подношение и повернулся к своим подданным, дабы произнести напутственную речь, в десятке метров перед Гильгамешем со вспышкой слепящего золотого света открылся крупный портал, отдаленно напоминающий Врата Вавилона. Из портала, с грацией кошки, вышла девушка. Её манящая походка, бархатная кожа, темные, заплетенные в два длинных хвостика волосы, благородные черты лица, одежда, а вернее, её минимальное количество – всё это приковывало к ней с каждой секундой всё больше и больше восхищенных взглядов со стороны не только мужчин, но и женщин. Красота и очарование словно витали вокруг неё, она словно была квинтесенцией всего прекрасного, за что может зацепиться мужской (а иногда и женский) взгляд. Из-за такой девушки вполне можно было развязать войну, даже наоборот, грех было бы не сделать этого. Она открыла свои алые глаза и её величественный, и вместе с тем прекрасный взгляд скользнул по собравшимся людям, которые сию же секунду, подобно фишкам домино, поспешили припасть к земле перед богиней красоты… Богиней Иштар. Девушка, словно и не заметив преклонений смертных, посмотрела на Гильгамеша. Она оглядела его с ног до головы и, удовлетворенно хмыкнув, медленно двинулась к нему. - Кажется, - звонким голоском произнесла она, - я вовремя. Ну здравствуй, Гильгамеш. Девушка улыбнулась. - Чем обязаны такому визиту? – Довольно холодно поинтересовался король, чем заставил девушку слегка растеряться, правда, к её чести, она сумела не выдать этого. - Если и обязаны, то только твоей силе и смелости, энси. Игривый тон, с которым была произнесена эта фраза, заставил Энкиду изрядно насторожиться, а Ангру – не засыпать. - Думаю, нет смысла темнить. Девушка подошла вплотную к царю и будто бы пыталась выявить несуществующие изъяны в чертах его лица. - То, как ты одолел хранителя Хумбабу, - с восхищением начала она, медленно кружась вокруг Гильгамеша, давая рассмотреть себя со всех сторон, и не упуская возможности провести рукой по его идеальному телу, - сокрушил тысячи демонических зверей, привёл этот город к процветанию. Твоя невероятная сила, непоколебимость – всё в тебе, заставляет моё сердце биться всё чаще! Она попыталась схватить руку Гильгамеша и прижать к своей груди, но тот лишь ловко вывернул её из захвата, заставив богиню удивиться еще раз. Но она лишь усмехнулась и, сложив руки под грудью, продолжила. - Такому великолепному королю, что практически стоит на одной ступени с богами, нужна достойная супруга, не считаешь? – Кокетливо ухмыльнулась она. – Я предлагаю тебе… Себя. – Произнесла она, взмахнув волосами. - Отказываюсь. – Не заставил себя ждать твердый ответ короля. … На храм опустилась тишина, прерываемая лишь редкими завываниями ветра, треском пламени факелов и едва сдерживаемым смешком со стороны одного татуированного юноши. Иштар, опять-таки, сумела совладать со своими эмоциями, сохранив лицо. «Спокойно. Вдоох, выыдох. Как богиня любви, и красоты я должная оставаться спокойной и делать всё элегантно. Он, наверное, просто не правильно понял. Да, да, точно. Себя предложила, ну надо же было сказать такое. Хе-хе…» - Кхм-кхм… - Иштар сделала глубокий вдох и приготовилась вновь озвучить своё предложение. - Гильгамеш, я предлагаю тебе взять меня в жены, ведь такому как ты просто необходима прекрасная, сильная, да и просто лучшая женщина. – С прежней улыбкой произнесла богиня - Да, ты права… - Кивнул король, чем вызвал шок на лице своего лучшего друга и нарастающую радость на лице богини. Но, тем не менее, он продолжил. – Мне действительно нужна такая спутница по жизни, которую ты и описала… - Иштар довольно закивала, сложив руки на груди. – И именно поэтому я… Ни за что не приму твоё предложение! - Сам подумай! – Закричала она,- все государи падут ниц перед тобой, отдадут свои земли тебе, и лишь на твоих землях будет такое изобилие, которому будут завидовать даже сами боги! - Ты забываешься, богиня, - практически выплюнул он это слово,- мне не нужно забирать у других то, что и так принадлежит мне, и уж тем более, мне не нужно ничьего одобрения, чтобы сделать это. Он скрестил руки на груди и посмотрел на Иштар сверху-вниз, причем так, что ей казалось, будто на неё всей своей силой давит сам Мардук. - Ты - лишь сандаля, что давит своему хозяину. Все основные действующие лица стояли неподвижно, не издавая ни звука… Кроме откровенно ржущего Ангры, на которого, к его счастью, не обращали особого внимания. Энкиду облегченно вздохнул, правда, бдительности не терял, поскольку знал , что Иштар, ко всему прочему, является богиней не только плодородия, красоты, любви, но и войны, что порождало воистину адскую смесь. Ангра восстанавливал дыхание. А вышеупомянутая богиня не верящим взглядом смотрела на царя, пребывая в шоке. «Он… Отверг… Меня…» - примерно такого рода мысли роились в голове богини. Эти мысли, подобно атомам в термоядерном реакторе, сталкивались и порождали новые, более сложные и порой логически не связанные умозаключения. Впрочем, как и у практически любой девушки, особенно обиженной, особенно отвергнутой… «Он отверг меня… Меня… МЕНЯ!!! УБЬЮ! РАЗОРВУ!! СОТРУ В ПОРОШОК!! НЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУ!!!» Выражение её лица было сравнимо с лицом настоящего демона, преисполненного гневом не только на всё живое, но и на весь мир в принципе. И гнев этот был направлен на одного единственного человека… - Врата открыть! – Прокричала она и, развернувшись, исчезла в зарябившем золотом портале, провожаемая не самым приятным, полным презрения и отвращения, взглядом со стороны короля.

***

АХАХАХАХАХАА!! Фууух… Да уж, это было очень забавно. Вживую увидеть, как богиню любви отшили. Ирония, да и только. Всё, теперь можно официально на покой, я видел всё… кроме единорогов. А если серьезно, то весь тот пафос, с которым она появилась, её высокомерный взгляд, не замечающий ничего дальше собственного раздутого эго ( напоминает кое-кого, не так ли?), четкие, точно выверенные движения, незыблемая уверенность в себе и своём совершенстве, лукавая ухмылка, да и вообще всё… нагоняло лишь скуку. Она и правда была подобно солнцу, сияла даже ярче Гила в полной броне, от неё так и веяло аурой божества. Не спорю, как женщина она была красива. Она была идеальна… слишком идеальна. И именно это было скучно. Человек ( в данном случае – бог) без изъянов просто-напросто неинтересен другим. В нем нечего искать, он как глиняный кувшин или простая каменная табличка. На них может быть по-настоящему красивая роспись с великолепным рисунком или текстом, но загляни внутрь, и там ты не увидишь ничего, кроме пустоты и холодного камня. Он – лишь образ, картина, на которую приятно посмотреть или попробовать перерисовать просто для веселья или ради интереса, чтобы проверить свои силы, а потом забыть, ничего более. Да и к тому же, таких попросту не бывает, люди лишь придумывают себе эти образы, потому что им необходима такая немаловажная вещь как «вера». Вера в то, что можно быть ещё сильнее, умнее, добрее, красивее, да и просто лучше, чем сейчас… Вера в то, что ты не такой уж злой и мерзкий, как некоторые… Те же Энкиду с Гилом интересны потому, что они «настоящие». Они не образы, придуманные людьми, они сами люди (во всяком случае, первый старается быть таковым), и это… здорово! У них есть свои сильные стороны, свои слабости, совершенные некогда хорошие поступки, ошибки и грехи, за которые их можно любить и ненавидеть, восхищаться ими и над ними же смеяться, причем всё сразу! Черт, кажется, я становлюсь слишком сентиментальным… Ох, как же это было весело, хотя я в самом начале чуть не заснул. То, как она появилась, объятая золотым сиянием портала. Как она заставила одним лишь взглядом преклониться перед ней многотысячную толпу, так и лучащаяся уверенностью, подошла к Гилу, сама призналась ему в любви и предложила взять её в жены. Сама богиня красоты! От такого не отказался бы и самый самоуверенный глупец, а в данном случае – Гильгамеш. И с ходу такой удар по божественному самолюбию. Она так старалась сохранить лицо, которое в конце концов исказилось всем спектром обиды, злости, разочарования и всего того, чего у «идеала» не может быть по определению. Как будто ту яркую лампу, что обеспечивала сияние её ауры, просто взял и подбил из рогатки десятилетний шалопай. Мне кажется, что я даже услышал, как у неё разорвался шаблон. Но, как бы то ни было, злить богов – не самая лучшая идея. Даже… нет, особенно, такую «капризную и абсолютно бесполезную для мужчины богиню», как называл её Энкиду. Насколько мне стало известно, то из-за её атрибутов, как божества (любовь, красота, война, плодородие), создается взрывной коктейль. Она являет собой невероятно эгоистичную, вероломную, уверенную в своей абсолютной симпатичности и, вместе с тем, довольно-таки ветряную особу. Она способна внезапно влюбиться абсолютно в любого, а потом также внезапно сотворить с ним невесть что, просто потому что он ей надоел. Гильгамеш удосужился мне рассказать о том, как она поссорилась со своей сестрой Эрешгикаль, которая заперла её в своем царстве мертвых, но Иштар в качестве замены себя любимой отдала своего мужа - Думузи. Или же пастух, которого она обратила в волка; обращенный в паука садовник; и даже простые животные. В общем, связываться с такой бесполезногиней - себе дороже. И мы ещё обязательно встретимся…

***

- Но отееееец!! – Сквозь слезы прокричала Иштар, цепляясь за подолы мантии верховного бога неба, «отца богов» Ану. - Я сказал НЕТ! И точка! – Твердо он ответил своей капризной дочери и одернул мантию, заставив, до этого буквально волочащуюся, Иштар распластаться на каменном полу. – Мы не можем позволить себе сотворить ТАКОЕ, лишь из-за того, что тебя отверг смертный, даже если это был ОН. Богиня быстро подобрала себя с пола и вновь бросилась плакаться в мантию отца. Впрочем, Ану в последний момент сделал шажок в сторону, вынудив Иштар в очередной раз рассмотреть работу местного архитектора в необычайных подробностях. - Отееец!! – Быстро придя в себя, начала вновь она. – Сегодня он отверг меня…, а завтра он отвернется от Энлиля с Энки…, а потом и вовсе от тебяяя! – Прерываясь на всхлипывания произнесла Иштар. Несмотря на то, что это лишь очередная прихоть его (несмотря на все «недостатки») любимой дочери, эта фраза заставила Ану глубоко задуматься. Гильгамеш. По сути, он был таким же творением богов, как и не так давно созданный Энкиду. Он должен был стать тем, кто поведет за собой человечество, когда Эра богов подойдет к концу. Он должен был стать для них маяком, тем кто несет все знания и мудрость этого мира. Но все пошло псу под хвост. Он стал простым тираном, что не видел в людях ничего, кроме рядового стада. И тогда боги создали Энкиду – божественного зверя, что воплощал собой саму природу, он должен был приструнить зарвавшегося юнца, но и тут не произошло ничего хорошего. Хоть Гильгамеш и «спустился с небес на землю», он стал действовать в интересах лишь себя и своих подданных, которые теперь готовы идти за ним хоть до самого Иркалла. Скрипя сердцем, но Ану признавал, что в словах Иштар есть семя благоразумия. Ведь если оставить всё на самотек, то это даст повод и остальным людям думать, что нет смысла жить ради Богов. И сейчас самый что ни на есть подходящий момент указать смертным их место, и так сейчас думал не только он. Правда, часть Богов могла бы быть против, к тому же, это может сделать все лишь хуже, ведь не стоит недооценивать этих двоих, что смогли одолеть Хумбабу. А если верить его последним воспоминаниям, то есть еще одна некая сила, что сейчас рядом с Гильгамешем, и она, а точнее, он- пугает. И всё-таки… Ану сделал глубокий вдох и сказал: - Выпустить Гугаланну!