Danсe Macabre

Это случилось, когда Нейтану было девять. Компания мальчишек забралась глубоко на территорию заброшенных доков, азартно исследуя ветшающие здания. Стоял яркий летний день, чистый воздух будто звенел от полуденного зноя. Прохожие быстро пересекали открытые участки, стремясь поскорее спрятаться от жары в холодных недрах торгового центра, квартиры или кафе. Даже многочисленные торчки, обожающие вмазываться в доках, в тот день куда-то попрятались. И только пятеро мальчишек мужественно терпели жалящие лучи, подбираясь к подвалу одного из брошенных домов. - Ты уверен, Брэд? - Заныл самый младший из них, - Там ведь темно! - Уверен, - Отмахнулся лидер их дерзкой ватаги, - Мне об этом кладе говорил еще Джастин, а он уже в средней школе учится! - С гордостью поведал им Брэндон. Те приободрились. Такой аргумент крыть было нечем. - Давайте, пацаны, у кого там монтировка? Монтировку взял с собой Нейтан. Стащил у вечно пьющего отца неделю назад. Тот даже не заметил пропажи, заливая глаза день за днем, попутно колотя жену и подросшего сына. - Вот, - Он протянул другу свой инструмент, и тот, сосредоточенно пыхтя, отодрал старые доски, закрывающие вход. Освобожденная дверь отворилась сама, издав душераздирающий скрип. Обладатель монтировки зябко передернул плечами. Идея нравилась ему все меньше и меньше, и только перспектива насмешек и ярлыка труса удерживала Нейтана от позорного бегства. Компания почуяла запах плесени, строительного мусора и чего-то трудноопределимого. Дети тут же отскочили от входа, кривясь и зажимая носы руками, впрочем больше играя чем реально испытывая дискомфорт. - Пошлите уже, ссыкуны! - Прикрикнул на них еще один товарищ - знойный латиноамериканец Энрико. Сын бандита одной из многочисленных банд, он мало в чем нуждался, в отличии от большинства своих товарищей. Он же первым и зашел в подвал, освещая путь модным фонариком-брелком. - О, смотрите, матрас. - И одежда чья-то, фу, грязная, - Дети нашли вещи явно принадлежащие бездомному. Парадоксальным образом это уверило их в правильности выбранного здания. - Клад должен быть где-то здесь! - Кричал Брэндон, подпрыгивая от возбуждения. Ему вторил Энрико. Джек сомневался, осторожно двигаясь вдоль стены. У него тоже был фонарик, старый и иногда мигающий, но его света хватало. В отличии от своих друзей, двое из пяти мальчишек отнюдь не горели желанием продолжать. Пит с ужасом думал о ремне отца и визгах матери, а Нейтану нужно было встретиться с сестрой и передать ей еду. Пока отец пил, она старалась появляться дома как можно реже. - Ребят! Я нашел! Это кла-а-а… - Закончить остаток фразы латиноамериканец не успел. Чудовищный грохот ударил по барабанным перепонкам, выбил опору из-под ног, окатил душем из щебня и штукатурки. Никто из детей не смог устоять на ногах, повалившись на грязный пол. Следующий толчок произошел почти сразу за первым, вновь сбив детей с ног. - Бежим отсюда! - Панически закричал Брэндон. Ему вторили испуганные голоса его товарищей. Однако было уже поздно: третьего удара здание не выдержало. Звук взрыва проник даже сквозь закрытые пальцами уши, заткнув визжащего ребенка. После этого старое здание вздрогнуло и сложилось, словно карточный домик. Тот кто пришел в себя, заваленный обломками и со сломанными руками, Нейтаном больше не являлся.

***

Первое что увидел Борис, когда открыл глаза - это темную громаду потолка, остановившуюся в метре над его лицом. В тот момент он не обратил внимание ни на мелкие руки, ни на дикую боль в предплечье и голени, ни на раздавленное тело в двух шагах. Страх. Подавляющая эмоция, наследство ушедшей души ребенка. Или остаточное влияние прежнего владельца тела. Позже копаясь в своих воспоминаниях об этом дне, Борис так и не понял точно. Но размышления были потом, а сейчас внезапно оказавшийся в ловушке российский студент выпустил на волю все свои эмоции, отчаянно пытаясь спастись. Паника накрыла его с головой, не отдавая себе отчет, парень просто молился всем Богам одновременно. И результат не заставил себя ждать. На краткое мгновение ему почудился взгляд. Взгляд существа несоизмеримо более древнего, чем он сам. Ощущение исчезло почти сразу, оставив после себя неясную пустоту и ощущение дежавю. Ему стерли память? Очередной вопрос, так и оставшийся без ответа. Зато теперь он знал, чувствовал энергию в своем теле. За долю секунды ставшем привычнее того, в котором он успел прожить более четверти века. Один направленный импульс, и труп темнокожего ребенка рядом с ним открывает глаза. Страшный, мертвый взгляд скользит по лицу Бориса, ни на чем не фокусируясь и продолжая пялиться дальше, в темный свод над головой. - Отодвинь... спаси, - Прохрипел бывший студент. Труп встал, неприятно шурша разбитой головой об бетонный потолок, подошел к лежащему Борису и упер свои руки в плиту. - Левее бери, придурок! Нам же на головы упадет, если сдвинется, - Прошипел Нейтан и представил в голове нужное место. Свежий труп прошаркал именно туда, куда нужно, вновь упершись в бетонный свод. Зато теперь у него получалось сдвинуть свод. Понемногу, едва заметно для взгляда в неверном свете горящего неподалеку фонарика, но Борис был безумно рад и такому прогрессу. Было ужасно неудобно лежать на грязном, покрытом битым стеклом и камнями полу, но он терпел. Неподалеку от Бориса чувствовалось еще три искры, но они были снаружи, а управлять ими наугад было как минимум недальновидно. Бывший студент решил ограничиться одним поднятым трупом. Больше двух часов он направлял своего миньона, сдвигая то один конец плиты, то другой, пока, наконец, не показался легкий просвет. Маленький тонкий лучик солнца проник в каменную ловушку, принося с собой надежду на лучший исход. Теперь уже Борис и сам присоединился к мертвому товарищу, сдвигая неподъемный свод, следя за устойчивостью остальных плит, выкидывая мешающие обзору мелкие камни. Руки давно покрылись ссадинами, затем и мелкими ранами, но ему было все равно. Единственное что нужно было сделать - это выбраться. Сдвинув еще пару осколков, Борис услышал какие-то голоса, гул работающей техники. Он закричал во всю глотку от радости и облегчения, пытаясь подняться на ноги и встать рядом с просветом. На короткий срок он даже забыл о своем мертвом приятеле, а вспомнив - похолодел. Если его увидят рядом с зомби, то вряд ли обрадуются. На крайняк еще и обратно прикопают. Снова короткий импульс и тело, бывшее всего пару часов назад живым Энрико, валится, словно кукла с обрезанными нитями. Очень вовремя, так как спасатели пробились к раненому ребенку спустя десяток минут. Целая вечность для безумно уставшего Бориса. Он позволил себе отключиться только ощутив себя в безопасности, на руках у спасательной группы. Дальнейшие дни в его памяти не отложились. Чужие лица новой семьи, толстая самоуверенная тетка из Общества Защиты Детей. Кажется, что его пытались отдать в приют, напирая на антисоциальное поведение отца. Борис не хотел. Он еще помнил, как жилось сиротам в его собственной стране, и речь идет даже не о лихих девяностых. Большинство плохих родителей все равно лучше чем государство. Он ел, пил, что-то отвечал на ломаном английском и спал. Почти постоянно. Память реципиента пришла на четвертые сутки. Не было ни головной боли, ни сожаления, ни борьбы двух личностей. Приятная ночная прохлада, остывающая крыша под ногами и звездное небо над головой. Мир, созданный для двоих. Бориса и Нейтана. Во сне студент вернул свой облик. Ничего особенного: высокий рост, плотное телосложение, обычное лицо. Впечатление портил взгляд: недоверчивый и злой, он заставлял собеседников искать в себе недостатки или испытывать неловкость. Не самые лучшие эмоции для начала общения. Впрочем, девятилетнего мальчика напротив это нисколько не волновало. Грусть на его лице уступила место любопытству. - Это было страшно. И очень больно, - Вдруг сказал он. Русский студент растерялся. Он редко сталкивался с детьми в своей прошлой жизни. - Э-э-э, ну я как-то справился. С помощью силы дружбы, - Ухмыльнулся Борис вспомнив своего невольного помощника. - Ты стал кейпом, - Покачав головой сказал ему Нейтан. - Кейпом? - Ты сильный, - Проигнорировал вопрос ребенок, - Сильнее чем я... Или папа. Он просто боится, я знаю. - Он бьет тебя? - Нахмурился Борис. Знакомая картина. Он часто наблюдал подобное в своем окружении. Мальчик проигнорировал его, отвлекшись на выглянувшую из-за облаков луну. Было тихо и спокойно. Ему не хватало этих чувств последнее время. - Можно я попрошу? Только одно желание! - Вдруг попросил его Нейтан. Мальчик смущенно переминался с ноги на ногу, пряча лицо. - Валяй, - Махнул Борис рукой, опираясь на обшарпанную дверь. Выход на крышу даже не был заперт. - Защити маму и сестренку, - Улыбнулся ребенок и зашагал к краю крыши. - Эй, - Борис одним прыжком преодолел разделяющее их расстояние, - Что ты… - Его пальцы не смогли схватить маленькое плечо, бессильно царапнув воздух. Призрак, проекция? - Пока, Нейтан, - Помахал рукой мальчик и сделал шаг в бездну. Борис подбежал к краю крыши но ничего не увидел. Серая дымка внизу закрывала все поле обзора, оставляя лишь силуэты зданий. Таких же безликих, как и то, на котором он стоял. За те несколько секунд, что бывший студент вглядывался в туман, он как будто приблизился. Минута, другая, третья. Да, так и есть. Серое марево медленно но верно поднималось к крыше. Была ли в этом опасность? Должен ли он бежать? Борис не знал. Им овладела апатия. Чувства притупились, а мысли текли, словно вода сквозь песчаный фильтр. Медленно, натужно, будто преодолевая что-то. Он так и простоял, свесив голову через перила, пока туман не заполнил собой всю крышу. В себя он пришел лежа на кровати в маленькой квартирке семьи Кларков. Первое время Борис не мог понять, спит он или уже бодрствует, затем ощущение пропало, оставив после себя головную боль. Не такая уж и большая цена за память ребенка. Бывший студент поморщился. Сразу после того, как его поглотил таинственный туман, сон изменился, став воспоминаниями девятилетнего мальчишки. Ничего особенного: любящая сестра и мать, драки в школе и тумаки пьяного отца, радость от дешевой фигурки Эйдолона на День Рождения… Вот отсюда и начались странности. В этом мире были герои. Но не гламурные Мстители из Марвела или гротескно-мрачный Бетмен ДиСи. Все было гораздо сложнее. Пусть сам Нейтан много не знал или просто не обращал внимания, считая обыденностью. Однако существование героев и злодеев было известно даже маленьким детям, как и некоторые другие вещи. Из своей новой памяти Борис понял только то, что для получение способностей нужен какой-то триггер, а сами паралюди появились два-три десятка лет назад. По меркам цивилизации - только что. Их стали называть кейпами или паралюдьми. Еще он вспомнил о каком-то Протекторате - организации что контролирует героев. Трое самых сильных из них - Александрия, Эйдолон и Легенда, и поддерживали порядок в Америке, нанося справедливость. Нейтан хотел узнать больше, но задерганная мать ни на шаг не отпускала его от себя, испуганно заглядывая в глаза и время от времени прижимая к себе. Нейтан вздыхал, Нейтан раздражался, Нейтан бормотал ругательства на русском, но терпел. Потому что мог понять боль матери от потери ребенка. И ощущал вину. Он не был ее ребенком. Милым, чуточку наивным и осторожным мальчуганом, любящим семью. Борис смотрел на измученную, но все еще красивую женщину, то крепко сжимающую его в объятиях, то отпуская его, аккуратно, как фарфоровую статуэтку. Он постарается стать ей хорошим сыном. Это Нейтан решил точно. Кроме матери, в его комнате прыгала у кровати, скрывая волнение, его сестра. Она тоже была рада спасению брата, к счастью, выражая свои эмоции не так навязчиво. Правда иногда прорывало и ее. - Придурок мелкий, - Рыдала мелкая блондинистая девчонка, прижимая к себе худого пацана с потерянным взглядом, - А если бы ты умер?! Как те четверо! Ты хоть понимаешь… - Она осеклась, нервным движением пряча брата за спину. В гостиную вошел неопрятный мужик, потягивающий прозрачное прямо из горла. Сжавшихся в уголке детей он просто не заметил, непослушными пальцами пытаясь щелкнуть по клавише пульта. - Пойдем быстрее, - Жарко шепнули ему на ухо и поволокли в коридор. Это был первый день, когда Борис увидел своего нового отца. Он единственный, кто ни разу не зашел к нему из семьи. Даже мама Брэндона отметилась. Высокая женщина с орлиным профилем буквально ворвалась к нему в палату, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. Она долго стояла у кровати, вперившись в глаза напрягшемуся ребенку, а потом резко отвесила ему пощечину. Охрана уводила ее под вопли о несправедливости. Она кричала, что вместо него должен был быть ее сын. Прошел месяц. Успокоилась мать, поверив что ее чадо никуда не денется и не пропадет, перестала трястись за него сестра, даже отец теперь появлялся дома реже, что стало несомненным подарком для всех. Однако гиперопека еще оставалась. Борису пришлось дать обещание не лазать по сомнительным местам и не попадать в плохие компании чтобы просто выйти из дома. Зато он окончательно освоился в роли Нейтана, чему сильно помог характер прошлого владельца тела: мальчик большую часть времени проводил на улице, с погибшими друзьями, а с родными вел себя тихо и вежливо. Не чурался он и книг, а английский язык Борис теперь знал на уровне предыдущего владельца тела. Также оказалось удобно списать мелкие изменения на стресс. Приходил школьный психолог, пытался ненавязчиво узнать про "необычные случаи". Совсем неудивительно, пережить такое и не получить триггер было бы очень странно. Нейтан ничем себя не выдал, то наивно хлопая глазами, то показательно замыкаясь, но взрослого до конца так и не убедил. К счастью, шел июль и до учебы в школе оставалось полтора месяца. Вполне достаточно, чтобы нормально освоиться в новом мире. С этим Нейтану помогла сестра, ненавязчиво включив его в список друзей. Не то чтобы Борису было интересно бегать с малолетками наперегонки или обсуждать "противных мальчишек" из класса Валерии, но узнать о мире можно было только так. Дома у семьи не было ни интернета, ни даже компьютера, который имела большая часть жителей депрессивного городишки Броктон-Бей. Впрочем, эра Всемирной Паутины уже началась, и доступ в сеть был лишь вопросом времени. Пока же мальчику приходилось довольствоваться городской библиотекой с ее медленным интернетом. Истоки своей силы он так и не выяснил, да и что она из себя представляет - тоже. Манипуляция мертвыми телами была верхушкой айсберга. Нейтан чувствовал, что может больше, много больше, особенно если тренировать свои способности. Но он не хотел ими пользоваться. Слишком много негатива и болезненных воспоминаний с этим связано, что в прошлой жизни, что в нынешней. Неудивительно, если бы в прошлом мире были подобные способности, то Апофеозом Войны Верещагин назвал бы некромантию. Так что Нейтан просто рос и развивался, стремясь влится в такое странное и ни на что не похожее общество.