На самом деле мне нравился только ты

       На свете существовало много вещей, к которым Северус Снейп не желал иметь никакого отношения. Среди них было в том числе и чувство благодарности. Список людей, которые заставляли Северуса испытывать это чувство, легко уместился бы на крошечном клочке пергамента. Список этот пополнялся медленно и крайне неохотно. Тем сложнее Северусу далось признание самому себе, что Гарри, пусть и косвенно, помог найти ему работу.        Всё оставшееся лето Гарри провёл в стенах Хогвартса. К середине августа замок практически полностью восстановили, некоторые работы, заключающиеся во внутренней отделке, остались за гоблинами. Эльфы Хогвартса, в свою очередь, наводили внутри порядок и убирали оставшийся мусор. Общими усилиями замок принял практически первоначальный вид и снова задышал, готовый к сентябрю.        Время от времени Гарри появлялся на пороге дома Северуса и приглашал его в Хогвартс. Изначально искал разные предлоги для помощи, но после того, как Северус отчитал его за очередное лукавство, просто открыто заявлял, что сегодня они будут обедать в замке. Минерва, которой удалось вернуть голос ещё в начале сентября, окончательно простила Северусу все обиды: два долгих месяца молчания сделали её ещё более терпимой, чем раньше.        В начале сентября из Австралии вернулась Гермиона. Ей удалось найти родителей и вернуть им память. Рон от ещё одного года в школе отказался, решив полностью посвятить себя работе в магазинчике «Ужастиков Умников Уизли» вместе с Джорджем. Полумна тоже не стала заканчивать учёбу, решив, что дома отцу тоже не помешает помощь. Так их ряды заметно уменьшились, но с ними всё ещё оставался Невилл, а это значило, что Гарри не придётся выглядеть потерянным переростком, смешиваясь с новым седьмым курсом.        К особой радости для многих учеников, Слизнорт остался преподавать зельеварение, а вот на место преподавателя по защите от тёмных искусств взяли очередного аврора в отставке, что привело Гарри в ещё больший восторг, потому что он всё ещё планировал стать аврором и только поэтому вернулся в школу.        Победителей, как известно, не судят, но в их случае победителям делались поблажки: по вечерам Гарри мог совершенно спокойно уйти из школы и заявиться к Северусу, чтобы попросить его помочь с домашним заданием по зельеварению. «Видите ли, сэр, я слишком хорошо прошёл шестой курс, чтобы теперь упасть в глазах профессора Слизнорта. Буду вам очень признателен». Северус на это возмущённо задыхался и совершенно справедливо замечал, что личной заслуги Гарри в хорошем прохождении курса зельеварения на шестом году обучения не было: ему помог учебник Принца. Но Гарри со своим упрямством не уступал, и в итоге Северусу пришлось взять на себя очередное бремя.        По выходным, вместо привычного похода в Хогсмид, они вдвоём частенько выбирались в Косой Переулок. Изначально их походы заключались в том, что Северус учил Гарри покупать качественные ингредиенты для зелий, но спустя несколько недель они могли позволить себе пройтись вдвоём по лавочкам, докупая всякие нужные бытовые мелочи.        К сожалению или счастью, всевидящий глаз «Ежедневного пророка» никогда не дремал. Странную парочку успели заснять несколько раз, прежде чем в газете выстрелила ужасного содержания статья, задающаяся вопросом, какие именно отношения связывают Гарри Поттера и бывшего Пожирателя Смерти. Гарри посмеялся над этой статьёй, Северус предпочёл её проигнорировать, но в глубине души понимал, что и сам задаётся тем же вопросом.        Так или иначе, а люди, периодически замечая Гарри и Северуса вместе, стали нехотя относиться к последнему терпимей. Непоколебимый авторитет национального героя распространялся, по всей видимости, на всех. К тому же, очень скоро в прессу просочилась информация о том, что именно Северус Снейп помог нынешнему директору Хогварста вернуть голос. Взгляды волшебников, людей, в общем-то консервативных, начали медленно меняться.        Так и проходил седьмой год обучения Гарри: с вылазками к Северусу по выходным, за кипой домашнего задания в школьной библиотеке, за постоянной подготовкой к экзаменам и совместными чаепитиями с новым преподавателем защиты от тёмных искусств, который вводил Гарри в курс дела о его будущей желанной профессии.        Время течёт слишком незаметно и плавно, когда над головой не нависает дамоклов меч в виде постоянной опасности. Над Гарри этот меч висел с самого первого курса, и теперь, когда не нужно было спасать чьи-то жизни, мотаться по Англии, уничтожать крестражи — этот меч исчез. Именно поэтому единственный спокойный год в Хогвартсе подошёл к концу так стремительно. Гарри и сам не успел заметить, как наступила пора экзаменов.        За что он действительно не волновался — так это за защиту от тёмных искусств и зельеварение. Его навык в последнем деле Северус оценил как «достаточно сносный», что у Слизнорта означало, в зависимости от настроения, либо «превосходно», либо «выше ожидаемого».        Только после сдачи всех экзаменов, когда пришлось, наконец, расстаться с Хогвартсом и снова вернуться в особняк на Гриммо, 12, Гарри понял, что пролетел целый год. За этот год он внёс свой вклад в восстановление Хогварста, каким-то немыслимым для всех способом умудрился пересмотреть свой взгляд на Северуса и завести с ним некое подобие дружеских отношений. Венчала это всё успешная сдача экзаменов, с результатами которых он мог спокойно идти и поступать в аврорскую академию.

6 сентября 1999 года

       Гарри аппарировал в небольшой переулочек в Паучьем тупике и вышел из него, направляясь к знакомой двери. Сейчас, впервые надевший ярко-красную мантию учеников аврорской академии, он смотрелся особенно неуместно на улочке небольшого промышленного городка, забитой магглами. Люди косились на него как на блаженного чудака и обходили стороной. Лучи заходящего солнца, росчерками ложащиеся на небольшие домики и мощёные грубым камнем улочки, импонировали ему, привнося в обитель серости яркие штрихи.        Путь от переулка до нужной Гарри двери врезался в память навечно. Всего несколько десятков шагов и вот он уже стоит у нужного дома, спустя секунду — стучит в дверь, а спустя ещё несколько — заходит внутрь.        — Северус! Я прошёл посвящение в авроры! — вместо приветствия выдал Гарри, взмахивая рукой в своей шелестящей мантии. — Через неделю начнётся обучение!        Северус, в этот вечер не ждавший гостей, замер посреди коридора, сложив руки на груди.        — Весьма похвально, однако это не даёт тебе повода называть меня по имени.        — Да ладно, — Гарри сделал короткий шаг назад, чувствуя, как вся радость, полыхающая в груди огнём, постепенно тает. — Ты меня уже год как зовёшь по имени. Ты когда-нибудь видел, чтобы друзья обращались друг к другу официально?        — Позволь уточнить: ты сам попросил меня называть тебя по имени. И с каких пор мы друзья?        — Ну… это вопрос посложнее, я как-то точной даты не запомнил, — Гарри смущённо улыбнулся и достал из внутреннего кармана мантии палочку, затем опустил руку в наружный карман и вытащил из него небольшой свёрток.        — Фините инкантатем, — прошептал Гарри, и свёрток в его руках превратился в коробочку, перевязанную алой, как и его мантия, лентой. — Кричер ради этого испёк торт. Мы можем попить чай, например?        Северус вновь отступил назад, давая Гарри пройти на свою крохотную кухоньку и начать в ней хозяйничать. Удивительно, но причина, по которой он всегда пускал Гарри в свой дом, и причина, по которой он не желал этого делать, одна и та же: в какой-то момент он чётко поймал себя на мысли, что просто дружбы ему мало.        Это началось ещё зимой, когда Гарри на все рождественские каникулы вытащил его отдыхать в Бирмингем. Не спросив мнения Северуса, он распланировал этот недельный мини-отпуск до малейших деталей, выбрал подходящий отель и построил план-маршрут, содержащий в себе список мест, которые они обязательно должны посетить. Будь Северус проклят, но всё это очень походило на романтический отдых. То же самое написал «Пророк», опубликовав непонятно откуда взявшиеся фотографии Гарри и Северуса, прогуливающихся вдоль исторической улочки Бирмингема.        Гарри на это снова смеялся. Странно, но его совсем не задевало то, что пишет пресса. Сжигая выпуск «Пророка», он сказал только одно: «Неважно, что знают другие. Главное то, что знаем мы». Слишком умная мысль от резко повзрослевшего Гарри. Повзрослевшего, изменившегося и, наконец, переставшего напоминать Джеймса. Северус испытывал невероятное удовольствие, рассматривая лицо Гарри и понимая, что больше не видит в знакомых чертах своего школьного врага. Уже позже к нему пришла мысль о том, что удовольствие он испытывал не только из-за этого.        — Ты где застрял? — голос вездесущего Поттера вырвал Северуса из размышлений. Сколько бы всего между ними ни произошло, он никогда не отделается от привычки звать Гарри по фамилии.        Северус медленно оттолкнулся от стены, о которую опирался, и зашёл на кухню. Гарри уже подготовил стол к чаепитию: расставил тарелки и столовые приборы, поставил чашки и заварил чай.        — Послушай, Гарри, — Северус застыл возле стола, не спеша садиться. — Год назад, когда я совершил едва ли не самую большую глупость в своей жизни, дав тебе координаты аппарации и адрес моего дома, я чётко упомянул, что ты можешь беспокоить меня только в самых крайних случаях. Как и следовало ожидать, моим наставлением ты пренебрёг, заявившись сюда едва ли не на следующий день.        — Но, Северус, — Гарри встал с табурета и вышел из-за стола, останавливаясь напротив. Ему уже девятнадцать, а кажется, что он никогда не догонит Северуса по росту. — Если помнишь, именно тот случай дал тебе возможность работать в отделе тайн.        — Да, — раздражённо ответил Северус. — То стечение обстоятельств я нахожу весьма… удачным. И тем не менее, сколько раз, после того случая, ты заявлялся сюда?        Гарри нахмурил брови, не понимая, к чему идёт разговор:        — Хм… много.        — Хорошо. И сколько раз из них действительно были неотложными?        — Наверное, ни одного… — задумчиво произнёс Гарри, перебирая в голове воспоминания и пытаясь найти хотя бы одно, которое бы его оправдывало. — Но это не так работает, Северус. Друзья не приходят друг к другу только когда нуждаются в чьей-то помощи. Друзья приходят друг к другу, когда хотят увидеться и провести вместе время. Сегодня я пришёл к тебе, потому что захотел… Ну, чтобы ты первый узнал о моём посвящении в авроры. Я даже домой не стал заходить.        — Тогда, пожалуй, мне следует ещё раз напомнить тебе, что мы не друзья, — отрезал Северус.        Гарри эта песня уже порядком поднадоела. Он шёл сюда, чтобы поделиться своей радостью с Северусом. Он не помчался первым делом писать сообщение Гермионе или отправлять сову Невиллу, не переместился через камин в Нору — он аппарировал сюда, в самое заунывное место на планете, в самый серый и наводящий печаль городок только за тем, чтобы увидеть Северуса и рассказать ему, что появился новый повод гордиться Гарри Поттером, который впервые сделал что-то сам, без помощи посторонних. Он сдал экзамены без всяких поблажек, прошёл вступительное испытание и обряд посвящения, он, фактически, уже студент академии, и всё, что может сказать ему Северус, заключается в трёх словах: «Мы не друзья». Замечательно!        — Интересно, почему же? — Гарри скрестил руки на груди и поджал губы. Он не собирался больше ничего выслушивать — он собирался немедленно отправиться домой.        Северус шагнул ещё ближе, практически не давая Гарри никакого манёвра. Тому, что он собирается сказать, есть только одно объяснение: если после всего Поттер просто уйдёт, то Северус хотя бы будет знать, что попробовал это. Пусть Гарри и возненавидит его потом — Северусу не привыкать.        Сжав одной рукой столешницу с правой стороны от Гарри, Северус медленно произнёс:        — Потому что, к твоему сожалению, быть тебе просто другом для меня недостаточно.        Северус шагнул вперёд и окончательно припечатал Гарри к низкому кухонному столу. Его жёсткие, ловкие руки мгновенно оказались на плечах Гарри, не давая ему отстраниться, пока губы делали то, что мозг представлял себе вот уже несколько месяцев.        Гарри застыл в руках Северуса, будто поражённый заклятием. Он рефлекторно закрыл глаза и несколько секунд просто позволял целовать себя, а потом притянул Северуса к себе с такой силой, что невольно подался назад и задел локтем чашку с горячим чаем. Она опрокинулась, разливая своё содержимое, и покатилась по столу, с гулким звоном разбиваясь о деревянный пол. Никто этого не заметил. Ни Гарри, полностью отдавшийся ласкам Северуса, ни сам Северус, ошарашенный собственной храбростью и, что более невероятно, положительной реакцией Гарри на его действия.        Каким-то чудом они сумели перебороть охватившую их страсть, но только затем, чтобы оказаться в спальне Северуса на втором этаже и возобновить её с новой силой.