На самом деле мне нравился только ты

7 сентября 1999 года

       Яркий солнечный луч бил прямо по закрытым векам. Гарри повернулся на другой бок, но свет никуда не исчез, продолжая назойливо резвиться у него на щеке. В горле пересохло. Гарри повернулся на спину и вздохнул, прислушиваясь к звукам дома с закрытыми глазами. Что-то не так: на кухне не копошился Кричер, да и к тому же дома кровать Гарри находилась далеко от окна как раз из-за солнечного света. Даже пахло как-то иначе: будто бы всё той же старой мебелью, но более пыльной и заброшенной. Так пахло в особняке Блэков, когда он впервые вернулся туда после войны.        Медленно приподнявшись в постели на локтях, Гарри открыл глаза и огляделся: тесная тёмная спальня с небольшим окном, лента солнечного света просачивалась сквозь тонкую щель в шторах и падала золотом аккурат на его подушку, летающие в воздухе, будто в каком-то невидимом эфире, пылинки, старый шкаф и прикроватная тумбочка с правой стороны. Слева лежал Северус. Его порядком отросшие волосы совсем разлохматились и выделялись на светлой подушке дегтевыми нитями, лёгкое одеяло сползло ниже плеч, обнажая тонкую светлую кожу с росчерками вен. Гарри вспомнил, как отчаянно он вчера цеплялся за эти плечи в миг наивысшего удовольствия, как целовал их после, смущая Северуса ещё больше.        Воспоминания вызвали в районе груди сладкую дрожь и устремились прямиком вниз. Гарри медленно опустился обратно на подушку и закрыл лицо ладонями, пытаясь осознать произошедшее: они с Северусом переспали. И сделали это не один раз, потому ночью Гарри, уже полностью опустошённый, наотрез отказался возвращаться к себе на площадь Гриммо.        Какой стыд.        Ещё хуже Гарри стало, когда осознание резко ударило ему в голову, как вино на голодный желудок: ему чертовски понравилось всё произошедшее. Мерлина ради, то, насколько Северус искусен в постели, потрясает до глубины души. Если бы ему сказали об этом год назад, он бы высмеял это предположение, но сейчас… о, сейчас он знал об этом не понаслышке. От этого возникало не менее приятное чувство: будто он прикоснулся к чему-то столь сокровенному и секретному, к чему-то, что недоступно другим, что ощущал себя избранным. И в кои-то веки это слово не вызывало нервной дрожи.        Тем не менее, вся эта ночь — сплошная ошибка. Гарри, всю жизнь проживший без семьи, мечтал, что однажды заведёт свою: с детьми и красавицей-женой. Северус под понимание счастливой семьи никак не подходил, пусть и вызывал у Гарри определённые чувства вот уже несколько месяцев. Уже и не вспомнить, когда конкретно он пересёк черту в своей голове от Северуса-друга к Северусу-романтическому объекту, но с собой можно быть честным: Гарри хотел Северуса. И сделал огромную ошибку, добившись своего, хотя, как оказалось, не он один повёлся на поводу у своих плотских желаний.        Из-за этой ошибки могло пойти крахом всё их долго и кропотливо выстраиваемое общение, дружба. И виноваты в этом они оба.        Гарри повернулся набок, лицом к Северусу. Он собирался встать и немедленно уйти, подумать о произошедшем где-нибудь в другом месте, но поддался своим слабостям и оставил на худом прохладном плече долгий тёплый поцелуй. После этого встал, оделся и спустился вниз.        В гостиной Гарри нашёл кусок пергамента и авторучку — забавное смешение магического и маггловского миров. Написал небольшое сообщение и оставил листок на кухонном столе, уходя из дома прочь и даже не имея понятия, будет ли у него когда-нибудь ещё возможность вернуться сюда, или их дружбе действительно настал конец.        В то же время Северус слышал, как проснулся Гарри (его возня в кровати могла бы разбудить даже медведя в зимней спячке), но не спешил подавать виду, вместо этого решив подождать, какие действия предпримет его неожиданный любовник. Какое смешное слово, если применять его к Поттеру. К мальчишке, которого Северус знает много лет, который повзрослел на его глазах и долгие годы вообще не рассматривался, как сексуально-романтический объект.        Северус очень хотел бы, чтобы Гарри так и оставался для него бесполым существом, вечно портящим его жизнь, а лучше вообще забыть о нём и никогда не видеть, раз судьба дала ему второй шанс и оставила в живых, но, видимо, он никогда не будет хозяином своей жизни и чувств.        Конечно, Гарри сбежал, трусливо поджав хвост. Вполне ожидаемо: Северус знал, на что шёл вчера. По правде сказать, он даже не надеялся, что всё зайдёт так далеко. Теперь у него хотя бы будет, что вспомнить и чем полелеять бедного себя в одинокие вечера. Именно об этом думал Северус, спускаясь на кухню, чтобы заварить себе большую чашку крепкого чая и съесть пару бутербродов.        На кухонном столе обнаружился листок пергамента, исписанный знакомым за шесть лет обучения почерком. «Доброе утро, Северус. Если честно, вчера я не думал о том, что всё зайдёт так далеко. Я понимаю (скорее всего), как это произошло, не стану отрицать: с некоторых пор я заметил за собой тот факт, что смотрю на тебя, как на сексуальный объект, мужчину обычно не смотрят на друзей. Как выяснилось, ты тоже. И поэтому вчера у нас был хороший секс я провёл с тобой очень приятную ночь. Я и подумать не мог, что под коркой льда и ненависти ко всему миру ты скрываешь нечто подобное. И мне приятно думать, что я, наверное, один из немногих людей, кто узнал об этом. Но всё равно я не могу так, потому что меня привлекают девушки, и в перспективе я очень хочу настоящую семью. И пусть вчера ты сказал, что быть мне просто другом тебе недостаточно, я всё же надеюсь, что мы сможем как-то закрыть на это глаза и продолжить наше общение, потому что это то, чем я действительно наслаждался. Ты знаешь, где меня искать. Пожалуйста, дай знать о твоём решении, это очень важно. Гарри».        Северус смял кусок пергамента и отправил его в мусорное ведро под мойкой. Ему там самое место, так же, как и прошедшей ночи.

∞ † ∞

       В десятых числах сентября начались занятия в академии. Прошла ровно неделя с тех пор, как Гарри в последний раз видел Северуса. Он до сих пор молчал, что не удивительно. Ещё тем же утром, оказавшись, наконец, в своём доме Гарри понял, что вероятность снова побывать в Паучьем тупике стремится к нулю. Северус не из тех людей, кто прощает подобное, даже несмотря на то, что вина делилась поровну. Невольно вспоминался тот факт, что Северус и не выглядит, как искусный любовник. Сколько ещё подобных заблуждений люди навешивают друг на друга, не зная правды?        Не дал о себе знать Северус и в октябре, и в ноябре. К середине подходил декабрь. Гарри пытался вычеркнуть из своей жизни целый год, забыть о том, как ему нравилось проводить время в обществе Северуса. Рон этому только обрадовался. Он хлопнул Гарри по плечу и сказал, что, возможно, это и к лучшему. Того же мнения был и Невилл, Гермиона только одарила его сочувственным взглядом, и Гарри не сомневался: она уже знает о его собственных чувствах больше него самого. Разговаривать об этом он ни с кем не собирался. Если бы друзья узнали, из-за чего их с Северусом дружбе пришёл конец, никто бы его не понял. Он бы и сам себя не понял год назад. Всё-таки удивительно, как всего двенадцать месяцев могут в корне изменить всю жизнь.        В год поступления Гарри академия набрала три группы по двенадцать человек. Из этих тридцати шести студентов только Росс Уилсон смог стать для Гарри ещё одним хорошим другом. Если бы Северус увидел Росса, он бы обязательно опустил шуточку в стиле: «Не удивлён, Поттер. По всей видимости, твой мозг способен воспринимать в качестве друзей либо рыжих, либо заучек. Предвосхищая твой вопрос, добавлю, что я — исключение, подтверждающее правило». Действительно, внешне Росс походил на Рона: такой же широкоплечий и рыжий, лицо, усыпанное веснушками и яркие губы, выделяющиеся на бледной коже. Но их сходство заканчивалось на внешности: не в пример Рону, Росс всегда ответственно относился к учёбе и весьма критично — к своему внешнему виду. Неряшливость, с которой Рон родился в один день, обходила Росса стороной.        Именно Росс оказался тем, в ком Гарри нашёл надёжного напарника и хорошего собеседника. Ещё ценнее Росса делал тот факт, что он единственный, помимо самого Гарри и Северуса, знал о произошедшем. Гарри легче далось признание новому другу, чем Рону с Гермионой, и, судя по тому, что пресса до сих пор не взорвалась скандальной сенсацией о совращении национального героя, Росс, к тому же, умел хранить секреты.

20 декабря 1999 года

       В небольшой аудитории, которая вмещала в себя все три группы будущих авроров, гуляли тихие разговоры и редкие смешки. Все предвосхищали появление куратора стажировки, которую им обещали после Рождественских праздников. Наконец, тяжёлая дубовая дверь, уходящая под потолок, открылась и пропустила преподавателя. Невысокий мужчина преклонных лет бодро похромал к кафедре и поднялся по ступенькам.        — Здравствуйте. Меня зовут Джереми Джонс, — преподаватель повернулся и взмахнул палочкой в сторону доски, располагающейся за его спиной. Мел тут же ожил и принялся выводить его имя размашистыми неаккуратными буквами. — Как вам уже известно, после Рождественских праздников каждая из групп по очереди должна будет пройти стажировку в Министерстве Магии. Это ваша первая стажировка, которую проходят все, кто когда-либо будет работать там, поэтому от вас многого не ждут. Но и вы не ждите, что вас с первого курса отправят на какое-нибудь опасное задание. По моему опыту, студентов рассылают по разным отделам, так что не удивляйтесь, если попадёте в какой-нибудь отдел, например, магического хозяйства или транспорта. Обычно мы стараемся распределить студентов на более приближенный к будущей специальности отдел, но не всё зависит от нас. Тем не менее, в какой бы отдел вас ни отправили — ваша святая обязанность исполнять всё, что потребует руководитель стажировки.        Гарри повернулся к Россу. Тот, поглядывая на преподавателя, обмакнул перо в чернилах и написал на клочке пергамента: «Прикинь, если Снейп станет руководителем твоей стажировки? Упс! Неловкий момент обеспечен».        Гарри поспешно нацарапал ответ рядом:       «Ха-ха, очень смешно, приятель. Не думаю, что нас могут послать в отдел тайн».        Росс выгнул бровь и поднял руку. Преподаватель прервал свою вялотекущую речь и кивнул в его сторону:        — Да, молодой человек?        — Скажите, сэр, а нас могут отправить в отдел тайн?        — Вполне. Вашу группу разобьют на микрогруппы по три-четыре человека. Стажировки в отделе тайн отнюдь не редкость: несмотря на кажущуюся престижность работы, далеко не каждый горит желанием там побывать. Здесь я должен уточнить, что, если вас распределят в отдел тайн, вам придётся пройти некоторую юридическую процедуру, напоминающую непреложный обет, поскольку всё, происходящее в этом отделе, очевидно, является тайной. Я ответил на ваш вопрос?        — Да. Спасибо, — Росс повернулся к Гарри с видом победителя, вышедшего живым из схватки с семьёй акромантула. «Тебе конец», — прошептали его губы.        Гарри уронил голову на стол и закрыл глаза. С одной стороны, нет никакой гарантии, что именно их микрогруппе достанется отдел тайн. Чёрт, да нет даже гарантий, что отдел тайн вообще кому-либо достанется! С другой стороны, Гарри слишком знал свою «везучесть» и ничему бы не удивился, а, возможно, даже обрадовался бы, что на целых две недели, пока будет проходить стажировка, он сможет видеть Северуса.

11 января 2000 года

       Гарри не сдержал истеричного смешка, когда его, вместе с Россом и Эстеллой Маккензи отправили на стажировку в отдел тайн. Да, это — один из многих отделов, сотрудничающий с авроратом, и, по всей видимости, им досталась такая честь только потому что они втроём — те, кто действительно преуспели в учёбе и смогли показать свои способности за эти полгода.        Росс смеялся до тех пор, пока не начал задыхаться. Гарри выглядел мрачнее тучи. Черноволосая Эстелла смотрела на них с непониманием и лёгкой улыбкой.        Они действительно прошли юридический обряд неразглашения и оказались за дверьми, которые Гарри уже видел однажды. Он и ещё несколько его друзей знали, что находится за некоторыми дверьми. Эти не совсем приятные воспоминания вмиг превратились в тонкое лезвие и больно кольнули изнутри: именно здесь погиб Сириус.        Руководитель практики, высокая светловолосая женщина со строгим пучком на голове и на высоких каблуках встретила их прохладно. Она представилась как Бернис Андерсон и, прижимая планшет с бумагами к груди, попросила следовать за ней. Одетая в клетчатую юбку-карандаш ниже колена и такой же пиджак, застёгнутый на одну пуговицу посередине, она выглядела как типичная стюардесса из рекламы какой-нибудь авиакомпании. Гарри тут же шепнул это Россу. Он, как полукровка, сравнение оценил и хмыкнул, Эстелла, рождённая в полностью магической семье, спросила, кто такие стюардессы. Пока Гарри, вполголоса, объяснял ей виды транспорта у магглов, они подошли к неприметной развилке коридоров, больше похожей на перекрёсток четырёх дорог, и остановились возле неё. Мисс Андерсон повернулась к стажёрам и заглянула в планшет, листая бумаги.        — Поттер — третий ярус, комната 2-а. Вас уже ждут. Это минус третий этаж. Спуск вниз находится прямо в конце этого коридора, — мисс Андерсон указала планшетом себе за спину. — Можете идти. Уилсон и Маккензи, за мной.        Гарри поймал на себе взгляд Росса и пожал плечами. Тот усмехнулся и пожелал ему удачи. Спустя секунду все трое двинулись дальше по коридору, и Гарри не осталось ничего, кроме как прошагать по указанному коридору и выйти на крутую каменную лестницу, уводящую его вниз. Последняя ступенька буквально упиралась в небольшое расстояние между двумя дверьми. Гарри подошёл поближе и рассмотрел таблички «2» и «2-а». Выбрав подходящую, он занёс руку и неуверенно постучал, ожидая чего угодно.        В ответ ему прилетел громкий и определённо знакомый голос:        — Войди, Поттер.        Гарри толкнул дверь и сделал короткий шаг вперёд.