Доверять

Девочке уже 19. Она всё ещё уставшая и разбитая. Её проницательность прогрессирует как раковая опухоль, на которую не обращают внимания. А она лишь подкармливает её всё более детальным изучением людей, их психики, как рак легких сигаретами и алкоголем. Девочка влюблена, теперь они вдвоём уставшие и разбитые, зачем-то продолжают жить. Девочка, понимающая каждого, и мальчик, знающий всё остальное в этом мире. Они разговаривают про механику игр, про персонажей, про книги, музыку, компьютеры и микросхемы. Он рассказывает ей как работают пиксели, а она объясняет ему почему персонаж в фильме поступил так, как поступил. За окном снежный и морозный февраль двадцать первого года. Весной, в апреле, мальчик уедет в далёкий Калининград. Сколько слез девочка уже выплакала и насколько больше выплачет из-за этого ещё, знают только безликие, грязноватые стены в её комнате. Она хочет однушку на окраине города, чтобы курить на кухне в форточку. Чтобы жить там с ним вдвоём, ходить по театрам и на современный мечевой бой. Учиться, работать, заниматься сексом и быть спокойной. Чтобы он был рядом. Она мечтает сбежать из своей семьи навсегда. Сбежать от матери, от бабушек и дедушек. И никогда больше ничего ни у кого не выпрашивать. Её мальчика ей просить не приходилось, достаточно было сказать о какой-то проблеме, и, если он мог помочь, он помогал. Она хочет вязать ему свитер, пока он играет, и играть самой, пока он пишет очередной код. Она хочет пить принесённый в постель кофе, и готовить ему что-нибудь вкусненькое по выходным. Она хочет быть с ним не потому, что он - это он, а потому что с ним ей тепло и спокойно. С ним ей чуточку лучше, чем без него. Девочка очень боится весны. Она хочет навсегда остаться в заметенной февральской Москве. Ей совершенно не интересно что и как в Калининграде. Как только она закончит писать этот текст, она выйдет на улицу и закурит крепкие сигареты. Горький дым обожжёт легкие и ненадолго, но на душе станет легче. Она чертыхнётся, потому что в пачке последняя сигарета. Девочка больше не хочет разговаривать или петь. Она уже совсем ничего не хочет. Теперь она понимает тех, других девочек, которые отказываются от всего, чтобы быть со своими мальчиками. Она бы тоже отказалась. Да только отказываться не от чего. Да и бессмысленно это сейчас. У них осталось не больше двух месяцев. У девочки больше нет ощущения, будто она висит над пропастью, нет. У неё ощущение, будто она находится в пузыре, в абсолютном вакууме. И единственного человека, который находился в этом же вакууме, медленно засасывало в глубь черной дыры, в которую ей хода не было. Девочка сходит с ума. Она ненавидит ожидание. Нет ничего хуже, чем это чертово ожидание! Целый год одиночества в вакууме в непробиваемом пузыре депрессии. Уж лучше, право, упасть-таки каким-нибудь утром под трамвай или поезд по пути на учёбу.