Путь Мстителя

Солнце медленно клонилось к закату, утопая в желтом озере Месопотамской саванны, разбавленной зелеными пятнами смешанных лесов. Над вершиной зиккурата нависла алая пелена вечернего неба, уже заметно уступающей свое место армии сотен и тысяч сияющих звезд-точек во главе с серебряным диском луны на черном полотне. Ночь вступала в свои права. Гнетущая тишина нависла свинцовым грузом на тонкой нити, с каждой секундой грозясь разорвать её и заставить вздрогнуть от неожиданности. Однако, вслушиваясь в эту тишину, даже с самой верхотуры храма слышишь потрескивания факелов ночного города-крепости, редкие переговоры стражи, тихие шепотки внутри глиняных коробов-домов – на редкость безмятежная ночь за надежными стенами Урука. Но Жизнь не стоит на месте, никогда не останавливается ни на мгновенье, продолжая нестись бурным потоком наперегонки со Смертью. Вот на другом конце города старик издал в своей кровати последний вздох, отдавая душу Загробному царству Эрешкигаль. Наутро его родственники обнаружат остывшее тело и спустя некоторое время предадут земле. Вот совсем рядом немощный младенец, трёх дней отроду испустит дух, не издав ни звука, буквально в полуметре от своих родителей, давших ему так много и в то же время так мало. Больной мужчина, женщина, девушка, старик, ребенок – Смерть заберет многих, и не только здесь, но и за городскими стенами и в других городах. Она является в разных обличиях, но лишь во тьме она имеет, несомненно, самый жуткий вид – вид абсолютно черной непроглядной бездны, скрывающей в себе наистрашнейшего врага – неизвестность. Задумываясь о таком, начинаешь понимать, почему люди больше всего бояться темноты. - Завораживающий вид… - Прервал мои размышления мягкий голос. Я лишь пожал плечами и, не оборачиваясь, приглашающе взмахнул рукой рядом с собой, но Энкиду вежливо отказался. Обманчиво мирная тишина повисла вновь. - Скажи… Тебе страшно? – Он говорил тихо и медленно, тщательно подбирая слова. Вопрос меня удивил. - Не потрудишься ли уточнить – от чего именно? – Я повернул голову к собеседнику, что смотрел мне прямо в глаза с изрядным любопытством. - Смерть. Ты боишься умереть? - Ну, - усмехнулся я, - опыт «общения» с этой старухой у меня есть. Я видел мир по ту сторону, и там нет ничего, кроме тьмы, грязи и пленяющего тепла. А потом, - хлопок в ладоши громом отозвался в ночной тиши, - снова небо, снова воздух и снова земля. И ничего из этого не меняется. Так что – нет. Я не боюсь смерти, для меня – это всего лишь способ начать все заново. - Но ведь… Ты не сам не знаешь, откуда у тебя эта сила и не знаешь, когда она иссякнет, и ты погибнешь безвозвратно. – Энкиду бросил взгляд на город и взмахнул в его сторону рукой.- Их пугает неизвестность. А сильнее всего – незнание того, что будет после их гибели. Ты же, – указал он на меня,- не можешь знать когда покинешь этот мир навсегда.Это может быть твой следующий раз, может быть десятый, третий, двадцатый – ты не можешь этого знать. Так почему? Между нами повисла пауза. - Я солгу, если скажу, что никогда не думал об этом. Однако я не придавал этому настолько сильного значения, я решил сразу – если я и правда бессмертен – буду просто жить дальше не задумываясь о такой незначительной штуке, как смерть. Все равно выбора нет, - усмехнулся я. - А если число ммм… попыток все же ограничено – буду делать то же самое. Судя по тому, как глаза Энкиду расширились – я его изрядно удивил. На лицо наползла ухмылка. - Всё-таки я не знаю сколько мне осталось, а значит, я могу умереть, ожидая воскреснуть вновь, но просто-напросто не дождавшись этого уйти в забвение. А что о природе силы… Мне без разницы. Она полезна и я знаю, как ею пользоваться – этого мне более чем достаточно. Энкиду не нашел, что мне ответить и, немного подумав над моими словами, лишь привычно улыбнулся. За спиной зазвучали негромкие шаги. - Весьма занятная речь, как для дворняги, – ну, я ни сколько не удивлен. – Однако тебя не должны волновать вопросы о смысле твоей жизни, ибо отныне я распоряжаюсь ею. - Ваше величество! – Я встал и изобразил поклон. – Не ожидали мы вашего прихода. - Шутки шутить изволишь? Не ожидал встретить меня в МОЁМ дворце? Ничего глупее от тебя я еще не слыхал! – Вскинув голову, сказал король, явно не оценив сарказм. - Гил,- обратился к нему Энкиду,- как всё прошло? Король весьма быстро переключил внимание на вопрос своего лучшего друга. - Принятие родов – зрелище не для слабонервных, - начал рассказывать Гильгамеш, направляясь к своему трону. –Одна из молодых жриц потеряла сознание, от чего мне пришлось делать работу за неё! Да за такое её следовало бы казнить! – Распалился уже усевшийся Гил, попутно наполняя кубок рубиновой алкогольной жидкостью. - Однако, я так понимаю, что тебя что-то удержало, раз руки твои не в крови. – Воспользовался я паузой в его речи. Король отпил из кубка и снисходительно посмотрел на меня. - Ты прав, отродье, - слегка улыбнулся он уголками губ, - в догадливости тебе не откажешь. Не было смысла проливать кровь на глазах у только появившегося на свет чада. К тому же, как я уже сказал – она молода, а следовательно, ей только предстоит набраться опыта, так что я могу один раз закрыть на это глаза. – Гильгамеш сделал ещё глоток и расслабленно откинулся на спинку трона, давая телу необходимый отдых, после чего вздохнул, прикрыл глаза и довольно улыбнулся. – Впрочем, эта рутина главного жреца неплохо развеивает скуку. Энкиду был рад видеть своего друга в приподнятом настроении, от чего сам улыбнулся еще шире. - Кстати, Энкиду, - вспомнил он, - новоиспеченная мать хотела бы тебя видеть. По всей видимости, она считает, что если ты удостоишь её вместе с дитём своим вниманием, это принесет малышке большую удачу. Но решать, опять-таки тебе. Энкиду, ни сколь не смущенный своей ролью талисмана, поспешил удалиться, оставляя меня наедине с, казалось бы, уже задремавшим королем. Обычно, наши с Гилом разговоры были скоротечными и сводились к тому, что он меня называл «дворнягой» и «отродьем», а его «златомордым», за что получал дневную порцию взгляда, который можно было трактовать не иначе как: «Я убью тебя попозже… дворняга». Но, тем не менее, бывали интересные беседы, вроде той, что была у меня недавно с Энкиду, в ходе которой я в очередной раз открываю для себя что-то новое в этом, казалось бы, мерзком, горделивом и эгоистичном куске монарха. Правда сейчас он вряд ли настроен на разговоры, так что я развернулся и собрался было отправиться на небольшую прогулку по окрестностям, как вдруг меня окликнул властный голос. - Стой. - Чего тебе? - Для тебя есть поручение, можешь подойти ближе, - разрешил мне король. А раньше никак? Он протянул мне увесистую суму с глиняной табличкой внутри. - Передай эти распоряжения на место строительства моей новой сокровищницы, а также разузнай о том, какие припасы нужны строителям. Даю тебе четыре дня, выдвигайся на рассвете, разрешаю взять колесницу. Я принял груз и перекинул лямку через плечо. Судя по тяжести, табличка там далеко не одна. - Понял-принял. Только мне непонятно вот что. – Гильгамеш ничего не сказал, лишь вопросительно приподнял бровь, мол: «Ну и что тут непонятного, червь?». - Ты можешь видеть будущее, так почему бы тебе не посмотреть в него и не отправить сразу же и припасы и приказы? – Король вздохнул и устало помассировал закрытые глаза. - Глупец, взор мой хоть и может лицезреть всё грядущее, однако не стоит тратить силу сию на столь обыденную ерунду, к тому же, есть события куда более важные, о которых мне нужно узнать. - Логично, - не стал спорить я, - тогда позволь спросить вот еще что. - Видимо, манеры даются тебе нелегко, коли ты так расспрашиваешь своего уставшего короля, - в его голосе, не скрываясь, звучали нотки раздражения вперемешку с усталостью. – Но так уж и быть, спрашивай, посмотрим, сможешь ли ты меня развлечь своей пустой болтологией. Хех, сам же не прочь этим заняться, признай. Но да ладно. - Ты всемогущ, так зачем же тебе заботиться об этих людях? - Воистину, глупый вопрос. Причем настолько, что даже не смешно. Зря я, видимо, начал сомневаться в недостатке твоих умственных способностей. Тск… Впрочем, я не удивлен. Я пожал плечами и собрался уходить… - Однако, всё же отвечу. – Он щелкнул пальцами и за его спиной засияли золотом десятки порталов. – Это – не более, чем пространственный карман, из которого я могу взять свои орудия и любой необходимый мне в данный момент предмет. Но на этом мои сокровища не заканчиваются. Есть еще одно. Одно неосязаемое сокровище. Эфемерное и, вместе с тем, настолько великое, что не сможет вместиться ни в одно хранилище, каким бы бездонным оно ни было. – Он поднялся с трона и раскинул в стороны руки, кажется, я догадываюсь о чем он… - Люди… - Сказал я. - Хмпф… - На его лице сияла ухмылка. – Ты был близок. Это души. Нет ничего ценнее сильного духа, преданных сердец и умов, готовых идти со мной до самого конца, готовых поднять свои клинки и свою веру против самих небес! В конце концов, все эти бесчисленные орудия и ценности моих садов – есть дары цивилизации. А коли я её направляю, то и следить должен за тем, чтобы эта же цивилизация процветала, дабы быть достойной меня, и одаривать более изящными сокровищами! Я долго думал над тем, почему же народ Урука так почитал своего царя, несмотря на его, ммм… недостатки. А ответ был так близок. Да, он был горделив, эгоистичен, заносчив, вспыльчив, своенравен, и этот список можно продолжать, практически до бесконечности. Возможно, он не самый приятный человек, но великий король. Правитель, понимающий простую истину: «Короля играет свита», хоть и интерпретация у него была своеобразная. - А посему, дворняга, - продолжил он, вновь сев на трон, - не разочаруй меня и готовься в путь-дорогу. Гильгамеш взмахнул рукой, указывая мне на выход. Что ж, приказ ясен, и мне оставалось только покинуть приемный зал зиккурата и собирать продовольствие, ибо путь предстоял неблизкий.

***

Сегодня явно не мой день… - Твою мать! – Вновь выругался я после очередной неудачной попытки подойти к скакуну. Ну как к «скакуну», к непарнокопытной ушастой твари чуть больше метра в холке – онагру, проще говоря. Причем, я бы понял, если бы меня невзлюбил именно этот, но не весь же, мать их, табун! - Вся животина словно взбесилась. – Подошел ко мне сзади Адад – высокий мужчина с короткими, черными, как смоль волосами, весьма крупных размеров, выделявших его среди соотечественников. - Да неужели?! – Раздраженно отвесил я. Посмотрел бы я на вас, провозись вы безуспешно целый час со строптивой скотиной. Адад же был спокоен как скала, да и выглядел он соответствующе. Мужчина медленно двинулся к животным, излучая странную ауру спокойствия и доброты. Он подходил всё ближе, невзирая на неспокойное поведение скотины, готовой перегрызть уздечки и пуститься прочь отсюда. Расстояние сокращалось, и животные, словно очарованные, потихоньку успокаивались, завидев знакомое лицо. Мужчина присел на колено перед ближайшим онагром и протянул ему лакомство, которое нервное животное приняло как жаждущий воду. Другой же рукой Адад почесал у зверя за ушком и нежно погладил по загривку. И вот, словно по волшебству, тварь успокоилась. Я же невольно взглянул на небо. По идее, солнце должно было уже пару часов как встать. И так оно, впрочем, и было, вот только отчетливо увидеть это мешали серые, почти черные, тучи, появившиеся также внезапно, как гром среди ясного неба, которого тут, кстати, очень не хватает для полноты картины. Ослепительно белый разряд вспыхнул, разрывая горизонт вертикально напополам. Яркий свет на едва уловимое глазом мгновенье затопил всю округу, последовавший за ним рокот заглушил собою все прочие звуки, доносившиеся от суетившегося снаружи люда. На короткое мгновение в воздухе повисла звенящая тишина. Но лишь для того, чтобы быть разорванной грохотом, во сто крат превосходившим предыдущий. И тишина повисла вновь. На этот раз более длительная, тягучая, словно древесная смола. Будто последний разряд приказал замереть самому Миру, и Мир, неспособный противостоять такой силе, подчинился. Впрочем, не весь. Народ припал к земле, выражая почтение Королю. Однако он не обращал на это какого бы то ни было внимания. Вместе с Энкиду, Гильгамеш быстрым шагом направлялся к Южным воротам. Лица обоих были максимально серьезны и не выражали ничего, кроме готовности к бою. Проходя мимо конюшен, Гильгамеш, не глядя ткнул в мою сторону латной перчаткой: - Ты – пойдешь с нами. Эх… Сегодня точно не мой день.

***

Лицо богини тронула улыбка. И причина тому была вполне очевидная – никто не смеет перечить богам, и посему люди получат справедливую кару за грубейший проступок надменного царя Урука. Сияющие золотом глаза Иштар сверху-вниз взирали на славный город. ЕЁ город. Но, к сожалению, именно ему не повезло стать одой божественной каре. Впрочем, люди на удивление плодовиты и весьма изобретательны, за пару-тройку лет они отстроят её новый храм. Восседая на Маанне - своей божественной лодке, имеющей вид двух массивных, богато украшенных дуг, соединенных золотыми цепями на концах плеч, - она решила снизиться, дабы воззреть на троих глупцов, вставших у ворот. Раскаты грома парадной музыкой сопровождали её, а сияющие разряды молний были её фейерверком. Свинцовые тучи позади неё божественной дланью заслоняли собой солнце. Однако скрывали они не только его. - Ну и ну, - голос богини был преисполнен высокомерия, - сам король, - выплюнула она это слово,- вышел встретить меня лично. Не могу сказать, что польщена сим приемом. Гильгамешу яд, коими сочились её слова, был нипочем. Он лишь усмехнулся и гордо ответил. - Не чему тут радоваться, богиня, - вернул он ей плевок, - ибо тебя я не послал бы встречать даже его. – С силой он хлопнул по спине юношу в красном тряпье, что стоял по левую руку от него, да хлопнул так, что тот от неожиданности чуть не упал лицом вниз. Юноша чуть скривился от неожиданного удара. Впрочем, он всё равно восстановил равновесие и вновь натянул на лицо эту жуткую ухмылку, от которой даже у Иштар кровь стыла в жилах. «Да что же это мерзость такая?» - с ужасом подумала богиня. Однако быстро отмела эту мысль, какая разница, если ОН почти здесь. И через пару минут от Урука, Гильгамеша, предателя Энкиду и даже от этой твари не останется ничего, кроме записей в летописи о глупцах, что посмели идти против самих Небес. - Хмпф…- Иштар взмахнула волосами, а уголки её губ презрительно опустились. – Коль таковы последние слова мертвеца – так тому и быть. Она глубоко вдохнула, выпрямила изящную спину и прокричала в небо. - ГУГАЛАННА!! Небеса, подчиняясь воле богини, в очередной раз оглушительно взревели. Неимоверный грохот разрывал голову изнутри, ввинчиваясь сквозь барабанные перепонки. За ним последовал протяжный гул, тяжелым эхом отдававшийся по всему Междуречью. Неспособные противостоять столь превосходящей мощи, поля и леса, реки и горы преклонялись перед спустившейся бурей. И даже демонические звери, – творения самой праматери Тиамат, задолго до начала сего хаоса поспешили покинуть ближние и дальние окрестности. Ведь никто не мог противостоять совершенному Зверю. Зверю, что сотворили сами боги, воплотив в нём всю свою мощь, незыблемую волю и превосходство над всем миром. Бык небес – Гугаланна. Огромное копыто устремилось к земле, утягивая за собой бурые тучи, разряды из которых жадно вгрызались в почву, вырывая комья размером с небольшой дом. Постепенно, чудище явилось во всей красе. Скелет из чистого золота, украшенный изящной резьбой и драгоценностями, окутанный в серые латы облаков, навис в нескольких милях над городом, однако, из-за его колоссальных размеров расстояние сие казалось ничтожным. Каждое движение конструкта отдавалось гулким воем, какой издают уставшие от времени петли ворот. - Развороти их! – Прокричала богиня полным гнева голосом. Гугаланна взвыл вновь, готовясь к атаке. Тучи вихрем закружились над его телом, порождая всё больше и больше молний, бивших в концы его ярко-синих рогов, контрастировавших с остальным телом. Набирая с каждым мгновением всё больший и больший заряд, рога в считанные секунды скрылись за ослепительно-белым светом овившихся вокруг них змеями молний. - Хмпф… И эта мерзость смеет портить внешний вид моих садов?- Презрительно фыркнул король. Затем обернулся к Энкиду и положил руку ему на плечо. – Друг мой, надеюсь на тебя. Энкиду вышел вперед. Вид Быка небес не вызывал у него каких бы то ни было отрицательных чувств, ведь они были похожи, оба являлись орудиями богов. Однако, тот факт, что Ану решился его использовать против людей, вызывал у Энкиду отвращение не только к Иштар, но и ко всем, кто мог такое решение поддержать. И дабы не допустить гибели своих друзей и людей Урука и Междуречья, что так ему полюбились, он готов воплотить их желания, их волю к жизни и несгибаемость в нечто, что будет способно защитить их. Защитить и показать Небесам, что люди – будущее этого мира! Энкиду всё также тепло улыбался, даже стоя перед творением, что превосходило его в плане грубой силы в сотни тысяч раз. Он возвел руки в стороны и сделал глубокий вдох. По-девичьи тонкие губы раскрылись… И в следующую секунду округу огласил новый вой. Вой, что был голосом самой планеты. Он становился всё громче, пока полностью не перекрыл вой Гугаланны. А после и сам мир подал руку помощи столь хрупкому на вид телу Энкиду. Энкиду раскрыл ладони и припал к земле. Концентрируясь, прана тихо затрещала, проскакивая меж пальцев сначала едва уловимыми искорками, а затем и мощными энергетическими дугами, взметаясь по его рукам и ногам вверх, для того, чтобы сорваться с бледной мантии и устремиться в почву. Он прикрыл глаза, склонил голову и негромким голосом обратился к Матери-земле. - Позволь мне позаимствовать твоей праны… И Земля, слышным лишь ему голосом, откликнулась. -Взываю я к дыханию звезд. Из опустошенной быком почвы явился молодой, ещё не раскрывшийся белоснежный бутон. Затем ещё один. Они возникали один за другим, множась на сотни, а затем и тысячи, пока через мгновения поле боя не обратилось в цветочный сад. - Я, тот, кто идет бок о бок с человечеством, взываю к вам. Первый цветок распахнул свои лепестки. И его примеру последовали остальные. Немыслимый объем энергии начал собираться в одной точке с единственной целью – защитить Жизнь. Прана самой Земли вырвалась из цветов мириадами копий, разорвавших небеса. И циклоном закружилась вокруг Энкиду. Он распахнул глаза и вскинул голову. Улыбка на его лице стала шире, ведь с ним… - ЛЮДИ! - Его твердый голосгромом пронесся по всей Месопотамии. – УКРОТИМ ЖЕ БОГОВ! Земная твердь пред ним засияла, сопровождаемая кличем планеты… Кличем самого человечества… - ЭНУМА ЭЛИШ!! Силы творений богов столкнулись в безжалостной схватке, вгрызаясь друг другу в глотки. Небо схлестнулось с Землей. Сокрушительный заряд Гугаланны остановился, врезавшись в барьер Энкиду, что семью лепестками раскрылся перед ним, подобно прекрасному цветку. Яркий свет затопил многие мили вокруг, словно специально не давая увидеть это зрелище. Казалось, само время остановилось, не в силах выдержать такого напора противоборствующих сил. Но, тем не менее, оно неумолимо шло своим чередом, захватывая вместе с этим светом в свой эфемерный поток секунды, а затем и минуты. Мир понемногу возвращал свои краски, являя полную контраста картину. Земля и Небо, Люди и Боги, Герои и Чудища, Жизнь и смерть – вот что предстало бы стороннему наблюдателю. С одной стороны – Гугаланна, нависший над почерневшей пустошью. С другой – славный Урук с его жителями и защитниками, что незыблемо стоял посреди золотой саванны. - К-как?... – Только и смогла вымолвить богиня Венеры. Глаза её были широко распахнуты, а голос дрожал в неверии. - ФУХАХАХА!! Так громогласно мог смеяться лишь один человек на этом свете. - Я никогда не сомневался в тебе, друг мой! – Он похлопал Энкиду по спине, что стоял на земле всё также уверенно и также искренне улыбался. - Разумеется, Гил. – Он повторил действие короля, даже чуть подталкивая его вперед. – Надеюсь, Его величество соизволит поучаствовать. Негоже заставлять богов ждать. – Он приглашающе взмахнул рукой на Быка небес. Гильгамеш ухмыльнулся. - ХА! Не сомневайся, уж тебе я точно не уступлю! Энси взмыл в воздух, возвышаясь над городом и раскрывая свою сокровищницу на полную мощь. Энкиду тоже начал готовиться к новому удару. - МОЙ ХОД! – Прокричал царь, обрушивая смертоносный золотой дождь тысячи орудий. Друг его поступил схожим образом. Он вновь припал к земле, отдавая ей часть своей глины. Земля вновь загудела, отзываясь божественной кукле с душой человека. Твердь ощетинилась тысячами клинков и обратила мощь их бесконечного потока против Зверя. - Хмпф… - Усмехнулся король, открывая Врата всё шире, позволяя их золотому свету заменить собой солнце на небосводе. Но Зверь и не думал сдаваться. Копыто его ударило оземь, размалывая почву из которой творились орудия Энкиду и вынуждая его перейти в оборону, дабы не пострадал Урук. Молнии же обрушились с небес прямо на Врата Вавилона, насильно закрывая больше половины порталов. Лицо короля выражало крайнюю степень презрения, и отвращения к сей твари. Что ж, коли он пообещал своему другу превзойти его, то он не может оплошать. Пришло время действовать всерьез. Он молча переглянулся с Энкиду и они кивнули друг другу. - Коли так, то я использую своё величайшее сокровище. Гильгамеш протянул руку вперед. В раскрытую ладонь из небольшого портала упал увесистый золотой цилиндр, покрытый множеством письмен и углублений. Баб-Илу – ключ от сокровищницы Короля Героев. В обычной ситуации управлять Вратами Вавилона ему позволяли татуировки на его теле. Однако этот случай, очевидно, был не обычным. Ведь давал он доступ к сокровищу, сокрытому в самой глубине его садов. Ключ вошел в портал, открывшийся справа от Короля, и со звучным щелчком провернулся внутри по часовой стрелке на пол-оборота, а затем исчез в нем полностью. Портал закрылся. Гильгамеш удивленно вскинул бровь. «Что ж, видимо, придется по-плохому» Закованная в латную перчатку рука сжалась в кулак. Он резко выпрямил её, ударяя воздух, справа от себя. И воздух задрожал. Задрожал вместе с самой реальностью, на которой осталась паутина черных трещин в месте удара. Ещё удар. Повреждения стали заметнее, а от реальности, как от забитого стекла, посыпались мелкие осколки. На месте отколовшихся кусков не было ничего, кроме всепоглощающей пустоты, из которой доносились недовольные завывания. Любой другой уже давно бы застыл на месте от того давления, что исходило из этой бездны. Но не этот Король. Он протянул руку навстречу этой бездне. Ладонь коснулась чего-то твёрдого и обхватила это. Бездна загудела еще более свирепо, а из её черноты прослеживалось багровое свечение. Ухмылка на лице Гильгамеша стала кровожадней. - Противишься? – Задал он вопрос бездне. Его охватил азарт. – Тебе выпала невероятная честь послужить МНЕ!! – Бездна из непроглядно-чёрной, превратилась в ярко-красную, а доносившийся оттуда вой стал ещё свирепей и безжалостней. - ХАХАХА! - Гильгамеш откровенно оскалился. Мышцы в правой руке работали на пределе, пытаясь удержать бушующую мощь. От напряжения, капилляры в правом глазу лопнули, окрашивая его склеру в цвет радужки и предавая оку зловещий вид. - Неповиновения! – Татуировки ослепительно засияли, словно пытаясь составить конкуренцию свету с той стороны расколотой реальности. - Я! – Казалось, руку просто вырвет из плечевого сустава даже в простой попытке удержать эту мощную силу, а посему лишнее движение ею не представлялось возможным. Но Царь Урука просто-напросто не признавал такого. - НЕ ПОТЕРПЛЮ! – Силой, выходящей за пределы возможного, он потянул руку на себя, буквально, вырывая оставшиеся куски реальности из её ослабленного участка. Вместе с тем, извлекая на свет своё величайшее орудие. Орудие, дарованное Мардуку дабы покончить с Тиамат. Орудие, коим он разрубил на части её тело и создал из них мир. Меч*, нареченный именем даровавшего его бога. Меч разрыва. Звезда, что разделила небо и землю на заре сотворения мира… - ЭА! – Провозгласил его имя Гильгамеш. – Пой же от всего сердца! - Я знал, что ты сможешь, Гил, - Энкиду искренне радовался за своего друга. Их взгляды встретились. Они ярко улыбнулись друг другу, ибо не нуждались в лишних словах. Да и какие слова вообще нужны тем, кто прошел бок о бок столько битв. «Я не проиграю тебе! Слышишь, Энкиду?!» «Так покажи это, Гил!» - Вот что они сказали. Полные уверенности и небывалого доселе азарта, они скрестили свои взоры на Гугаланне. - Поведаю я о начале времен. Гильгамеш воздел меч к небу. Массивная золотая гарда скрывала дрожащие от напряжения и возбуждения пальцы. Секции круглого черного клинка сухо щелкнули, прокрутившись вокруг оси на несколько миллиметров. - Земля и Небо разделятся, и Пустота восславит созидание. Вдоль клинка поползли ломаные багровые линии, переполняя меч энергией. Секции начали вращаться сильнее, закручивая магическую энергию едва заметным алым вихрем вокруг Короля. - Взываю я к дыханию звезд. Энкиду не отставал, тоже собирая энергию для своего удара. - Перемолет бесчисленные звёзды эта ступа, и аду, что на небесах, будет дано узреть последний миг кануна сотворения мира. Алый вихрь энергии устремился к мечу, становясь всё плотней. Небеса зажглись сиянием водоворота тысяч звезд, которые словно пытались дотянуться до меча. Клинок ревел всё сильней, а улыбка на лице Гильгамеша обратилась знакомым оскалом. - Я, тот, кто идет бок о бок с человечеством, взываю к вам вновь. Земля ответила своим сиянию звезд своим. - Упокойся же в смерти! - О люди! Укротим же богов! - ЭНУМА ЭЛИШ! Сила пустоты вместе с противоположной ей силой планеты неудержимым штормом обрушились на Быка Небес. Сама реальность разрушалась и тут же восстанавливалась в мгновение ока силой двух Энумаэлиш. И прямо сейчас, перед глазами богов, Великий царь Урука свершил суд над ними. Он дал им понять… - Вам здесь! – Клинок Эа взметнулся вверх. – Не место! Судья вынес свой вердикт.

***

- Вам здесь! Не место! Гугаланна повержен. Иштар не верящим взором окинула поле брани. Совсем недавно пышущая жизнью саванна обратилась мертвой пустыней в считанные минуты. Минуты, за которые чудовища разменялись буквально несколькими ударами. Богиня не могла вымолвить ни слова, увидев силу того, кому властью царя дано судить не только людей, но и богов. - Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! – Заключил неизвестный богине голос. Девушка вздрогнула и нервно замотала головой из стороны в сторону. Не с первого раза, но её взгляд зацепился за парня, что сидел на самом краю бойницы между зубцами городской стены, с которой она не так давно наблюдала битву чудищ. Совершенно по-детски, он мотал свободно свисающими с верхотуры ногами и громко хлопал в ладоши, попутно выкрикивая «браво!», «бис!», и так далее. - Ты! – Вскрикнула она. – Откуда?! - Из тех же ворот, что и весь народ, - пространно взмахнул рукой парень и медленно повернулся к богине. Его янтарные глаза прожигали дыру в несколько испуганном лице девушки, а губы растянулись в противной ухмылке. - Кстати, привет от Золотинки. Она резко отскочила в сторону, попутно бросая в юношу два заряженных праной рубина. Секунда, и на месте парня уже исходит паром багровая воронка оплавившегося камня. - А вот это было близко. Точный удар в солнечное сплетение заставил девушку буквально рухнуть на землю. Воздух мгновенно покинул легкие, дыхание перехватило, а в живот словно вогнали нож, причем вгоняли его очень, очень медленно. И вот, сокрушенная богиня лежит на холодном камне в позе эмбриона, прижимая руки к животу, словно стараясь выдавить из себя такое невероятно противное чувство, так ею ненавистное. Боль. Чьи-то пальцы грубо сжали её трясущийся подбородок, мутная пелена слез мешала разглядеть этого «человека». Он помотал её голову, подробней разглядывая благородные черты лица. - Хмм… - Задумчиво протянул он. – Никогда не доверял красивым девушкам. Да и таким как ты тоже. – Спустя пару секунд добавил юноша, противно хихикнув в конце. - П… - Только и смогла выдавить скованная болью богиня. - Ась? Можно громче? Как же этот голос её раздражал. Мерзкий, скребущий своим издевательским тоном нервы. Она была готова на всё, лишь бы заткнуть то существо, что выпускало из своей зловонной пасти эти звуки. - Прочь! – Взвизгнула Иштар. Маанна не забыла о своей хозяйке. Божественная ладья выпустила короткую очередь зарядов, способных пробить насквозь небольшую стену. Без наводки Иштар, пара снарядов угодила лишь только в непосредственной близости от своей цели, а третий со звоном врезался в выставленный вперед клинок. И клинок, к слову, выдержал, хоть его владелец и был вынужден перекатиться на пару-тройку метров от девушки прямо из сидячего положения. Не теряя времени, богиня раздавила в руке небольшой изумруд, впитывая запасенную в нём прану для самовосстановления. Опираясь о конструкт, она приняла вертикальное положение. - Яви свой истинный облик! - Золотые глаза божества пылали праведным гневом, а по телу с новой силой заструилась чистая магическая мощь, обостряя восприятие до предела и открывая то, что нельзя было бы увидеть до сего момента. И она тут же пожалела об этом. Прямо сейчас, перед ней не было того юноши в тряпье, была лишь всепожирающая, вечно голодная Пустота, которая по нелепой случайности старалась внешне сойти за человека. Гуманоидная Тень извивалась черным пламенем и взирала на неё двумя раскаленными углями. Шаг. Тень заволокла всё поле зрения. Шаг. Потусторонний хор голосов тихим шепотом подползал к богине со всех сторон, становясь с каждой секундой всё громче и громче. Казалось, она могла ощутить его липкое дыхание на своей шее. Хотелось закричать, но дрожащие губы не слушались, во рту пересохло, а в глотку словно вогнали терновую ветвь. Шаг. Рука, нет… Лапа Тени опустилась на бледное плечо. И адский хор завопил, что есть мочи, вгрызаясь в душу бритвенно-острыми клыками, вырывая из неё самые сочные куски и бросая их под ноги, лишь для того, чтобы впиться в сие лакомство с новой силой. Ноги Иштар подкосились, более не в силах держать даже её некрупную фигурку, которая, потеряв опору, подобно марионетке с обрубленными нитями беззвучно рухнула на землю. Если поглядеть на это со стороны, то Ангра даже не сдвинулся с места. Он также стоял напротив богини, свободно опустив руки. Сухой ветер саванны трепал те обрывки, которые он вполне привык называть своей «повседневкой», а взметаемая воздушным потоком пыль скребла кожу, навязчиво пытаясь пристроиться в слизистой рта, носа и глаз. -Эх, лучше бы я свалил… - С некоторой грустью заключил юноша, собираясь возвращаться, когда был прерван весьма узнаваемым смехом. - ФУХАХАХА! – Золотистая шевелюра засияла на периферии зрения. – Воистину, битва вышла на славу! - Не надо так, Гил, могли погибнуть люди. – С недовольством вторила зеленая голова. – И к тому же, боги этого не простят, убийство Зверя – величайший грех. Однако я готов принять проклятие, что должно будет пасть нас обоих. - Даже не смей заикаться о подобном! – Яростно выпалил Гильгамеш. – Коли они вновь замыслят неладное, то я лично сокрушу каждого из них! Энкиду остановился, услышав слова своего друга. Утреннее солнце медленно возвышалось надо долиной Междуречья, даря такое необходимое тепло, и не менее необходимый свет. Но даже будучи там, далеко за теми пределами, до которых могут дотянуться даже боги, оно все равно не могло подняться выше, и сиять ярче того, кто научил глиняную куклу жизни, того, кто подарил ему душу. Король угрожающе смотрел на своего лучшего друга, что собирался отдать за него свою жизнь. Однако, глядя на эту теплую улыбку, его мимолетная злость испарилась в мгновение ока, уступая место радости. - Идем, - улыбнулся в ответ Гильгамеш, - нас ждет еще кое-кто. Улыбка уступила место издевательской усмешке на лице Короля, стоило ему увидеть неподвижную богиню, лежащую у ног его любимого ручного пса. - Ха-ха-ха, - хлопнул он парня по спине, - справился-таки, молодец! - Ооо, -глаза юноши расширились от удивления, - не «дворняга»? Эй, Энкиду, смотри-смотри, меня похвалили! Ангра закинул руку на плечо Гильгамешу, при этом довольно улыбаясь. Король лишь усмехнулся, словно не замечая столь вольного движения. - Так и быть, заслужил! Не думал, что сможешь запугать целую «богиню». - Обижааешь! Это я ещё не старался, хи-хи-хи… Стоп, - запнулся он, - в смысле ты не ду… Король вновь оглушительно захохотал, не давая Ангре выразить недовольство. Втроем они взирали на разоренное поле боя. Оплавившийся стальной остов Быка небес более не мог сиять золотом в свете солнца, он лишь поглощал его своей чернотой. Земля зияла воронками и рваными ранами, оставленными Гугаланной и Эа. Однако, пройдет время и она вновь одарит народ Междуречья своими пестрыми красками и щедрыми дарами в ответ на заботу о ней людей вместе с Энкиду и Гильгамешем. Вместе с Героями, что познали радость дружбы и заставили содрогнуться самих богов. Вполне возможно, что Ангра-Майнью, точнее, тот, кого нарекли этим именем, порожденный и проклятый самим человечеством, смог бы оставить свой след на одной странице истории с этими героями. Однако, история не терпит сослагательного наклонения, и любой нежелательный элемент, нарушающий её естественный ход… Должен быть устранён Алая вспышка с вершины зиккурата промелькнула за пару мгновений до того, как обезглавленное тело рухнуло с городской стены, снесённое невероятной силой удара. Энкиду среагировал стремительно, но недостаточно быстро для того, чтобы перехватить или отбить снаряд. Вновь, собранная прана наполнила тело, и бледно-зеленый шлейф молнии соединил между собой храм со стеной. Магическая энергия голубым клинком объяла занесенную для удара руку Энкиду. Мерзко заскрипела сталь. Скрещенные парные клинки приняли на себя удар божественной куклы, что была измотана недавней битвой. Это и позволило таинственному стрелку, чья высокая фигура была по большей части сокрыта грязно-серым плащом, ударом окованного в сталь черного ботинка отбросить Энкиду назад. Но Энкиду не собирался просто так отпускать убийцу. Цепи небес сорвались из-за его спины прямо к цели, жадно преследуя её по всей приемной царя. Клинья цепей настигали юркую цель одна за другой, и также одна за другой отбрасывались ударами черного и белого клинков. Король подоспел вовремя, начав загонять жертву одиночными залпами сокровищ в угол. Цепи продолжали свой беспощадный натиск и в конечном итоге смогли схватить жертву, намертво сплетаясь вокруг его конечностей и лишая противника любой возможности двигаться. - ТЫ! – Грозно прокричал Гильгамеш. – Кем ты себя возомнил, жалкий червяк, что посмел прикончить моего верного пса?! Но фигура не двинулась. Вместо этого из-под глубокого капюшона послышалась короткая усмешка. - Посмотрим, как ты повеселишься после такого! Десяток Врат Вавилона засиял за спиной Царя, ощетиниваясь смертоносным оружьем. Энкиду не стал этому препятствовать. Для загадочного стрелка те мгновения, что разделяли его с верной смертью от орудий первого героя, показались до скуки долгими. Ведь он знал, что ему противопоставить. Тихий шепот, слетевший с его губ, отозвался буквально отпечатавшейся в сознании магической формулой. - Trace… on… Звон стали, крушащей сталь, громом звучал по всему зиккурату, отбрасывая мириады обломков прекрасных клинков и поднимая облака пыли. Целую секунду, ставшей решающей, не стихал скрежет мечей, пока его не прервал звук опавших цепей. Но на том месте, где должен был быть труп неизвестного, не было ничего, кроме беззвучно уносимых утренним ветром голубых пылинок-светлячков…