Гильдия "Чёрный череп"

      Прошла практически неделя после окончательного расставания Фрида и Ванзен. Казалось, что всё должно было пойти к лучшему, но это было совсем не так. У Фрида и Миражанны было всё отлично, только вот у Лаксуса с Ванзен отношения очень застопорились и никуда не продвинулись. Это было лишь по одной причине. Ванзен сидела у себя дома, который окружила волшебным куполом из собственной крови, что позволяла ей её магия. Купол был безумно прочен и рассеивающим заклинаниям не поддавался.       — Ванзен, я в сотый раз прошу тебя выйти и поговорить, — сказал Лаксус по телефону, но в ответ услышал только сброшенную трубку.       Она не говорила с ним. Лишь слушала, что скажет он. А Лаксусу это безумно не нравилось. Он чувствовал себя брошенным и ненужным никому вокруг. Фрид не говорил с ним, точнее сам Лаксус избегал встреч. Он остался один, вечно ходящий вокруг кровавого купола. Так шёл день за днём. Сначала Лаксус кричал и злился, а потом сдался и больше не приходил.       В один из достаточно пасмурных дней в Хвост Феи нагрянул Эрдмунт, что очень удивило всех присутствующих.       — Мне нужен Лаксус, — сказал он и к нему подошёл огромный мужчина.       — Что случилось? — спросил он.       — Ох… малец, да на тебе нет лица, — проговорил он. — Ты знаешь где Ванзен?       — Она у себя в доме, заперлась в этом чёртовом куполе! — разозлился мужчина. — Я же ничего ей не сделал!       — В куполе? — пробурчал себе под нос Эрдмунт. — Плохо.       — Она не отвечает! Она не выходит! Она… кажется между нами всё кончено.       — Ты недостаточно хорошо знаешь её, — ответил Вантерхальтер. — Бывай внучок.       Эрдмунт исчез так же внезапно, как и появился. Загадочный мужчина, одним словом. Но Лаксус знал куда. Хотя к Ванзен идти не хотел.       Она действительно натолкнула его на такие мысли. На мысли о том, что она врала о своих чувствах, что любила Фрида и он заставил её уйти. Заставил думать, что она не хочет его видеть. Хотя это было совсем не так.       Сам Лаксус направился к Фриду. Он хотел поговорить с ним, ведь ему было тяжело без друзей, хоть такой визит слишком бил по его самолюбию.       Перед домом друга Лаксус остановился и долго думал: стучать или нет. Но всё же решился. Он боялся снова увидеть там и Ванзен в объятьях своего друга, хотя думал, что она была ещё в куполе. На стук открыл дверь Фрид, одетый в лёгкую рубашку и брюки.       — Лаксус? — удивился мужчина. — Я думал не придёшь больше.       — Ты, прости меня, Фрид. Я много в чём виноват. Но в этот раз отличился.       — Проходи, — сказал Фрид.       — Нет, я пойду, — ответил Дреяр.       — Как Ванзен? — спросил мужчина, что заставило Лаксуса немного разозлиться. И снова начать ревновать. Ведь чувства к Ванзен никуда не ушли.       — Я не знаю, — тихо ответил Лаксус. — Если бы я сам знал.       — Она уехала?       — Нет. Она у себя дома. Наколдовала купол и не выходит. Звонки сбрасывает. Ничего не понимаю.       Фрид ещё раз позвал Лаксуса войти и тот не отказал. Мужчины сели за стол и Фрид принёс зелёный чай.       — Тут всё ещё пахнет вишней, — заметил Лаксус, на что Фрид улыбнулся.       — Всё никак не выветрится, — ответил Фрид. — Ты правда любишь её?       — К сожалению, — ответил мужчина. — Я не понимаю, что произошло. Просто я пришёл к ней, а там этот огромный красный купол, на который ворчат её соседи. Говорят, он пахнет кровью.       — Интересно как она возвела его, если столько крови нет в людях.       — Как-то, она упоминала, что одна капля под её властью может стать океаном, — сказал Лаксус. — Ты сильно обижен?       — Нет, не вбивай в голову. Если ей лучше с тобой, то я не против. Я люблю Миру, — сказал Фрид. — Было лишь больно расставаться. Ванзен умеет очаровывать, не правда ли?       — Мне жаль, что так вышло. Я не хотел, но пойми меня. Она первая, кого я… ну ты понял, — сказал Лаксус.       — Да. Понял. Надеюсь с ней всё в порядке, — ответил Джастин.       — Ты о чём?       — Она говорила, как-то, что иногда ей нужно уединиться с самой собой, для чего правда, не говорила, — ответил Фрид.       — Как у тебя с Мирой? — спросил Лаксус.       — Всё отлично. Живём вместе. Душа в душу.       — Я рад.       Теперь их общение было просто ужасным. Напряжённым и неловким, редко, когда уводишь у лучшего друга невесту, и она пропадает. Остаётся лишь недосказанность и стыд, от которых не скрыться. Лаксус пробыл у Фрида ещё немного и ушёл, легче ему стало лишь на немного. Он не мог смотреть ему в глаза, он разбил его сердце, и в то же время злился на него, ведь всё то время, что он слепо любил Ванзен, он трогал и целовал её, что сводило Лаксуса с ума.       Он шёл по улице, не думая о том, что он пережил, лишь думая о будущем, которое становилось всё неизвестнее и неизвестнее. Он безумно полюбил Ванзен, и у них всё должно было наладиться, но тут она непонятно куда делать и что с ней происходит. Лаксус боялся остаться без Вазен, без неё у него не было смысла жить, и не было даже воздуха. Он не мог ни о чём думать, кроме неё, но и сделать ничего не мог. Он надеялся и поэтому снова пошёл к её дому.

…Тем временем у дома Ванзен…

      Эрдмунт и его правнук Вольтер стояли перед огромным красным куполом.       — Дело дрянь, — сказал Вольтер и скрестил руки на груди.       — Карауль купол, не давай сюда подходить, а я к Ванзен, — сказал Эрдмунт.       — Ага, — ответил юноша и Эрдмунт начал произносить странные слова, которые открыли небольшую брешь в куполе.       Эрдмунт вошёл и купол восстановился. В нос ударил резкий запах крови и стало подташнивать от её изобилия. Дома на участке не было, только голая трава, залитая кровью, что образовала лужи, всё вокруг жуткое и тёмное. Во главе на лету держалась Ванзен, в шортах и майке. Она создала себе несколько маленьких созданий, напоминающих её «помощников» в детстве. Только они летали вокруг и резали Ванзен, с неё кровь лилась прямо на землю, а раны через несколько секунд заживали. Она раскинула руки и ноги, чтобы можно было ранить всё. Зрелище ужасное и непонятное.       — Ванзен! — крикнул Эрдмунт и кинулся к своей внучке.       — М-мой… м-мой сосуд, он лопается, мне больно. Деда, мне больно, — тихо говорила Ванзен, но слова доносились до её деда звонким эхо.